В оригинальном романе брат Цю Бинхэ терпеть не мог её ухажёров, и этот антагонизм считался среди читателей изюминкой их сестринско-братского союза. Однако стоило перенести это неприятие в реальность, как всякое очарование мгновенно испарилось.
Гуань Цзинъин читал нотации Ма Цзину добрых полчаса. Тот выглядел так, словно вот-вот испустит дух. Чэн Дунцзе несколько раз порывался вмешаться, но майор лишь ледяным тоном отмахивался:
— Не сдохнет, я контролирую ситуацию.
— Меня не волнуют твои душевные терзания и былые травмы. Вред, который ты причинил людям, вполне реален! — Гуань Цзинъин мрачно сдвинул брови. — Что ты сделал, чтобы утешить ту женщину, которая пыталась покончить с собой из-за тебя?
— Мы с ней больше не связаны, — выдавил мертвенно-бледный Ма Цзин. Говорил он едва слышно, но всё же упрямо возражал.
— Да плевать мне, связаны вы сейчас или нет! Я спросил, как ты её поддержал! — припечатал майор.
Ма Цзин притих. Лицо Гуань Цзинъина становилось всё темнее.
Стоявшие поодаль зомби притихли, боясь даже вздохнуть. Во время своих нравоучений Гуань Цзинъин излучал настолько давящую ауру, что казалось: стоит пискнуть, и гнев майора мгновенно перекинется на тебя. И тогда уж точно несдобровать.
Оставив Ма Цзина в покое, Гуань Цзинъин повернулся к Цю Бинхэ:
— Мы можем поговорить наедине? Выйдем ненадолго.
— Да, конечно, — закивала та.
— Капитан! — робко подал голос Чэн Дунцзе. — А как же Ма Цзин?..
— Не сдохнет, — отрезал майор, даже не удостоив раненого взглядом.
Гуань Цзинъин увёл девушку. Чэн Дунцзе и Ма Цзин остались стоять друг напротив друга.
Надо признать, Ма Цзин оставался чертовски привлекательным, пусть даже его лицо сейчас заливала кровь.
[Система: Уровень симпатии Ма Цзина снизился на 5 очков. Текущее значение: -5]
На этот раз Чэн Дунцзе обошёлся без истерик.
«Неужели симпатия упала из-за того, что я застукал его в такой позорный момент?»
Система промолчала.
Чэн Дунцзе и не ждал ответа. Он лишь криво усмехнулся про себя — весь пафос Ма Цзина испарился без следа.
Раньше он казался неукротимым одиночкой, гордым и диким волком. Но сейчас, под суровым напором майора, этот «волк» выглядел как нашкодивший пятиклассник перед разгневанным завучем.
«И куда только подевалась вся его спесь перед Гуань Цзинъином?»
Чэн Дунцзе вымучил вежливую улыбку и обратился к пострадавшему:
— Господин Ма, как вы себя чувствуете?
— Живой, — сухо бросил тот. Общаться ему явно не хотелось, поэтому он просто закрыл глаза.
«Ишь какой гордый выискался!»
У Чэн Дунцзе дёрнулся уголок губ.
Не устрой Гуань Цзинъин эту выволочку, Чэн Дунцзе, пожалуй, счёл бы подобную холодность проявлением сильного характера и загадочности.
Теперь же перед ним предстал обыкновенный капризный мальчишка, не умеющий держать удар.
Да и по роже он получил от девчонки!
— Человек? — Шу Юнь, стоявшая рядом, протянула Чэн Дунцзе булку.
Приняв угощение, Чэн Дунцзе машинально окинул её оценивающим взглядом. Это уже вошло в привычку: даже зная эту зомби-женщину, он невольно подмечал любые изменения в её облике. Отрицать очевидное глупо — Шу Юнь была невероятно хороша собой.
— Ешь, — коротко велела она.
«Она что, хочет раскормить меня, чтобы я подурнел?» — растерялся Чэн Дунцзе.
[Система: Согласно расчётам, у зомби на данном этапе развития отсутствуют выраженные гендерные роли и дух соперничества.]
«Тогда зачем она суёт мне еду?» — парень окончательно запутался.
На этот раз у Системы не нашлось рационального объяснения.
Шу Юнь ещё раз выразительно указала на булку, призывая его к действию.
На самом деле она просто волновалась, как бы этот заморыш не протянул ноги прямо на их базе. За всю свою долгую жизнь она не видела столь тощих существ — кожа да кости. Случись что, его даже сожрать толком не получится: укусишь — и один хрящ на зубах заскрипит, никакой сытости.
— Зачем ты меня подкармливаешь? — полюбопытствовал Чэн Дунцзе.
— Ты больно хлипкий, — честно призналась зомби. — Того и гляди рассыплешься.
«Сдохнешь от одного щелчка», — благоразумно умолчала она о продолжении своей мысли.
«Надо же, неужели её зацепила пассивная способность моей Ауры всеобщего любимца — этот флёр утончённой хрупкости?»
Чэн Дунцзе самодовольно приподнял бровь.
Ещё раз бросив взгляд на красивую зомби, он расправил плечи и принялся неспешно, с преувеличенным достоинством пережёвывать сухой хлеб.
«И жуёт еле-еле...» — Шу Юнь озабоченно нахмурилась.
«Хоть бы и впрямь тут копыта не отбросил, греха потом не оберёшься».
Тем временем Гуань Цзинъин, выведя Цю Бинхэ на свежий воздух, обернулся и обнаружил, что они на улице не одни.
— Господин Цю Вэнь, — майор вздрогнул. Шагов преследователя он не расслышал вовсе. — Вы тоже решили присоединиться?
Цю Вэнь изо всех сил старался спрятаться за спиной дочери, но хрупкая Цю Бинхэ чисто физически не могла скрыть его габариты, как бы грациозно он ни ступал.
Зомби-император предпочёл промолчать, затаив дыхание.
— Господин Цю Вэнь? — повторил майор.
Цю Бинхэ растопырила руки в стороны, силясь загородить отца:
— Моего папы тут нет!
Гуань Цзинъин лишь безмолвно возвёл очи к небу.
Потрясающие навыки маскировки, ничего не скажешь.
Глубоко вздохнув, он решил подыграть этой парочке и сделал вид, будто Цю Вэня действительно не существует.
— Бинхэ, скажи... — обратился он к девушке. — Что ты думаешь о Ма Цзине?
Из-за девичьего плеча немедленно высунулась любопытная голова Цю Вэня, преданно уставившегося на дочь.
Майор снова подавил тяжёлый вздох.
Учитывая весьма своеобразные представления Цю Вэня о том, что такое «подслушивать» и «скрываться», подобное поведение удивления вызывать не должно.
— Ма Цзин? Этот побитый? Грубиян несчастный, к тому же разозлил моего отца, — отрезала Цю Бинхэ.
Цю Вэнь за её спиной прямо-таки расцвёл от умиления.
— Он разозлил его потому, что позволил себе лишнего в разговоре с тобой, — Гуань Цзинъин тщательно подбирал слова, стремясь быть понятым правильно. — Понимаешь, в мире хватает мужчин, которые невероятно хороши в своём деле, их даже называют гениями. Но выдающийся ум вовсе не делает их достойными людьми.
Цю Бинхэ захлопала ресницами, явно не улавливая суть лекции.
— Ты выросла в тепличных условиях, у тебя открытая и добрая душа, — терпеливо продолжал майор. — И это прекрасно. Но именно твоя искренность манит всяких мутных личностей.
— Они тянутся к свету, потому что сами глубоко травмированы и незрелы. Но вместо ответного тепла они станут самоутверждаться, делая тебе больно. — Гуань Цзинъину не раз доводилось видеть подобных типов, и Ма Цзин, по его твёрдому убеждению, относился именно к этой категории паршивых эгоистов.
— А-а-а! Так ты боишься, что я втрескаюсь в этого наглеца? — наконец догадалась девушка. — Да ни за что! Он же хам трамвайный, двух слов нормально связать не может.
Морщина между бровей майора разгладилась. Однако следом нахлынуло смущение. Он вспомнил, как подчинённые в шутку корили его за вечную привычку ворчать и читать нотации, точно дряхлый дед. Ему совсем не хотелось показаться занудой в глазах едва совершеннолетней девушки.
— Прости, я вовсе не пытаюсь тебя контролировать или показывать недоверие, просто...
Договорить ему не дали — чья-то тяжёлая ладонь бесцеремонно взъерошила его аккуратную причёску.
Гуань Цзинъин, давно свыкшийся со статусом строгого опекуна для всего своего отряда, просто онемел от такой наглости.
Радостно ероша чужие волосы, Цю Вэнь сиял от восторга:
— До чего же ты заботливый малый! Золото, а не ребёнок!
Он хорошенько потискал майора за макушку, сгрёб его в охапку, прижимая к груди, и напоследок с оглушительным чмоканьем запечатлел смачный поцелуй прямо на его щеке.
Глаза Гуань Цзинъина округлились. Он застыл на месте, превратившись в соляной столп.
Цю Бинхэ даже ухом не повела — обычное дело, когда отец в ударе, его всегда так заносит.
Но когда неугомонный зомби вознамерился оторвать майора от земли и поднять в воздух, тот вовремя сориентировался и шустро отскочил назад.
— Ой, — Цю Вэнь озадаченно моргнул, глядя на свои пустые ладони, и обиженно надулся. — Я тебя чем-то обидел?
— Нет... что вы, — выдавил покрасневший вояка.
Увы, бдительность он всё же потерял, и секунду спустя крепкие руки зомби-императора обхватили его поперек туловища и легко взметнули вверх.
— Сынок! Хочешь покататься на закорках?
— У вас тут что, конюшня есть? — опешил майор.
— Папа спрашивает, не хочешь ли ты залезть ему на плечи, — со вздохом перевела Цю Бинхэ.
— Избавьте меня от этого! — запаниковал Гуань Цзинъин. — Пожалуйста, поставьте меня на землю!
Цю Вэнь мгновенно поник, состроив жалобную мину:
— Ну совсем-совсем нельзя?
На этот раз майор проявил завидную стойкость характера:
— Категорически исключено!
***
Вернувшийся с улицы командир, к удивлению Чэн Дунцзе, казался на редкость притихшим.
Наскоро распрощавшись с обитателями базы, Гуань Цзинъин бесцеремонно поволок израненного Ма Цзина к наземному вездеходу.
Кровь из ран Ма Цзина капала на землю на протяжении всего пути. Чэн Дунцзе всерьёз опасался, что парень испустит дух прямо по дороге, однако раненый проявил недюжинное упрямство: он молча добрался до салона вездехода, ни разу не застонав от боли.
Оказавшись внутри, Ма Цзин то и дело косился на Гуань Цзинъина. Видя, что майор демонстративно его игнорирует, он недовольно фыркал, отворачивался, но спустя пару минут упрямо повторял свой манёвр.
Оставалось лишь догадываться, какие тараканы шуршали в его голове.
В госпитале Центральной базы их уже ждали санитары с носилками, готовые немедленно забрать несчастного.
Укладываясь на носилки, Ма Цзин наконец прервал обет молчания:
— Та девчонка... твоя сестра?
Гуань Цзинъин, до этого момента безуспешно пытавшийся справиться со жгучим стыдом от отцовских ласк Цю Вэня, мгновенно подобрался:
— Даже не думай о ней. Ей только исполнилось восемнадцать.
— Не знал, что у тебя есть семья, — протянул Ма Цзин с кислой ухмылкой. — С твоей манерой вечно читать нотации она от тебя ещё не сбежала?
— Тебя это не касается, — холодно отрезал майор. — Моя личная жизнь — не твоё дело.
— Ишь какой скрытный. Семья у него... — попытался вставить шпильку раненый, но санитар безжалостно зажал ему рот ладонью.
— Так, уносим его, живее! — скомандовал врач.
К этому времени подоспели остальные бойцы отряда. Сяо Сянь, которая когда-то подкармливала командира сладостями, краем уха зацепила ядовитую реплику Ма Цзина. Заметив, как помрачнел майор, она поспешила подбодрить его:
— Командир, не слушай ты этого придурка. Твоя обретённая сестрёнка вовсе не считает тебя занудой! Знаешь, они с отцом даже связывались со мной, чтобы побольше о тебе разузнать.
— Они? — удивлённо переспросил Гуань Цзинъин.
— Ну да, она и господин Цю Вэнь.
— Я в красках расписала твои былые подвиги. Даже упомянула, как знатно ты когда-то отделал Чу До во имя справедливости!
Гуань Цзинъин действительно никогда не совал нос в личные дела своих подчинённых, но люто ненавидел, когда те вели себя безответственно и распутно.
Экспедиционный отряд хоть и считался скромным по численности формированием, на деле обладал огромными полномочиями и высоким статусом. Его бойцов с уважением именовали стражами человеческой цивилизации.
Их почитали как героев, а потому среди завидных невест и женихов они пользовались бешеной популярностью.
Ловелас Чу До как-то ухитрился закрутить роман сразу с тремя пассиями и умудрился притащить всех троих погостить на базу.
Раскусив этот тройной адюльтер, Гуань Цзинъин заставил горе-любовника лично во всём признаться обманутым девушкам. После этого Чу До заставили накатать три подробные объяснительные и целую неделю гоняли на тренировках так, что тот едва ноги волочил.
Удивительно, но Чу До зла на командира не держал. Подобные старомодные ревнители морали всегда требовали от себя в разы больше, чем от окружающих. Зато служить под началом Гуань Цзинъина было одно удовольствие: он зубами выгрызал для своих людей лучшие пайки и надбавки, а в случае чего всегда стоял за них горой.
Откровения Сяо Сянь заставили майора изрядно занервничать — он слишком хорошо знал, насколько пресным и скучным человеком кажется со стороны.
— И... как они отреагировали? — спросил он с замиранием сердца.
— О, они проявили редкое единодушие! — Сяо Сянь так и лучилась гордостью. — Хмурились, сопереживали, гневно цокали языками, а в нужных местах одобрительно гудели. В финале они устроили мне настоящую овацию! Аплодировали стоя, долго-долго.
Гуань Цзинъин потерял дар речи.
— Причём пока хлопали, — со смехом добавила девушка, — эти милейшие зомби утирали слёзы со словами: «Какое же золото наш мальчик, какой славный ребёнок!»
— Так что отставить панику, командир! Никакой ты не зануда в их глазах.
Тревога майора улетучилась, уступив место какому-то нелепому чувству. Похоже, в глазах этой разношёрстной компании мертвецов он превратился в послушного детсадовца, заслужившего похвалу воспитателя. С таким «семейным» бэкграундом неудивительно, что у Цю Бинхэ сформировался столь непосредственный характер.
Майор устало потёр виски. Сдав отчёт высшему командованию, он поспешил скрыться в своей служебной квартире. Ему жизненно необходимо было побыть наедине с собой и переварить события этого безумного дня.
Он сбросил форменный китель, как вдруг из бокового кармана на пол что-то негромко стукнуло.
Странно. Гуань Цзинъин отличался армейской педантичностью и никогда не носил в карманах посторонний хлам.
Недоумевая, он наклонился и подобрал яркий предмет. Это оказалась леденцовая конфета в блестящей голографической обёртке, переливающейся всеми цветами радуги.
Гуань Цзинъин потерял дар речи.
Он торопливо запустил ладони в карманы кителя. Предчувствие его не обмануло — внутри обнаружилась добрая пригоршня точно таких же разноцветных леденцов!
Цю Вэнь постарался? Но когда он успел?!
Дальше — больше. Боковые карманы армейских брюк тоже оказались раздуты. Исследовав их, майор извлёк на свет божий целые залежи всевозможной снеди: шоколадки, вяленые фрукты, сухое печенье...
В итоге на столе выросла внушительная гора из сладостей. На самую вершину этой кучи сиротливо спланировал криво вырезанный бумажный кругляшок — нарисованное от руки красное знамя-цветочек, в центре которого красовалась широченная, во весь рот, весёлая улыбка. Награда лучшему мальчику.
Гуань Цзинъин долго и отрешённо созерцал этот бумажный трофей.
Спустя минуту его уши медленно... очень медленно залились густым пунцовым румянцем.
http://bllate.org/book/35961/4568502
Готово:
