Вэнь Юнь не стал говорить правду, бросив лишь, что просто немного погулял, и вернулся в свою комнату.
Лю Яо опечалилась: Этот ребёнок совсем отбился от рук, когда подрос, стал совсем чужим.
Вэнь Сишу утешил её: С чего ты взяла? Ребёнок как раз вступает в бунтарский возраст, к тому же он только что вернулся и у него ещё нет друзей. Вот заведёт новых, освоится — и всё наладится.
Лю Яо позволила себя успокоить, но осадок на душе остался. В конце концов, раньше сын рассказывал ей абсолютно всё, и это ощущение отдаления по мере взросления было неприятным.
Видя это, Вэнь Сишу больше не смел заводить разговор о втором ребёнке, а лишь прижал жену к груди: Яояо, все эти годы вам с сыном пришлось несладко. Раньше во всём был виноват только я. Больше не уходи от меня. Давай заживём дружно всей семьёй, хорошо?
Лю Яо прижалась щекой к его груди, ничего не ответив.
Вэнь Сишу обнял её ещё крепче.
—
Комната Вэнь Юня находилась на третьем этаже.
Спальня Вэнь Сишу и Лю Яо располагалась на первом, разделенная целым этажом — чтобы он, этот лишний рот, не мешал им и не светился перед глазами.
Вэнь Юнь всё прекрасно понимал. Вэнь Сишу хотел завести с Лю Яо ещё одного ребёнка. Ребёнка, которого они выносят вместе, который вырастет в счастливой и полноценной семье, — «счастливого» и «здорового» ребёнка, а вовсе не...
Вэнь Юнь посмотрел на своё бесстрастное отражение в зеркале, попытался изобразить улыбку, слегка приподняв уголки губ, но так и не смог улыбнуться.
Вэнь Юнь вовсе не считал свой характер дефектным. Однако нельзя было отрицать, что он всё меньше любил улыбаться — вернее, почти ничто уже не могло заставить его искренне улыбнуться от всего сердца. Он больше не был тем простым и милым ребёнком, как в детстве, у которого с лица не сходила радостная улыбка и который выкладывал всё на свете, лишь бы успокоить родителей и нравиться окружающим.
До чего же скучно.Вэнь Юнь разочарованно опустил взгляд, и в сердце поднялось чувство обиды, похожее на ощущение брошенности. Он выдвинул ящик: два юноши на фотографии ярко улыбались, глядя в объектив. Он невольно протянул руку и коснулся лица высокого парня: Лу Шэн, если бы ты узнал меня нынешнего, тоже счёл бы меня скучным? Возненавидел бы меня такого?
В то же время.
Лу Шэн вовсе не подозревал, что его заветное сокровище сейчас терзается сомнениями и страхом потерять его. Поев торта в баре, компания отправилась домой к Мэн Хоу, чтобы продолжить традиционные развлечения.
Хотя Мэн Хоу учился на одном курсе с Лу Шэном, он просто пошёл в школу раньше, а по возрасту они с Вэнь Юнем были ровесниками. Сегодня у него был день рождения — восемнадцать лет. Поскольку в его семье царили строгие нравы, он до сих пор оставался чистым и невинным девственником, который никогда ни с кем не встречался.
Желая доказать, что он уже взрослый, развлекательную программу устроили весьма раскованную, поэтому девушек приглашать не стали.
Шторы были плотно задернуты, а в спальне царила звукоизоляция. Толпа парней сидела перед телевизором, потирая руки, с несколько пошлими выражениями на лицах.
Лу Шэн сидел в углу без особого энтузиазма, в его голове всё ещё прокручивался тот момент с переглядыванием в баре: он узнал меня? Или не узнал? Наверное, узнал, ведь моё лицо практически не изменилось... Или у Вэнь Сяоюня упало зрение? И поэтому он только что не смог разглядеть моё лицо?
— Какого чёрта!
— Ого!
— Ну ты даёшь, Обезьяна, только совершеннолетним стал, а уже такой извращенец!
— И не скажешь, скрытный ты тип!
— Вот это заплыв!
— Раз смотреть, так на реальных людей, аниме — такая скука.Не понимаете, это просто в анимации любят всякие извращения. Реальные люди — это скучно.
Да ну, это слишком мерзко. Я больше смотреть не могу.
Все мы мужики, чего притворяться благородниками. Лу Шэн ещё ничего не сказал, а вы уже разыгрываете из себя праведников. Верно ведь, Лу Шэн?
Лу Шэн тоже по этой части?
Толпа перевела взгляд на Лу Шэна, который до сих пор молчал, и заметила, что тот даже не смотрит на экран, отчего невольно зауважала его: Лу Шэн в прошлой жизни, должно быть, был высокопоставленным монахом.
Услышав это, Лу Шэн поднял голову, бросил взгляд на экран, слегка нахмурился, окинул всех таким взглядом, словно перед ним собрались извращенцы, и наконец перевёл глаза на Мэн Хоу:
— Обязательная программа?
Мэн Хоу смущенно стал оправдываться:
— Разве я не пытаюсь заранее подготовиться к тому, чтобы избавиться от статуса одиночки... Лу Шэн, может, ты тоже поучишься с нами? Если вдруг вы с ним действительно сойдетесь, в конце концов, не заставлять же Вэнь Юня делать первый шаг?
Лу Шэн: А в этом что-то есть.
Все столпились вокруг.
На большом экране появился мобильный телефон, на экране которого красовалась надпись гипноз. Солнечная и жизнерадостная университетская богиня попадает под воздействие и подчиняется приказам мерзкого отаку: кокетничает, мидничает, готовит бэнто, сама лезет целоваться, садится на колени... Следом появился главный герой, у которого до этого показывали только отдельные части тела.
В итоге, не дожидаясь, пока сюжет покатится дальше в сторону восемнадцати плюс, все наперебой начали возмущаться: главный герой слишком уродлив, глаза режет, смотреть невозможно, такая мерзость, давай другую.
Мэн Хоу, переключая источник видео, тихонько оправдывался:
— Детали тут всё-таки неплохие, это же самая популярная на зарубежных сайтах серия про гипноз, говорят, сам автор — разбирающийся в гипнозе психотерапевт.
Все: Стало ещё мерзее!
Фильм сменился на серию с унижениями.
Все оживились и принялись наперебой восклицать, что Мэн Хоу обманчив с виду. С виду тихий и скромный девственник, а за закрытыми дверями выбирает одно извращение хлеще другого.
Лу Шэн совершенно не разделял всеобщего веселья и находил всё это смертельно скучным. Он отвел взгляд от экрана, но в голове невольно замечтался о прекрасной жизни после того, как он гипнотизирует Вэнь Юня: станет ли тот, как прежде, мило и очаровательно ластиться к нему, всем сердцем полагаться на него и сладко звать братиком... О таком даже думать приятно!
Все вокруг лишь на словах презирали это дело, а сами смотрели за обе щеки, даже не заметив, что кто-то пропал.
Лу Шэн не заинтересовался обязательной программой и ушел, никого не предупредив. Он выпил, поэтому вызвал водителя, но поехал не сразу домой, а направился к особняку семьи Вэнь.
Приближалась полночь.
На третьем этаже садового особняка еще горел свет.
Взгляд Лу Шэна едва заметно дрогнул. Он отлично помнил: это была комната Вэнь Юня. За пять лет свет там не загорался ни разу при каждом его проезде мимо — не спит в такую пору, страдает бессонницей? Или переписывается с какими-то незнакомыми ему друзьями?
Пять лет они не виделись, и он ничего не знал о круге общения Вэнь Юня, а тем более понятия не имел, появился ли у того кто-то любимый? Парень это или девушка?
Наверное, сказывались последствия выпитого алкоголя.
Лу Шэну казалось, что голова отяжелела и гудит. Он поднял руку, потер виски и приоткрыл окно, позволяя ночному ветру прояснить рассудок и разогнать тревожные мысли.
Как бы то ни было, он вернулся.
http://bllate.org/book/35944/4452534
Готово:
