Парень внизу неожиданно поднялся, собираясь, судя по всему, уходить.
Все тут же бросили взгляды на Лу Шэна.
Лу Шэн больше не мог усидеть на месте: он поднял руку, единым махом осушил бокал с вином и с глухим стуком опустил его на деревянную столешницу, а затем тоже поднялся на ноги.
Остальные впервые видели его в таком растерянном состоянии. Мысленно они принялись заламывать ручки маленьких платочков, изо всех сил желая крикнуть ему: «Давай, поднажми!», но вовремя сдержались и лишь еще более пылко уставились на парня внизу.
Пожалуй, взгляды сидевших наверху были слишком страстными.
Парень вдруг поднял голову и тут же столкнулся лицом к лицу с целой толпой любопытных, изучающих и горящих глаз.
Вэнь Юнь: Меня тут, кажется, разглядывают толпой.
Самый пылкий взгляд принадлежал именно тому человеку, по которому он больше всего тосковал и который выделялся среди остальных ярче всех. Прежний мимолетный взгляд заставил его не сметь смотреть дольше, но теперь они встретились глазами открыто, и он невольно засмотрелся на него еще чуть-чуть.
Стройная и приметная фигура в толпе, точеные, мужественные и безупречные черты лица, густые брови, тонкие губы, высокий прямой нос, а под закатанными рукавами едва заметно проступают рельефные, но не гротескные мускулы на руках — спустя пять лет он стал еще красивее и привлекательнее!
Вэнь Юнь почувствовал лишь, как у него в груди затрепетало от волнения сердечко, а на смену тоске вот-вот придет чистая радость, однако на лице застыло ледяное выражение, не позволяющее посторонним разглядеть хотя бы малейшую истинную эмоцию.
А Лу Шэн тем временем в упор вглядывался в это изящное лицо внизу: похудел, вырос, всё такой же белокожий, стал еще красивее и, судя по всему, действительно... больше не липнет к нему.
В его сердце промелькнуло чувство утраты и обиды, возникло непреодолимое побуждение броситься вниз, заключить человека в объятия, прибрать к рукам и потребовать ответа: Ты же говорил, что вернешься за мной, неужели забыл?
Однако ноги словно вросли в пол, не позволяя сдвинуться с места.
Лу Шэн понимал, что сейчас он не в себе. Он не хотел, чтобы первое впечатление любимого человека после стольких лет оказалось продиктовано импульсами и безрассудством, а потому не смел приближаться, лишь взгляд его становился всё более горячим.
Хотя между ними лежало некоторое расстояние, оба отчетливо видели друг друга, но из-за играющих бликов приглушенного света разглядеть взгляды во всех деталях было непросто.
Даже при этом Вэнь Юнь чувствовал, как от такого взгляда у него пылает в груди.
До ушей главных виновников долетали обрывки сплетен.
Что тут происходит? Бывшие возлюбленные при встрече готовы друг другу глотки перегрызть?
Оба просто красавцы, судя по атмосфере, они собираются сойтись снова?
Даже если не сойдутся, нам всё равно ничего не светит.
Бьюсь об заклад, этот красавчик наверху пришел выпить втайне от малыша снизу, а тот пришел ловить его на измене.
Вот это поворот.
У него такой красивый парень, и он всё равно ходит налево?
Будь у меня такой писаный красавец, я бы запер его дома и никуда не выпускал.
Этот малыш на вид еще несовершеннолетний, скорее всего, они просто братья.
Инцест какой-то!
…
Вэнь Юнь первым отвел взгляд, а затем быстро зашагал к выходу. Больше всего на свете он боялся, что если они продолжат смотреть друг другу в глаза, он не удержится и сделает какую-нибудь глупость — например, покраснеет или начнет заикаться. О собственном позоре и говорить нечего, но уронить лицо перед любимым человеком — страшнее всего!
С точки зрения Лу Шэна, тот удалился без малейшего сожаления, а отношение к нему было таким, будто они совершенно чужие люди: неужели ты и впрямь меня забыл?
Мэн Хоу всё еще надеялся на неожиданный поворот, но никак не ожидал, что человек просто так уйдет: И ушел? Вэнь Юнь, ты действительно изменился!
Присутствующие невольно перевели взгляды на Лу Шэна, мысленно покусывая уголки маленьких платочков: с таким лицом, будто у него только что увели жену... Братец Шэн, а ты мастер скрывать свои таланты!
У Вэй с опозданием подал голос: Тот парень действительно был Вэнь Юнем? Похож невероятно, только выражение лица какое-то холодное, у Вэнь Юня отродду не было такого вида.
Лу Шэн ничего не ответил. Он чуть сильнее сжал пальцы в кулак, подавляя поднимающееся на дне души безрассудное желание броситься за ним.
Мэн Хоу легонько кашлянул, неуклюже меняя тему: Эй, давайте есть торт, скоро гвоздь программы.
Никто из гостей не смел лишний раз раскрывать рот. В конце концов, если не считать Мэн Хоу и У Вэя, никто из них не был знаком с Вэнь Юнем и понятия не имел об их прежней истории. Раз уж человек сбежал, то утешать было неуместно, а подбадривать — бессмысленно, так что оставалось лишь сделать вид, будто ничего не произошло, и продолжить праздновать день рождения Мэн Хоу.
Атмосфера снова оживилась.
Друзья шутили и смеялись.
Лу Шэн же ощущал невиданное доселе одиночество. Такое одиночество, которое ранило даже глубже, чем пять лет назад, когда Вэнь Юнь уехал. По крайней мере, тогда он знал, что отъезд Вэнь Юня был вынужденным. А теперь? Вэнь Юнь его забыл? Или ему просто стало всё равно?
Детские чувства с возрастом неизбежно меняются.
В детстве Лу Шэн воспринимал Вэнь Юня как младшего брата и лучшего друга. Но после разлуки эти чувства по мере взросления и под воздействием тоски постепенно переродились во что-то иное.
Поначалу он просто надеялся, что Вэнь Юнь поскорее вернется, чтобы вместе учиться и играть, ведь они были лучшими друзьями, самыми близкими людьми без капли кровного родства. Позднее, с наступлением пубертатного периода и под влиянием гормонов, в его теле начали происходить перемены: его первые поллюции и каждый эротический сон были связаны исключительно с Вэнь Юнем. Ему хотелось брать Вэнь Юня за руку, обнимать, целоваться и даже заниматься вещами погорячее.
Лу Шэн прекрасно понимал, что любит Вэнь Юня уже совсем не так, как друга — это была любовь того, кто жаждет стать возлюбленным.
Именно поэтому он слишком хорошо знал, что такое перерождение чувств. Из-за этого понимания он, лишенный пятилетней разлукой привычной уверенности и легкости, растерялся: его собственные чувства к Вэнь Юню изменились, а что насчет Вэнь Юня? Превратились ли его чувства в любовь, или же безжалостное время смыло их, заставив забыть о таком друге?
Лу Шэн снова и снова прокручивал в голове взгляд, которым Вэнь Юнь одарил его перед уходом: чужой, холодный, лишенный и тени ностальгии... словно он напрочь стер из памяти саму личность Лу Шэна.
Время и впрямь безжалостно.
Возможно, думалось Лу Шэну, его симпатия изначально не была чистой и безобидной, оттого он с малых лет выделял его среди прочих и спустя столько времени не мог забыть. Вот только в детстве у них было вдоволь времени, которым можно было сорить направо и налево, и они наивно полагали, что будут расти вместе, а потому не утруждали себя анализом природы этой симпатии. Ведь казалось, что они всегда будут рядом.
А для Вэнь Юня он, пожалуй, оставался лишь воплощением чистейшей братской привязанности, и потому при встрече повзрослевшим парням так неловко снова сближаться с тем самым братиком, к которому тот так лип в детстве? Мальчишки, когда подрастают, дорожат своей гордостью превыше всего.
Пять лет ожидания были приукрашены в романтическую одностороннюю страсть, тогда как суровая реальность оборачивалась жестокой трагедией.
http://bllate.org/book/35944/4452532
Готово:
