Бесполезная прогулка по кампусу не просто не принесла результатов, но и оставила осадок. Вернувшись в мастерскую, Чэн Муцзэ долго не мог избавиться от глухого раздражения.
С тех пор как Шэнь Цзиньчжи прислал сообщение, прошло больше часа. Игнорировать его дольше казалось неловким. Достав телефон, Муцзэ договорился с профессором встретиться ближе к вечеру. Едва он отправил ответ, как в шторке уведомлений всплыло письмо.
Это был отклик от единственного адресата, который прежде хранил молчание после его предложения о сотрудничестве. В письме обнаружился лишь номер личного телефона.
Муцзэ выписал контакты, собираясь сохранить их во избежание излишней спешки, но вызывать не успел: хозяин номера опередил его сам. После краткого разговора они договорились о встрече в кафе неподалеку.
Муцзэ оказался на месте раньше. Человек, с которым ему предстояло увидеться, считался восходящей звездой портретной фотографии — в последние пару лет его имя было у всех на слуху. Чэн Муцзэ связывался с ним скорее наудачу: амбициозные новички обычно полны гордыни и вряд ли стали бы сходиться с тем, чья слава осталась в прошлом.
Вскоре у входа появился молодой человек. Обведя заведение беглым взглядом, он направленно двинулся к столику Муцзэ.
Остановившись рядом, юноша поинтересовался:
— Простите, вы — Z-air?
Под этим псевдонимом Чэн Муцзэ некогда знали в профессиональных кругах. После того как съемка людей стала для него невозможной, он запечатал то имя. Теперь же, чтобы найти подходящего компаньона, пришлось снова пустить в ход прежнюю репутацию.
Муцзэ кивнул и жестом предложил гостю присесть, подвинув к нему меню:
— Можно узнать, как вы узнали меня с первого взгляда?
— Должно быть, сыграла роль наша особая выправка? — Молодой человек улыбнулся и, опершись локтями о стол, подался вперед. — Меня зовут Фан Шо. Я ваш преданный поклонник и всегда мечтал стать таким же выдающимся портретистом, как вы.
Подобный зачин застал Чэн Муцзэ врасплох. Замешкавшись на мгновение, он сухо произнес:
— Спасибо.
Муцзэ поджал губы и продолжил уже заметно медленнее:
— Свое положение... я описал в письме. Сейчас я не могу снимать людей.
— Я знаю, это не проблема, — убежденно откликнулся Фан Шо. — Все наладится. Пока вы не сдаетесь, обязательно настанет день, когда вы снова наведете объектив на человека.
Муцзэ не нашел, что ответить. В горле встал горьковатый, сжимающий дыхание комок.
Достав альбом со снимками, Фан Шо протянул его собеседнику:
— Это мои работы за последние три года.
Чэн Муцзэ погрузился в просмотр. Кадрам не хватало технической отточенности, однако в них дышала удивительная искренность — то самое самобытное чутье, что некогда отличало его собственные снимки.
Затянувшаяся пауза заставила Фан Шо занервничать. Сглотнув, он нерешительно убавил голос:
— Все совсем плохо?..
— Вовсе нет, — качнул головой Муцзэ. — Просто показалось, будто я вижу самого себя несколько лет назад.
— В самом деле? — Глаза Фан Шо азартно блеснули. — Значит, я подхожу под ваши требования к партнеру?
Чэн Муцзэ кивнул.
Заметив этот знак, Фан Шо мгновенно сбросил оживление, сделавшись серьезным:
— Раз уж мы говорим о деловом союзе, могу я узнать, каким вы видите будущее студии?
Муцзэ не сразу поспел за столь стремительной сменой настроя. Фан Шо склонил голову набок, с недоумением вглядываясь в его лицо.
Деловой подход юноши принес Муцзэ некое подобие умиротворения. Собравшись с мыслями, он произнес:
— Пока я намереваюсь освоить нишу, куда мало кто осмеливается заходить...
Беседа затянулась. Время пролетело незаметно, пока размеренный бой часов в зале не оповестил о наступлении пяти вечера.
Чэн Муцзэ будто током ударило: он вспомнил о договоренности с профессором Шэнем. Выгадав паузу в неудержимом потоке речи Фан Шо, он извинился и дал понять, что ему пора идти, напоследок еще раз подтвердив свое предложение о сотрудничестве.
Расплатившись по счету, Муцзэ вышел на улицу.
Наступил час пик. Забитые тротуары и плотные автомобильные потоки откровенно мешали спешащему Муцзэ. За пару сотен метров до главной дороги у него зазвонил телефон — звонил профессор Шэнь.
Сквозь вереницу проезжавших машин Чэн Муцзэ сразу разглядел фигуру Шэнь Цзиньчжи на противоположной стороне улицы.
Взглянув на таймер светофора, отсчитывавший еще около минуты красного света, Муцзэ проговорил в трубку:
— Профессор, я вижу вас на той стороне. Подождите немного, я сейчас перейду.
— Не нужно переходить, — мягко отозвался Шэнь Цзиньчжи. — Оставайся там, я подеду сам.
Муцзэ едва успел отнять телефон от уха, как из динамика донесся резкий, тревожный оклик:
— Осторожно!
В то же мгновение почти вплотную к его локтю пронесся электроскутер. Не сбавляя скорости, лихач растворился в потоке, будто ничего не произошло.
Муцзэ погладил ушибленное место и, подняв глаза, увидел, что Шэнь Цзиньчжи уже ступил на зебру, собираясь перебежать дорогу.
Чэн Муцзэ поторопился приложить телефон обратно:
— Спасибо, профессор Шэнь, со мной все в порядке. Не стоит идти, просто подкатите на машине.
В трубке ненадолго воцарилось молчание, после чего ровный голос ответил:
— Хорошо.
Сбросив вызов, Муцзэ отступил на пару шагов от проезжей части, чтобы избежать повторной случайности.
Несмотря на затор, автомобиль Шэнь Цзиньчжи появился перед ним удивительно быстро. Чэн Муцзэ потянул ручку двери и сел на переднее пассажирское сиденье. На этот раз ремень безопасности застегнулся без малейших задержек.
— Задело? — поинтересовался Шэнь Цзиньчжи.
Муцзэ спохватился лишь мгновение спустя, поняв, что речь идет об инциденте на тротуаре, которому сам он не придал значения:
— Ничего страшного.
Шэнь Цзиньчжи мимоходом кивнул на бардачок:
— Открой.
Полагая, что профессору нужно что-то достать, Чэн Муцзэ выполнил просьбу.
Небольшое отделение оказалось доверху забито лекарствами для обработки ран. Муцзэ перевел недоуменный взгляд на Шэнь Цзиньчжи, следившего за дорогой:
— Это?..
— Тебя ведь задели. Если кожи не содрал — воспользуйся спреем, если есть царапины — обработай йодом.
Муцзэ растерялся:
— Зачем вы возите с собой целую аптечку?
Шэнь Цзиньчжи ответил с едва заметной улыбкой:
— Раньше возле меня вился один избалованный ребёнок. Охи да ахи от малейшего синяка — волей-неволей пришлось приучиться.
— Избалованный? — Губы Чэн Муцзэ тронула легкая усмешка. — Впрочем, возможность быть капризным — это само по себе счастье.
Прикрыв бардачок, он добавил:
— Спасибо, профессор, но правда не стоит. Из-за пустяка не имеет смысла подняться с места.
Шэнь Цзиньчжи не стал настаивать, и в салоне установилась тишина.
Машина мерно рассекала вечерний поток. Чэн Муцзэ отвернулся к окну, но его взгляд упрямо цеплялся за отражение Шэнь Цзиньчжи в темнеющем стекле.
Удивительное дело. Еще утром он скрывал глухую досаду из-за совместного обеда профессора с Чэнь Цзяо, а теперь, стоит услышать пару простейших слов заботы, от прежнего раздражения не остается и следа.
Чэн Муцзэ невольно вздохнул про себя: этот человек обладает слишком опасным обаянием.
Рассеянно наблюдая за тем, как уличные фонари вытягиваются за окном в золотистые нити, Муцзэ вдруг осознал, что они едут совсем не в ту сторону. Он резко повернулся:
— Профессор, мы сбились с пути.
Лицо Шэнь Цзиньчжи оставалось невозмутимым:
— Мы едем верно. Нам нужно поужинать.
— А? — Не ожидав смены планов, Муцзэ развернулся к нему всем корпусом. — Разве мы едем не за моей машиной?
Шэнь Цзиньчжи тихо вздохнул, и напряжение в плечах заметно спало:
— Я читал лекции всю вторую половину дня и ужасно проголодался. Составишь мне компанию?
Чэн Муцзэ так и не понял, как профессору удается всякий раз облекать просьбы в форму, не оставляющую шансов на отказ. В итоге пришлось согласиться.
За столиком Чэн Муцзэ взял меню и передал его Шэнь Цзиньчжи. Тот без лишних церемоний сделал заказ. К удовольствию Муцзэ, выбранные блюда полностью отвечали его вкусу, а пару позиций он и вовсе обожал.
Завершив выбор, Шэнь Цзиньчжи вернул папку официанту и добавил:
— И еще: если в блюдах есть морковь, пожалуйста, полностью исключите ее. Спасибо.
Муцзэ, почувствовав редкое единодушие в нелюбви к этому ингредиенту, не удержался от вопроса:
— Вы тоже не переносите морковь?
Шэнь Цзиньчжи поднял взгляд и переплел пальцы рук:
— А что такое?
Муцзэ покачал головой:
— Просто мне казалось, что такой человек, как вы, едва ли способен испытывать к чему-либо пристрастие или крайнее отвращение.
Шэнь Цзиньчжи замолчал. Медленно сняв очки, он положил их на стол подле телефона.
— Любому человеку свойственны пылкие чувства. Если чьи-то эмоции остаются ровными, как гладь воды, это лишь означает, что в его жизни еще не появился тот, кто способен всколыхнуть эту гладь.
Профессор опустил взор. Яркие лампы ресторана отбрасывали от его густых ресниц длинные тени, словно скрывавшие нечто потаенное.
Спустя мгновение Шэнь Цзиньчжи поднялся:
— Прошу прощения, я отлучусь на пару минут.
Муцзэ сбивчиво кивнул.
Неужели его неосторожные слова заставили профессора вспомнить о чем-то личном?
Мысль не задержалась в голове: внимание Муцзэ приковал предмет, оставленный на столе.
Как фотограф, Чэн Муцзэ обладал обостренным чутьем на игру света и тени. Вглядевшись в блики на линзах, он нахмурился: преломление света выглядело не так, как у обычных очков для зрения. Подойдя ближе, он убедился — стекла были совершенно простыми, без диоптрий.
У профессора идеальное зрение? Но если это лишь аксессуар, к чему носить его не снимая день ото дня?
Стремясь разрешить эту странность, Муцзэ наклонился еще ближе. В эту самую секунду экран телефона, лежавшего дисплеем вверх между дужками, ярко вспыхнул. Взору Муцзэ непреднамеренно открылось всплывшее сообщение:
«Собрался сдавать квартиру? Шэнь Цзиньчжи, ну ты даешь!»
Поняв, что преступает границы приличия, Муцзэ поспешно отстранился.
Вслед за этим телефон зашелся трелью. Мелодия звонка показалась Муцзэ знакомой, хотя вспомнить название с ходу он не смог.
Вернувшийся Шэнь Цзиньчжи подступил к столу и снял трубку на ходу. Опустившись на стул, он привычным движением надел назад безрамочные очки в серебристой оправе. Из динамика донесся возмущенный выкрик:
— Цзиньчжи, ты в своем уме?! Когда я просил перекантоваться у тебя одну ночь, ты сослал меня в отель и ключи не дал, а теперь сдаешь квартиру?! Ты меня вообще за человека не считаешь?!
— Я ужинаю, — ровно отозвался Шэнь Цзиньчжи. — Поговорим позже.
— Да катись твой ужин! Даже если ты с голоду подыхать будешь, сначала изволь мне всё объяснить!
— У меня свидание.
Шэнь Цзиньчжи вскинул взор на Чэн Муцзэ и, не изменившись в лице, добавил:
— Теперь мы можем отложить разговор?
http://bllate.org/book/35937/4513149
Готово:
