Последним уроком перед обеденным перерывом стояла математика с Дин-лаоши.
Первым делом учительница решила разобрать вчерашнее домашнее задание.
— Сегодня я бы хотела вызвать к доске двоих учеников, чтобы они продемонстрировали решение последней задачи.
Стоило Дин-лаоши произнести это, как весь класс дружно повернулся в сторону Линь Мо. Тот, впрочем, даже не поднял глаз, продолжая безучастно смотреть в учебник.
— Мо Сяобэй, выходи к доске.
Цюй Юнь, услышав это имя, даже не сразу сообразил, что зовут именно его, пока сосед сзади не ткнул его ручкой в спину.
Ли Юаньхан тут же одарил его злорадным взглядом, беззвучно артикулируя губами:
«Тебе хана, жиртрест».
Остальные одноклассники тоже посмотрели на Цюй Юня с искренним сочувствием.
Но тут Дин-лаоши подошла к парте Ли Юаньхана и негромко постучала пальцем по столешнице:
— Ли Юаньхан, вторым будешь ты.
— А? Учитель… Но почему я? — у парня от удивления округлились глаза.
— Ты ведь разобрался в теме, не так ли?
Вопрос учительницы загнал Ли Юаньхана в глухой угол — он не смог выдавить из себя ни слова. Зато несколько ребят, которых недавно вызывали в школу с родителями как раз за списывание у Ли Юаньхана, расплылись в злорадных ухмылках.
Ли Юаньхан плёлся к доске так медленно, словно шёл на казнь. К тому моменту, как он нехотя взял в руки мел, стоявший у противоположного края доски Цюй Юнь уже успел набросать несколько строчек решения.
В голове у Ли Юаньхана царил полнейший сумбур. Он судорожно пытался вспомнить, что именно переписывал вчера из тетради Линь Мо, но сумел выдавить из себя лишь жалкие три строчки.
Цюй Юнь же работал уверенно. Вчера Линь Мо подробно разжевал ему эту тему, так что логика решения выстроилась в голове без труда. Парень методично расписывал формулу за формулой, заставив Дин-лаоши удивлённо приподнять брови.
Изначально она подозревала, что мальчик, у которого всегда были нелады с математикой, просто списал всё у Линь Мо, ведь вчера они ночевали под одной крышей. Однако сейчас он решал задачу сам, шаг за шагом, демонстрируя полное понимание процесса.
Когда на доске появился финальный ответ, Цюй Юнь озадаченно почесал затылок.
Что-то не так. Цифры не сходились с тем, что должно было получиться.
Парень замер с мелом в руке, принимаясь построчно проверять вычисления.
Когда его взгляд остановился на третьей снизу строчке, из глубины класса донёсся тихий, едва различимый кашель.
В голове у Цюй Юня мгновенно вспыхнула искра: вот оно! Ошибка закралась в самое простое умножение — банально перенервничал.
Староста класса, Чу Нин, инстинктивно обернулась на этот кашель и перевела взгляд на Линь Мо. Тот, кто обычно демонстративно игнорировал любые события в классе, сейчас подпирал подбородок рукой и внимательно смотрел на доску.
Вернее, на одного конкретного пухлого мальчишку.
Цюй Юнь быстро исправил ошибку и отступил в сторону, открывая обзор на готовое решение. Дин-лаоши удовлетворённо кивнула. Заметив это, Линь Мо едва заметно улыбнулся уголками губ и снова уткнулся в свою книгу.
У Цюй Юня ладони взмокли от волнения, а сердце в груди колотилось как сумасшедшее.
— Мо Сяобэй, хорошо. Можешь возвращаться на место, — с мягкой улыбкой произнесла Дин-лаоши.
Поймав этот одобрительный взгляд, парень мысленно устроил праздничный салют. Он победно посмотрел на Линь Мо, но тот уже вернул себе привычную маску полного безразличия.
«Эх, ну и ладно!»
Тем временем Ли Юаньхан продолжал топтаться у доски, уже раз в десятый стирая и заново переписывая одно и то же. Ему очень хотелось подсмотреть решение на половине Цюй Юня, но тот из-за отсутствия опыта писал так мелко, что с расстояния в пару метров разобрать корявые каракули было решительно невозможно.
Дин-лаоши терпеливо подождала ещё пару минут, после чего холодно произнесла:
— Достаточно, Ли Юаньхан. Домашняя работа для того и нужна, чтобы сразу было видно: понял ты тему или нет. Если бы ты честно признался, что не справляешься, я бы уделила тебе время и всё объяснила. Но притворяться, что всё умеешь, бессмысленно — на экзаменах списать не удастся.
В классе раздался нестройный хохот.
Уши Ли Юаньхана залила густая краска.
Он готов был сквозь землю провалиться от злости и стыда. Ситуацию усугубил Чэнь Цяо, который за спиной негромко, но отчётливо съязвил:
— Да он просто закоренелый воришка чужих домашек.
— Ты!.. — Ли Юаньхан резко обернулся, яростно уставившись на обидчика.
Но Чэнь Цяо лишь лениво отвернулся к окну:
— Если ты соображаешь хуже Мо Сяобэя, то глупо винить в этом других.
Как только прозвенел звонок, Цюй Юнь тут же подскочил к парте Линь Мо, сияя глуповатой улыбкой:
— Спасибо, что выручил.
Линь Мо даже не поднял головы, лишь небрежно хмыкнул.
— А ведь ты говорил, что я безнадёжен. Видишь? Твои труды сотворили чудо, я буквально восстал из мёртвых! — Цюй Юнь продолжал крутиться перед ним, вовсю пользуясь своей новообретённой толстокожестью.
— Надо же, какие мы знаем высокопарные выражения, — Линь Мо наконец поднял глаза и вдруг замер.
Парень обеими руками сжал складку на своём пухлом животе, стараясь придать ей форму сердечка.
— Направляю тебе лучи любви!
Линь Мо вытянул указательный палец и безжалостно ткнул прямо в центр этой жировой композиции:
— Псих.
— Ну вот, ты разбил мне сердце, — притворно вздохнул Цюй Юнь и поплёлся обратно к своему месту.
Спустя пару секунд Линь Мо подпёр рукой щёку, прикрывая ладонью рот, и уткнулся в книгу. Однако Чу Нин, которая сегодня то и дело посматривала на него, успела заметить, что плечи юноши слегка подрагивают от беззвучного смеха.
***
На обеденный перерыв часть учеников отправлялась в школьную столовую, а те, кто жил неподалёку, расходились по домам.
Ли Юаньхан, у которого в кармане всегда водились карманные деньги, бросил на Линь Мо высокомерный взгляд. Тот сегодня ночевал не дома, а значит, Чэнь Ли гарантированно оставила пасынка без гроша на обед.
Впрочем, Линь Мо эта демонстрация превосходства ни капли не задела.
Цюй Юнь, звеня связкой ключей, протиснулся к его парте:
— Ну всё, погнали домой обедать.
Линь Мо покачал головой:
— Иди один. Я останусь.
Цюй Юнь только вздохнул — опять этот гордец включает свой режим максимальной независимости.
— Слушай… Ты ведь прекрасно знаешь, что моя мама перед уходом обещала приготовить свиные рёбрышки в кисло-сладком соусе. Если ты не придешь, она решит, что не угодила тебе, и жутко расстроится. А мне придётся запихивать в себя твою порцию, пока живот не лопнет. Тебе меня совсем не жалко?
Линь Мо даже не пошевелился.
Цюй Юнь снова прижал руки к животу, угрожающе сводя пальцы:
— Не пойдёшь — я так и буду стоять здесь и слать тебе сердечки! Прямо тут, при всех! Я тебя своим психозом доконаю, понял?
Линь Мо быстро перехватил его за запястья, силой опуская его руки:
— Ладно, прекрати это непотребство.
Глядя на его напускную холодность, Цюй Юнь мысленно улыбнулся.
— Вот и отлично. Идём есть нормальную еду, а не школьную баланду. Чего кривишься, радоваться надо!
— Я радуюсь.
— Что-то незаметно.
— Ну тогда я никуда не пойду.
— Эй, ладно-ладно, молчу! Пошли скорее.
Стоило им переступить порог квартиры, как в нос ударил умопомрачительный аромат домашней кухни.
На обеденном столе красовалось настоящее пиршество: тушёная говядина с картофелем, золотистые свиные рёбрышки и рыба-белка под густым соусом.
— Мам, у нас что, Новый год сегодня? — Цюй Юнь уже потянулся палочками к рёбрышку, но тут же получил чувствительный шлепок по тыльной стороне ладони.
— Сначала руки вымой! — строго осадила его Лян Жу.
Ребятам ничего не оставалось, кроме как послушно удалиться в ванную.
Цюй Юнь, обильно намылив ладони, внезапно повернулся к стоявшему позади Линь Мо:
— Протяни руки.
— Зачем?
Цюй Юнь без лишних слов схватил его за ладони, делясь пеной:
— Мыла слишком много взял, делюсь излишками.
— Обойдусь без твоей благотворительности. Мерзость какая, — проворчал Линь Мо, но вырываться не стал.
— А у тебя красивые руки, — невзначай заметил Цюй Юнь, широко улыбнувшись, и вышел из ванной.
Линь Мо тщательно смыл мыльную пену, вытер ладони полотенцем и на секунду задержался перед зеркалом. Он поднял руки, рассматривая их со стороны, словно искренне пытался понять, что же в них такого особенного. Впрочем, для Цюй Юня тонкие, изящные пальцы будущего учёного всегда обладали каким-то особым благородством, которого был лишён его собственный нынешний облик.
Из коридора донёсся звонкий голос Цюй Юня:
— Мама, а тебе разве не нужно на работу? Откуда время на такой королевский обед?
— Я в прошлые выходные дежурила, так что сегодня у меня вполне законный отгул! — отозвалась Лян Жу из кухни.
— Ну всё, с твоей стряпнёй я гарантированно превращусь в колобка.
— А кто сказал, что это для тебя? Это я для Линь Мо старалась.
— Вот так всегда. И кто тут, спрашивается, твой родной сын?
— Скажи спасибо, что ты мой родной сын, иначе я бы тебя давно на улицу выставила за такую успеваемость!
Линь Мо зашёл в комнату и присел за стол. Перед ним тут же появилась огромная, насыпанная с горкой пиала с рисом.
— Смотреть на тебя больно, худющий совсем. Налегай давай, силу набирай! — ласково приговаривала Лян Жу, подкладывая ему самые сочные кусочки.
Подросток замер, растерянно глядя на свою тарелку.
— Что-то не так? Не любишь свинину? — забеспокоилась женщина.
— Нет, что вы, тётушка Лян. Спасибо большое. Просто… мне уже очень давно никто вот так не накладывал еду.
Юноша опустил голову и поспешно отправил в рот кусочек мяса.
Цюй Юнь тут же влез со своими палочками, набивая рот говядиной:
— Раз так, приходи к нам обедать каждый день! Я лично буду следить, чтобы твоя тарелка не пустела. Раскормим тебя, будешь в два раза шире меня!
— Ещё чего, я твои объедки есть не собираюсь, — привычно съязвил Линь Мо.
Цюй Юнь, который как раз собирался переложить ему в пиалу сочный кусок говядины, замер на полпути.
— Ах так? Не хочешь — сам съем!
Но стоило ему потянуть палочки обратно, как Линь Мо негромко добавил:
— Никакой искренности в твоих намерениях.
— На, держи, привереда! — Цюй Юнь с победным видом опустил мясо прямо поверх риса в чужую пиалу.
Сам он сегодня ел неторопливо, тщательно пережёвывая каждый кусочек. Он твёрдо решил избавиться от лишнего веса, переложив почётную обязанность по набору массы на плечи Линь Мо. Пришло время вернуть себе форму, стать неотразимым и заставить всех завистников подавиться собственными словами.
После обеда Линь Мо порывался помочь Лян Жу прибрать со стола, но женщина мягко оттолкнула его:
— Оставь, мы сами справимся. Возвращайтесь лучше в школу. У вас ещё есть время, так что устройтесь поудобнее на партах и вздремните часок.
— Спасибо, тётушка Лян.
— Да не за что. Вечером тоже приходите, хорошо? Я тут новый рецепт рисовых мешочков с курицей вычитала, хочу опробовать.
Линь Мо на секунду задумался, но затем мягко отказался:
— Тётушка Лян, я, пожалуй, сегодня вернусь к себе. Всё-таки это мой дом, нужно показаться.
Лян Жу понимающе вздохнула:
— И то верно. Стоит проверить, что там твоя мачеха опять замышляет. Если совсем не будешь появляться, она ведь от злости желчью изойдёт и решит, будто ты ей войну объявил.
— Спасибо за понимание.
— Да брось ты. Уж её мелкие пакости я насквозь вижу. Ты вот что сделай: собери потихоньку свои самые нужные вещи да перетащи к нам. Если дома совсем житья не дадут — просто приходи и живи у нас, место всегда найдётся.
— Хорошо, — Линь Мо едва заметно сжал кулаки и очень тихо, но искренне добавил: — Спасибо вам большое.
Это прозвучало весомо и зрело.
Цюй Юнь прекрасно знал: этот парень никогда не выставлял свои чувства напоказ. Но ради тех, кто был ему действительно дорог, он без раздумий пошёл бы до самого конца.
http://bllate.org/book/35925/4567930
Готово:
