— Старший соученик, — один из ведущих отряд учеников подошел к первой повозке и, сложив руки в приветствии, почтительно произнес.
Сун Яньчжо отдернул занавеску, сошел с повозки и спокойно сказал:
— Рассказывайте, что вам удалось обнаружить за эти дни.
Мэн Цзихуань и Му Цинъе тоже вышли из повозок, и тот ученик с недоумением спросил:
— Почему младший господин тоже пришел?
Кто в секте не знал о надменном и самовластном характере Мэн Цзихуаня? Стоило кому-нибудь приблизиться к Сун Яньчжоу, как этот молодой господин тут же осыпал смельчака предупреждениями и жестокими побоями.
Секрет заключался в том, что никто не смел доложить об этом главе: доносы приводили лишь к еще более жестокой и показной расправе. Все выказывали ему почтение лишь на словах, а за глазами каждый люто презирал. Не будь он знатного происхождения, Мэн Цзихуань уже раз десять успел бы умереть.
— Спустился с гор ради закалки, — легкомысленно бросил Мэн Цзихуань.
Ян И же решил, что у него проблемы со слухом. Мэн Цзихуань, чье тело было дороже тысячи золотых, вдруг собрался спускаться с гор для закалки? Уж не взошло ли солнце сегодня на западе?
Ян И перевел взгляд на лицо Сун Яньчжо и, заметив, как тот кивнул, наконец поверил, после чего незаметно отступил на шаг от Сун Яньчжо, увеличивая дистанцию.
От этих мелких движений, разумеется, не укрылись глаза Му Цинъе. Он с предвкушением зрелища бросил взгляд на стоявшего рядом Мэн Цзихуаня.
Неудивительно, что тот решил спуститься с гор: оказывается, увязался в погоню за Сун Яньчжо.
— Старший соученик, давайте зайдем внутрь и поговорим, — произнес Ян И и повел людей в деревню.
Ян И привел их в дом старосты и пересказал все, что произошло за последние дни.
Пять дней назад посреди ночи раздался пронзительный, полный боли крик. Суматоха быстро встревожила всю деревню, и во тьме ночи одна за другой зажглись огни.
Староста поспешил на звук и обнаружил, что единственный дом, где не горел свет, принадлежал семье Сяо Лю. Предчувствуя неладное, он вместе с несколькими деревенскими без промедления ворвался внутрь. Стоило им распахнуть дверь, как душа у всех ушла в пятки: на высоко висящей потолочной балке качалось тело Сяо Лю, причем труп раскачивался сам по себе, без всякого ветра, наводя жуткий, потусторонний ужас в тусклом свете фар.
Успокоив себя с помощью нехитрых мыслей, мужчины сняли тело Сяо Лю с балки. Коснувшись еще не остывшей кожи покойника, они от страха побледнели лицами.
С того момента, как они услышали крик, и до прибытия прошло всего мгновение, но никто не ожидал столкнуться с таким кошмаром.
На следующее утро безумная деревенская женщина, прижимая к груди тряпичную куклу, твердила встречным про небесную кару и шахматные фигуры. Жители, и без того напуганные ночными событиями, услышав эту бредню, обрушили на нее проклятия и велели катиться на все четыре стороны.
Неизвестно, какие именно слова задели ее за живое, но она лишь сильнее впала в безумие и расхохоталась глядя в небо:
— Ха-ха-ха… Небесная кара, это небесная кара, вы все умрете! Все умрете!
Поскольку женщина сбрендила уже не первый день назад, сельчане не придали ее словам значения, решив лишь, что она приносит дурное предзнаменование.
Однако на следующую ночь беда повторилась. В час крысы раздался ужасный крик, и все разом проснулись. Прибыв на место, они увидели точно такую же картину, как и накануне.
Многие деревенские чуть не лишились рассудка от увиденного, ведь на телах погибших не было никаких внешних ран, и казалось, будто они попросту повесились.
Но кто же в здравом уме поверит в самоубийство, когда все отчетливо слышали мольбы о помощи, звучавшие из уст мертвецов?
Если смерть первого человека можно было счесть случайностью, то как быть со второй и третьей?
На четвертый день в полдень староста отправился просить о помощи Секту Яньюнь, и первый отряд под предводительством Ян И прибыл на место. Староста вкратце пересказал Ян И события прошедших ночей, и тот в ту же ночь велел ученикам рассредоточиться по всем углам деревни, приказав при малейшем звуке немедленно бросаться на помощь.
Как только наступил час крысы, крики раздались вновь. Дежурившие снаружи ученики выломали дверь, но все равно опоздали — человек был уже мертв. Самым странным оказалось то, что ученики тщательно осмотрели и дом, и улицу, но не обнаружили никаких следов аномалии, то есть никто не входил в этот дом и не покидал его!
Ян И вместе с учениками опросил каждого из местных жителей, но все в один голос утверждали, что до начала происшествия ничего не слышали.
Как же убийца ухитрялся лишать людей жизни, не оставляя и следа?
После четырех смертей подряд сельчане целыми днями жили в страхе, уверяя друг друга, что это свирепые духи требуют расплаты, и в ужасе запирались в своих домах.
Ян И находился здесь уже почти два дня, не имея ни малейшей зацепки, поэтому на пятые сутки он отправил в секту весточку с просьбой о подкреплении.
Мэн Цзихуань и остальные прибыли на шестой день, когда погиб уже пятый человек.
— Вы часом не упустили какую-то важную деталь?
Выслушав рассказ, Сун Яньчжо нахмурился. Как могло случиться, что за столько дней не нашлось ни единой зацепки? Разве что сила убийцы была поистине ужасающей.
Ян И покачал головой и ответил:
— Самое жуткое в том, что погибшие ночью люди на следующее утро оказывались подвешенными на том старом вязе у входа в деревню.
И это несмотря на то, что он лично приказал ученикам охранять тела! Трупы непостижимым образом исчезали, чтобы в конце концов обнаружиться на дереве. Одно лишь упоминание об этом заставляло его чувствовать себя полным глупцом.
— Вы проверяли тот вяз? — внезапно поинтересовался Му Цинъе, сложив руки на груди и прислонившись к косяку двери.
— Проверяли, ничего не нашли, — ответил Ян И.
— Это потому, что твой уровень культивации слишком низок, — холодно бросил Му Цинъе, бросив на него презрительный взгляд.
— Ты… — Ян И от такой наглости едва не задохнулся от гнева.
Сун Яньчжо поднялся, прерывая их перепалку, и с мрачным видом произвел:
— Хватит, давайте-ка взглянем на этот вяз.
Когда Сун Яньчжо и остальные вышли наружу, Мэн Цзихуань дернул Му Цинъе за рукав и тихо спросил:
— Ты что, знаешь, в чем тут дело?
Они стояли так близко, что Му Цинъе отчетливо чувствовал легкий аромат лекарственных трап, исходивший от Мэн Цзихуаня. Неизвестно почему, но у него вдруг возникло непреодолимое желание подразнить юношу.
Тогда Му Цинъе наклонился к самому его уху и с усмешкой шепнул:
— Молодому господину нынче ночью лучше тщательно запереть двери и окна, а то глядишь, как бы в час крысы не оказаться на месте очередного покойника.
Услышав это, Мэн Цзихуань побледнел, но попытался сохранить видимость спокойствия:
— Все говорят, что у каждого долга есть свой кредитор, до меня-то очередь точно не дойдет.
Му Цинъе тихонько засмеялся:
— Я пошутил.
Не успел Мэн Цзихуань и слова сказать, как Му Цинъе шагнул вперед, устремив взгляд на вяз у деревенских ворот, и добавил:
— Однако этой ночью кто-то и впрямь умрет.
— С чего ты взял?
Но вместо ответа Му Цинъе повернулся к нему и спросил:
— А молодой господин боится?
Мэн Цзихуань сглотнул слюну и дерзко бросил:
— Ни капли! Чего тут бояться!
Му Цинъе снова усмехнулся, покачал головой и уверенно зашагал вперед. Мэн Цзихуань ускорил шаг, торопливо семеня следом.
http://bllate.org/book/35923/4449993
Готово:
