Юй Янь внезапно подался вперед и властно перехватил его за талию, упершись большим пальцем прямо над бедром.
«Слишком бурная реакция. Господину Тысячнику следовало бы держаться куда более сдержанно».
Железная хватка на талии ослабла. Ло Чжиду решил, что Юй Янь тоже начинает вживаться в роль, и принялся менять выражение лица.
Впрочем, рука Юй Яня по-прежнему поддерживала его, не давая окончательно опуститься на колени, поэтому Чжиду пришлось остаться в этой полупозе, сместив весь вес на руки, обвивавшие шею партнера.
Он почти полностью прижался к Юй Яню, лишь слегка касаясь его бедер. Чуть склонив голову, юноша едва не задевал макушкой его чеканный, суровый подбородок.
От красного шелкового цветка в его волосах волнами исходил едва уловимый, нежный аромат тонких духов.
— Ты... — ровно выдохнул Юй Янь.
Омега вскинул голову. Его гладкий лоб мимолетно коснулся подбородка Юй Яня. В темных, влажных от слез глазах плескались горечь и отчаяние, а под густыми ресницами залегла скорбная тень. Тонкие брови надломленно сдвинулись, бледные, лишенные цвета губы сжались в ровную нить — вся его поза выражала исступленный, исполненный решимости гнев.
Настоящее имя Юэлая вовсе не было Юэлай. Это прозвище дал ему старый хозяин постоялого двора, когда приютил мальчика. После смерти старика юноша унаследовал заведение. Благодаря редкой, манящей красоте и умению лавировать среди самых разных людей — от благородных господ до уличных бродяг — постоялый двор «Юэлай» вскоре прогремел на всю округу.
Эта завязка держалась исключительно на игре взглядов. Цепной пес императорского двора загнал Юэлая в угол, и тому некуда было бежать. Помышляя лишь о том, чтобы увлечь врага за собой в могилу, юноша из последних сил выхватил из петель тяжелый клинок Тысячника, да только едва смог сдвинуть его с места.
Ло Чжиду поднял взор, и его губ коснулась бледная, бескровная улыбка.
«Какой бы благородной ни казалась твоя личина, ты лишь низкий мерзавец, позрившийся на чужую красоту. Я остался один на всем белом свете, у меня не осталось никого из близких — с какой стати я должен терпеть твои измывательства?»
Юй Янь на мгновение замер.
В звенящей тишине, прерываемой лишь их затаенным дыханием, Ло Чжиду неожиданно рванулся вперед и выхватил бутылку минералки из второй руки Юй Яня!
«Так лучше убей меня!»
Судорожно сжав бутылку обеими руками, словно та весила не меньше пуда, он завалился набок, имитируя подсечку и увлекая партнера за собой на диван.
Однако реакция Юй Яня оказалась быстрее: его сильная рука мгновенно перехватила омегу, не давая ему соскользнуть на пол.
Искусственные волосы рассыпались по плечам, алый шелковый рукав соскользнул к локтю, и смуглая, крепкая рука Юй Яня железным кольцом сомкнулась на ослепительно белом запястье.
Оказавшись обратно на диване, Ло Чжиду невольно сглотнул.
Покосившись на партнера, он принялся оценивать его актерскую игру.
«А Бог Юй схватывает буквально на лету!»
Но уже в следующее мгновение омега прямо на глазах у беты занес обе руки и резко прижал бутылку к собственной шее, имитируя роковой взмах лезвия...
Юй Янь молниеносным движением выбил бутафорский «клинок» из его пальцев и с ледяным лицом отбросил бутылку в сторону.
Оба запястья Чжиду оказались мертвой хваткой зажаты в одной широкой ладони.
Ло Чжиду изумленно моргнул. Из его глаз мгновенно улетучилась наигранная скорбь.
Не слишком ли убедительно это выглядело?
«Как сильно сжал... Больно же».
Юй Янь опустил на него потемневший, глубокий взгляд и тут же разжал пальцы.
Выпрямившись, Ло Чжиду принялся осторожно растирать покрасневшие суставы:
— Брат Янь, ты что, слишком сильно вошел в образ?
Взгляд Юй Яня задержался на багровых отпечатках, проступивших на белоснежной коже.
—... Прости, — сухо проронил он.
Ло Чжиду спрятал руки за спину и с улыбкой ответил:
— Да ладно, ты сработал просто отлично! Как раз то, что нужно. Главное — в следующий раз рассчитывай силу.
Юй Янь отвел взгляд, задумчиво потер основание большого пальца и спустя паузу спросил:
— Неужели этот эпизод так необходим?
Ло Чжиду недоуменно похлопал ресницами:
— Конечно! Такая завязка моментально захватит внимание зрителей. Без нее начало выйдет слишком пресным.
— Судя по твоим наброскам, во второй половине программы действие переносится на несколько лет вперед, — спокойно произнес Юй Янь. — Там меняются и взаимоотношения персонажей, и их костюмы. На театральной сцене такое возможно, но на льду у нас не будет времени уйти за кулисы для переодевания.
Ло Чжиду слегка приоткрыл рот от изумления. Кажется, он впервые слышал, чтобы Юй Янь произносил столько слов подряд за один раз.
Поразмыслив пару секунд, юноша подал идею:
— Если заказать специальный костюм из двух частей, то верхний слой можно будет сбросить прямо на ходу — вот тебе и смена наряда. Что же касается грима...
Быстро обув домашние тапочки, Ло Чжиду спохватился:
— Брат Янь, подожди меня секунду!
Алая пола платья легким шелком коснулась тыльной стороны ладони Юй Яня, обдав его волной сладковатого аромата, и юноша вихрем унесся в спальню.
Спустя мгновение Чжиду вернулся, держа что-то в кулачке.
— Брат Янь, смотри! — хвастливо выставил он вперед ладонь. — Помада!
Открутив колпачок, юноша шагнул ближе к Юй Яню:
— Я придумал отличный ход! Цвет губ передает внутреннее состояние персонажа. В первой части показательных выступлений я могу выступать с этим поблекшим, «измученным» макияжем.
Ло Чжиду хитро заулыбался:
— Дай-ка мне свою руку, гэгэ.
Юй Янь молча уставился на него, не проронив ни слова.
Молчание — знак согласия. Ло Чжиду бесцеремонно подхватил широкую кисть альфы и густо нанес яркую помаду на подушечку его большого пальца.
А затем, удерживая его руку, поднес ее к собственным губам.
Лицо Юй Яня окончательно одеревенело.
Маленький омега с предельным усердием направлял его палец, размазывая алый пигмент по своим губам.
Подушечка пальца на мгновение с неожиданной силой надавила на нижнюю губу юноши и тут же отпрянула. Бледные, искусанные губы мгновенно вспыхнули сочным алоцветом. Хрупкая, болезненная невинность испарилась — на ее смену пришел сокрушительный контраст белоснежной кожи и чувственного, ярко-алого рта.
Ло Чжиду, ничего не подозревая, поджал губы, отпустил руку Юй Яня и с улыбкой вскинул голову:
— Ну как? Совсем другой вид, правда?
Вдруг его запястье снова оказалось сжато.
Ло Чжиду растерянно моргнул:
— Брат Янь?
Хватка тут же ослабла. Юй Янь отпустил его руку, откинулся на спинку дивана, увеличивая дистанцию, и ответил сухим тоном, хотя в глубине его темных глаз блеснул холодный огонь:
— Ничего.
Чжиду не придал этому значения и задорно продолжил:
— В общем, на льду ты можешь заранее нанести немного помады на палец, а в середине показательных выступлений смачным широким жестом провести мне по губам. Трибуны отлично все увидят! А если мы еще и подгадаем этот момент со сменой света и музыки, зрители мгновенно уловят превращение.
Юй Янь некоторое время молча смотрел на него, а затем внезапно поднялся и одной рукой, словно пушинку, подхватил омегу в воздух.
Ло Чжиду обомлел:
«?»
— Что я делаю? — скупо спросил Юй Янь.
— А? — переспросил юноша.
Юй Янь подождал пару секунд и аккуратно опустил его на пол.
Но не успел Чжиду толком встать на ноги, как его снова бесцеремонно вздернули на руки.
Ло Чжиду лишился дара речи.
«Что с ним происходит?!»
Юй Янь еще раз проделал то же самое: опустил его и тут же поднял обратно.
Оказавшись в воздухе в третий раз, Чжиду только хлопал глазами.
«Он что... проверяет, не прибавил ли я в весе?»
«Годится моя идея или нет — мог бы хоть слово вымолвить!»
«Опять уставился на меня. Ну и взгляд... Настоящий Тысячник, ей-богу».
Юй Янь наконец окончательно поставил его на ноги. Оказавшись на твердой земле, Ло Чжиду с немым вопросом уставился на альфу.
Юй Янь несколько секунд пристально вглядывался в его лицо, будто пытался убедиться в чем-то важном.
Ло Чжиду не выдержал:
— Брат Янь, да что с тобой такое?
Неужели он прямо сейчас пытается осознать тот факт, что действительно слышит чужие мысли?
— Ничего, — густым, бархатистым басом отозвался Юй Янь. — Идея хорошая.
Ло Чжиду просиял:
— Значит, договорились?
— Угу, — Юй Янь смерил его глубоким взором и уставился в сторону. — Иди переоденься.
Утвердив общую концепцию программы, Чжиду с облегчением перевел дух и даже не стал придавать значения суровому тону, не терпящему возражений.
Он смыл грим, нанес капельку увлажняющего крема и принялся расстегивать платье, которое, по счастью, не отличалось излишней замысловатостью.
Застежка-молния располагалась на спине. Когда он надевал наряд, с ней не возникло никаких проблем, а вот теперь бегунок словно намертво заклинило у самого воротника.
Дотянуться и расстегнуть ее самостоятельно оказалось попросту невозможно.
Ло Чжиду пару минут безрезультатно повоевал с вредным замочком и понял, что в одиночку ему не справиться.
Эх, будь сейчас рядом Лю Чу...
Но Лю Чу ушел, а расстегнуть платье мог только другой омега... На худой конец подошел бы и бета.
Ло Чжиду замер в нерешительности.
Осторожно высунув голову из-за косяка, маленький омега поглядел в сторону балкона.
Юй Янь стоял спиной к комнате, прижав к уху телефон и с кем-то негромко разговаривая.
Расслышать слова не удавалось, впрочем, альфа закончил разговор почти мгновенно.
Будто чувствуя на себе чужой взгляд, Юй Янь медленно обернулся.
Чжиду мило похлопал ресницами:
— Брат Янь...
Юй Янь шагнул обратно в комнату:
— Что стряслось?
Ло Чжиду смущенно прикусил губу:
— Замок заклинило на спине... Брат Янь, ты не мог бы мне помочь?
http://bllate.org/book/35913/4561901
Готово:
