Благодаря непрерывному потоку сообщений даже не подписанный на платформу стрим умудрился вползти в самый конец списка восходящих трансляций. В комнату то и дело заглядывали новые зрители.
В чате тут же запестрели вопросы:
[???]
[Что за трансляция? Никого в кадре нет, а чат летит! Глюк какой-то?]
Давние подписчики не замедлили объяснить:
[Стример пошёл переодеваться, сейчас вернётся~]
[Почему так долго? Неужели платье настолько сложное, что омега в одиночку не справляется?]
[Эх, хотел бы я помочь ему одеться...]
...
[??? Что за звук?]
[Тоже слышу! Рядом с ним кто-то есть?]
[Это его друг?]
[По голосу вообще на омегу не похож!]
Оборудование для трансляции стояло в гостевой спальне, а сам Ло Чжиду находился в гостиной. Услышав посторонний шум, он на мгновение замер от неожиданности.
— Я... Брат Янь? Ты... как ты здесь оказался в такое время? Разве я не запер дверь?..
— У меня есть запасной ключ, — ответил Юй Янь, на ходу разуваясь и подступая ближе. — Зашёл за вещами. Думал, тебя нет дома.
Ло Чжиду невольно замешкался, тормоша пальцы:
— Учитель Вэнь отпустила меня пораньше, а я совсем не устал, вот и...
Тут он спохватился: веб-камера-то всё ещё включена! Прервав объяснения, юноша тихо прибавил, умоляюще глядя на Юй Яня:
— Брат Янь, подожди секунду, я только выключу трансляцию в спальне!
Юй Янь приподнял бровь. В его темных, почти антрацитовых глазах вспыхнул нечитаемый огонек:
— Трансляцию?
«Дело дрянь», — промелькнуло в голове у Ло Чжиду. В представлении Юй Яня съемка видео и прямой эфир могли быть совершенно разными вещами. Замявшись, юноша сделал шаг назад и, подойдя вплотную к альфе, осторожно потянул за край его черной спортивной куртки:
— Я всего ненадолго... Честное слово! На видео совсем нет времени для монтажа, вот я и пообещал фанатам выйти в эфир. Не волнуйся, Брат Янь, там в кадре только белая стена, ничего лишнего!
Когда Юй Янь вот так пристально всматривался в человека, его взгляд всегда казался неизъяснимо тяжелым, давящим. Ло Чжиду чувствовал, как под этим взором у него перехватывает дыхание.
— Гэгэ... — тихо, почти шепотом позвал он.
Тёмные глаза едва заметно сощурились. В резком повороте подбородка сквозила скрытая угроза, способная заставить сжаться любого омегу:
— Угу. Продолжай. Выключать не нужно.
Ло Чжиду оторопел:
— А?..
Он даже заикнулся от неожиданности:
— Так ты... ты скоро уйдешь, Брат Янь?
— Пока останусь, — скупо отозвался Юй Янь.
— О-о...
Ло Чжиду поплелся к гостевой спальне, на каждом шагу оглядываясь. Он уже взялся за дверную ручку, как вдруг почувствовал на себе чей-то ледяной, пристальный взгляд.
Шестое чувство заставило его разжать пальцы и оглянуться. Юй Янь стоял в гостиной — прямо там, откуда открывался обзор на спальню, — и молча наблюдал за ним с совершенно непроницаемым лицом.
Сердце юноши тревожно ёкнуло, но он тут же подбодрил себя. Насколько он успел изучить Юй Яня, раз тот разрешил продолжить, значит, на самом деле не сердится.
Подумаешь, корчит из себя сурового непонятно для кого...
Раз не разрешает закрыть дверь, пусть смотрит. Ло Чжиду глубоко вздохнул и с улыбкой шагнул к объективу:
— Зайчики, простите за ожидание!
Чат мгновенно взорвался сообщениями.
В этот момент со стороны коридора донеслись шаги, и в дверном проеме гостевой спальни возник высокий, темный силуэт. Юй Янь небрежно прислонился к косяку.
Обстановка в комнате подверглась небольшой перестановке, и теперь здесь царила совсем иная атмосфера, нежели в обычном пустующем номере. На кровати лежало мягкое светлое одеяло, а возле пышной подушки примостилась плюшевая розовая кошечка Дуду с забавно склоненной набок головой.
Яркое красное одеяние и белоснежная кожа омеги создавали разительный контраст с его привычным обликом, а прозвучавшее из его уст ласковое «зайчики» придавало образу еще большую пикантность.
Юй Янь скользнул взглядом по косметике на столике, затем перевел взор на подоконник, где в вазе стоял букет розовых роз. На лепестках еще блестели мелкие капельки воды, придавая нежным бутонам сочность и многогранность оттенков.
Наконец, задержав взгляд на омеге, который изо всех сил пытался держаться непринужденно, но всё же заметно стеснялся, Юй Янь молча убрал руки в карманы брюк.
Ло Чжиду тем временем натянуто пояснял зрителям:
— А? Друг? Что за звук вы услышали? А-а, это действительно он... Наряд я надел сам, да. Просто кое-что отвлекло на пару минут.
Похоже, он заметил в чате какой-то особенно приятный комплимент, потому что улыбнулся — радостно и немного смущенно:
— Красиво? Вы тоже считаете, что мне идет? Ну... на самом деле это довольно близко к тому образу хозяйки постоялого двора, который я себе представлял...
Говоря это, юноша принялся расчесывать длинный парик, аккуратно подбирая пряди наверх.
Стараясь не обращать внимания на тяжелый взгляд, устремленный ему в спину, Ло Чжиду постепенно вошел в образ. Его тонкие, гибкие пальцы ловко уложили искусственные волосы в свободный узел, после чего он обратился к аудитории:
— Как думаете, что сюда больше подойдет — цветы или шпилька?
—... Шпильки под рукой сегодня нет, только красные шелковые цветы. Давайте я примерю, а вы поможете выбрать...
Ло Чжиду одной рукой придерживал прическу, а другой потянулся к столику за реквизитом.
Но тут из его груди вырвался удивленный возглас. Куда делись шелковые цветы, которые только что лежали здесь?
— Ищешь это? — раздался бархатный, глубокий бас.
Стоявший у двери альфа поднял руку. Ло Чжиду невольно повернул голову и обомлел: на широкой ладони Юй Яня лежал тот самый красный украшающий цветок.
Юноша удивленно похлопал густыми, словно вороново крыло, ресницами.
А затем расцвел в сладкой улыбке:
— Наверное, я уронил его на пол. Спасибо, гэгэ!
Экран мгновенно заполнился бешеным потоком сообщений:
[???]
[ГЭГЭ?!!!]
[Что происходит?!]
[Я отчетливо слышал! Какая к черту дружба?! Это же его парень, да?!]
[Ставлю обновлением главы — этот голос точно не принадлежит омеге!]
[Неужели альфа?!]
[Невероятно! Быть такого не может! Наш зайчик еще совсем маленький, я не позволю какому-то дикому А крутиться рядом!]
[Да успокойтесь вы, никакой это не альфа. Какой альфа сможет удержаться, находясь в одной комнате с такой красотой?]
[И все же... у этого друга такой потрясающий голос! Кажется, там высокий красавец под метр девяносто!]
[У-у-у, я одна тут в роли мамочки? Сын, тебе еще рано!]
[Уже шипперю этих соседей!]
[Раз зайчик назвал его «гэгэ», мне все равно — значит, он обращался ко мне!!]
Глядя на бушующий чат, Ло Чжиду на мгновение растерялся.
Он намеренно назвал Юй Яня «гэгэ», а не «Бог Юй» и даже не «Брат Янь», именно для того, чтобы защитить его личность, не давая внимательным пользователям ни единого шанса догадаться по имени.
Мысли в его голове закружились с бешеной скоростью. Находясь под постоянным наблюдением Юй Яня, он вряд ли сумеет просидеть в эфире оставшиеся полчаса. К тому же число зрителей заметно выросло, а значит, цель сегодняшней трансляции уже достигнута.
В конце концов, разве они не собирались сегодня вечером обсудить детали адаптации показательной программы?
Коль скоро Юй Янь уже здесь...
Ло Чжиду заколол красный шелковый цветок в пышные темные волосы и повернулся к камере:
— Ну как?
Обычный, казалось бы, ярко-красный цветок, который мог выглядеть безвкусно, на темных волосах Ло Чжиду дал совершенно невероятный эффект. Он не только не огрубил образ, но и идеально подчеркнул утонченные черты лица юноши, став тем самым финальным штрихом, завершившим превращение.
Ло Чжиду вгляделся в свое отражение на экране и остался весьма доволен результатом.
После эфира нужно обязательно отправить селфи Лю Чу!
Сообщения летели с такой скоростью, что юноша не успевал их читать, лишь выхватывая отдельные слова: «подписался», «зайчик», «красота», «милота».
Он удовлетворенно улыбнулся:
— Ну вот, с момента начала эфира прошло уже полтора часа. Осталось еще тридцать минут. Изначально я планировал просто поболтать с вами, вы сегодня такие страстные! Но у меня неожиданно появились дела. В компенсацию за это я позже смонтирую ролик пополнее и выпущу отдельный выпуск с разбором макияжа и наряда~
Из своего угла Юй Янь видел бегущие по экрану строчки. Их поток был настолько плотным, что даже не приближаясь, можно было легко угадать витающие там досаду и мольбы не отключать стрим.
Ло Чжиду быстро завершил трансляцию, перевел дух и обратился к альфе:
— Брат Янь...
— Угу, — лицо Юй Яня оставалось непроницаемым, — очень красиво.
Ло Чжиду замер, на мгновение шире распахивая и без того сияющие глаза.
Даже плотный слой грима не мог скрыть живого блеска в его взоре:
— Спасибо, Брат Янь!
Он подошел к Юй Яню, и они вместе вышли в гостиную:
— Это наряд для нашей постановки. Образ еще не утвержден до конца, так что эфир послужил хорошей рекламой. Если ты посчитаешь, что это подходит, костюм для нашей показательной программы можно будет выполнить в таком же стиле...
Юй Янь молча слушал его стрекотание, не прерывая.
Тут Ло Чжиду кое-что вспомнил:
— Брат Янь, ты ведь не торопишься возвращаться в национальную сборную?
— Не тороплюсь.
Ло Чжиду бегом вернулся в спальню и вынес вчерашний набросок сценария.
Изначально там содержались только их с Лю Чу движения и диалоги, но юноша разграничил эпизоды, в которые можно было органично вплести элементы фигурного катания: отметил соответствующие шаги, вращения, прыжки и поддержки. Он даже сохранил реплики, чтобы Юй Яню было проще уловить суть.
Едва дело касалось спорта, Ло Чжиду преображался. Он с искренней увлеченностью объяснял каждую деталь, тыча тонким белоснежным пальцем в исписанные страницы:
— Мне кажется, в финале мы могли бы сделать традиционный минский поклон с опущенным кулаком. Твой персонаж — Тысячник Парчовых стражей, его движение выглядит вот так... А мой — обычный простолюдин, так что жесты будут отличаться.
Юй Янь внимательно выслушал объяснения, спокойно изучил текст с пометками и вновь вскинул взор на юношу:
— Весь этот сценарий написала Вэнь Ин?
Ло Чжиду улыбнулся:
— Изначальная идея персонажей принадлежит мне, Учитель Вэнь в основном отвечает за хореографию, а диалоги она попросила набросать профессионального драматурга.
Сам он ответил только за концепцию, не вдаваясь в мелочи, однако переложить сюжет на язык фигурного катания для него не составило труда.
— Она знает, что мы используем её наработки? — спросил Юй Янь.
Ло Чжиду кивнул:
— Конечно, я заранее попросил у неё разрешения. Учитель Вэнь даже предлагала лично поставить нам эту программу, но я решил, что связать движения не так уж сложно, зачем ее затруднять? Я справился сам. Учитель Вэнь обрадовалась и сказала, что с нетерпением будет ждать нашего выступления.
— Понятно.
Ло Чжиду принялся тихо разъяснять детали, а Юй Янь молча слушал, лишь изредка задавая уточняющие вопросы.
Они работали невероятно слаженно. Вскоре тема и техническая структура программы были окончательно утверждены, и Ло Чжиду убедился, что партнёр полностью уловил его замысел.
— Брат Янь, у тебя есть еще какие-нибудь пожелания? — поинтересовался юноша.
Юй Янь перелистнул страницу и указал на одну из связок:
— Вот это движение... ты показывал его тогда на льду?
Ло Чжиду вгляделся в текст и припомнил:
— Ах, да! Ну и память у тебя, Брат Янь. Этот эпизод выражает момент, когда Юэлай оказывается разоблачен Парчовыми стражами и решает идти на крайность, предпочтя гибель покорности. Тебе что-то непонятно в самом движении?
Юй Янь взглянул на него:
— Немного.
— Обязательно вставлять именно его?
Ло Чжиду уверенно кивнул:
— Да, это ключевой момент. Персонаж действует против воли, и через этот жест передается вся перемена его внутреннего состояния. Здесь нужна высокая артистичность.
Он с улыбкой прибавил:
— Впрочем, Брат Янь, в этом плане ты можешь на меня положиться... Да и твоя партия совсем не сложная. Аура Тысячника парчовых стражей — тебе достаточно просто сохранять свою обычную суровость, и образ сложится сам собой. Ты идеально подходишь на роль Господина Тысячника.
Тень от резкого подбородка Юй Яня упала на щеку омеги:
— Не сложная? Подхожу?
Ло Чжиду не заметил перемены в его тоне:
— Ну да! Разве ты сам не замечал, насколько вы похожи? Вы оба такие хладнокровные, молчаливые, даже властность у вас одинаковая. Тебе даже изображать ничего не придется — естественная жесткость, с которой Тысячник принуждает хозяйку постоялого двора, выйдет сама собой.
—...
Ло Чжиду удивленно моргнул:
—... Брат Янь? Что-то не так?
Юй Янь отвел взгляд:
— Ничего. Просто не совсем понимаю.
Не понимает?
Ло Чжиду задумался, рассудив, что Юй Яню, возможно, требуется небольшое вхождение в образ.
Губы юноши тронула едва заметная улыбка:
— Хочешь почувствовать эту сцену прямо сейчас? Для актерской игры это бывает очень полезно.
Юй Янь ничего не ответил, что можно было расценить как согласие.
Ло Чжиду взял со стола бутылку минеральной воды и вложил её в руку альфы в качестве реквизита.
На льду, разумеется, никакой бутафории не предвиделось — тогда он просто имитировал жест рукой, будто приставляя клинок к собственному горлу. Это должна была быть кульминация программы, способная полностью затянуть зрителя в происходящее.
Однако он решил заранее предупредить партнера:
— Брат Янь, я начинаю. Будет немного телесного контакта, ты готов?
Юй Янь выдержал паузу и лишь затем медленно кивнул.
Улыбнувшись, Ло Чжиду увлек его за собой на диван. Сбросив домашние тапочки, юноша подался вперед — алая подоплека его длинного платья мягко накрыла голень Юй Яня.
Воссоздавая в памяти рисунок движения, которое им предстояло исполнить на льду, он легко и естественно обвил шею альфы белой рукой и опустился к нему на бедро.
http://bllate.org/book/35913/4555878
Готово:
