Лян Хуай с ведром вышел из башни, оставив Чэнь Ианя сидеть там в чём мать родила. Лицо парня то чернело, то краснело, то зеленело, то покрывалось лиловой синевой — он был вне себя от ярости.
Собирается ли этот великий лжец идти в шестьсот первый номер, чтобы принести ему одежду, Чэнь Иань не знал. Он ведал лишь одно: по дороге в общежитие Лян Хуай столкнулся с Пэн Юйчао и Хэ Чжигуанем, которые вышли поглазеть на представление.
Вернувшись в комнату, они бросили украденное ведро и, не просидев и минуты, поддались искушению посмотреть на то, как Лян Хуай попадёт впросак, и стрелой помчались вниз.
А затем разминулись с Лян Хуаем на лестнице.
Хэ Чжигуань резко замер на месте:
— Пэнпэн… стоп! Тот парень только что, кажется…
Пэн Юйчао тоже заметил это. Поняв, что дело пахнет керосином, он слегка дрожащим голосом произнёс:
— Гуань, когда Иань будет меня убивать, ты обязательно должен его остановить. Слышишь, обязательно.
Лян Хуай обменялся с ними взглядом, немного подумал и пошёл дальше.
В конце концов именно Хэ Чжигуань в одиночку отправился в купальню, чтобы отнести Чэнь Ианю одежду.
Всю дорогу Хэ Чжигуань заступался за Пэн Юйчао и пел ему дифирамбы, но толку от этого было мало. Чэнь Иань так разозлился, что поднимался по ступеням по три штуки за раз и вихрем, сорвавшись с тетивы стрелы, взлетел обратно в комнату.
Едва переступив порог, он обнаружил, что на его кровати откуда-то появилось несколько больших коробок саморазогревающегося риса, лапши быстрого приготовления, маленьких булочек, острой соевой спаржи и прочих снеков — всё это были стратегические запасы Пэн Юйчао.
А сам Пэн Юйчао стоял на балконе лицом к правой стене, отбывая наказание в виде стояния лицом к стене, и вещал с благоговейным видом:
— О император Ань! Твой покорный слуга знает за собой вину, причём вину тяжкую и непростительную, посему сам просит сослать его в Нингута. Мне подобало бы уйти в изгнание добровольно, ибо у меня нет ни стыда, ни совести предстать пред ликом Святейшего, но ныне как раз в разгаре жаркая пора военной подготовки, и родине так нужны такие опоры государства, как я, для укрепления национальной обороны. Моя идейная сознательность и патриотический энтузиазм необычайно высоки, и я готов отдать все силы служению отечеству вплоть до самого конца. Умоляю Святейшего, вняв моей преданности, простить мне мои тяжкие прегрешения!
Чэнь Иань дернул уголком рта.
В глазах Хэ Чжигуаня таилась усмешка, но смеяться в голос он не смел.
Пэн Юйчао жестикулировал вовсю, расхваливая свой дар:
— Узри же дары на святом ложе — это моя дань за нынешний год, благоволи принять с улыбкой: три коробки риса, заботливо сдобренного росой, собранной с небесных лотосов на горе Тяньшань; четыре пачки витой лапши из заморской страны Корея, размякающей от малейшего всплеска горячей воды; две огромные пачки хлеба ИТ, испеченного и замешенного инопланетянами из отборной пшеницы, сорванной на безымянной планете в нашей галактике…
— Заткнись!
Чэнь Иань больше не мог это слушать.
— Живо входи внутрь и марш на тренировку! — бросил он, принявшись опустошать уставную сумку для военной подготовки и заталкивая туда огромную коробку шоколада.
Чэнь Иань страсть как любил шоколад: стоило ему съесть кусочек в дурном настроении, как он мгновенно расплывался в улыбке и жмурился от счастья.
И надо же было такому случиться, что Пэн Юйчао обладал абсолютным нулевым пониманием обстановки и вечно бил по самым больным местам:
— Иань, пусть наш план Б и потерпел фиаско, но план А-то наверняка сработал на ура? Ты заставил этого Лян Хуая усомниться в смысле жизни?
Да это он, Чэнь Иань, должен сомневаться в смысле жизни! При воспоминании о сцене в купальне его уши вспыхнули от стыда.
Чэнь Иань молча уставился на Пэн Юйчао, и тот чувством спинного мозга ощутил зловещий холодок, после чего поспешно захлопнул рот.
Хэ Чжигуань с улыбкой покачал головой, наблюдая за их перепалкой, и напомнил:
— Вы написали дневники военной подготовки на вчерашний день? Смотрите, не забудьте взять.
— Черт! Я еще не написал! — Пэн Юйчао торопливо вытащил специальную тетрадку для дневников, лихо нацарапал: «10 сентября, погода ясная» — и замер. Что там вчера произошло-то?
Хэ Чжигуань предложил:
— Мы же учимся на художественном, так что можем проявить свои сильные стороны. Я слышал, парни с анимационного отделения каждый день зарисовывают свои дневники в картинках, а те, что получаются лучше всего, даже публикуют в официальном паблике университета.
Чэнь Иань тоже ничего не написал, но слова Хэ Чжигуаня навели его на мысль. Он поспешно открыл тетрадь на самой свежей странице и старательно вывел огромный средний палец — до того живой и реалистичный, словно настоящий. Он холодно усмехнулся и захлопнул тетрадь.
Опубликуют это или нет, его не волновало. Он знал лишь одно: дневники военной подготовки проверяют старшекурсники-кураторы, и он хотел преподнести это прекрасное графическое благословение в дар своему глубокоуважаемому старшекурснику Лян Хуаю.
Утром всё шло своим чередом — тренировки по плану.
После обеда Чэнь Иань отпросился: поскольку приближался вечер встречи первокурсников, студентам, задействованным в номерах, давали привилегию освободиться от занятий для репетиций. Остальные сокурсники, оставшиеся на плацу, завидовали им лютой завистью.
Чэнь Иань позвал Хэ Чжигуаня:
— Пойдём со мной в Департамент искусств.
Пэн Юйчао ждал-ждал, но так и не дождался от Чэнь Ианя ни единого взгляда:
— Император Ань, не бросай меня!..
Чэнь Иань и сам ещё не остыл от утренней досады, а тут Пэн Юйчао повис на нём, точно осьминог. От жары Чэнь Ианя бросило в пот, и ему не оставалось ничего другого, как отпросить и Пэн Юйчао заодно.
Хэ Чжигуань поинтересовался:
— Какой номер мы вообще будем готовить?
— Надо найти такой талант, которым мы все трое обладаем, — Пэн Юйчао был безумно рад, что ему не нужно идти на строевую подготовку.
— У вас есть какие-нибудь особо выдающиеся навыки? — спросил Чэнь Иань.
Хэ Чжигуань скромно улыбнулся:
— Я могу за день прочитать три профессиональные книги. И не по диагонали, а вдумчиво.
— …В общем-то, не обязательно.
Пэн Юйчао не желал отставать:
— А я могу одновременно болтать с десятью девчонками в день! Чисто общаться, без всяких пошлостей. Настоящий мужлан из Тяньда.
— …После выпуска можешь смело идти председателем в комитет по защите прав женщин.
— …Ладно, давайте просто придём туда, посмотрим, что выступают остальные, и поищем вдохновения.
Чэнь Иань вообще-то умел понемногу всего: чуть-чуть играть на укулеле, чуть-чуть на пианино, чуть-чуть танцевать уличные танцы. Но всё это было на уровне любителя, до настоящих талантов не дотягивало и на сцене смотреться не могло.
С самого детства он привык быть лицом команды, отвечая лишь за красивую картинку в коллективе, так что впервые играть главную роль в номере было и впрямь внове.
Трое горе-мастеров добрели до здания Департамента искусств.
В этом корпусе было множество репетиционных комнат, и к этому часу большинство из них уже заняли студенты, пришедшие пораньше. Двери в залы стояли распахнутыми, позволяя им по ходу дела заглядывать внутрь.
Кто-то репетировал поппинг, кто-то — мюзикл, кто-то читал стихи, ставил смешные скетчи или читал рэп…
Чем дольше они смотрели, тем мрачнее становились их лица. С чего вдруг все такие талантливые? Разве у них не обычный политехнический университет? Кто не знает, подумал бы, что они попали в Тяньцзунский художественный институт.
Проходя мимо одной из комнат, они увидели толпу снующих вокруг девчонок. Трое друзей пристроились на самом краю толпы и, встав на цыпочки, принялись глазеть: внутри какой-то парень с гитарой напевал романтическую песню Джея Чоу.
Девушки то и дело восторженно вздыхали:
— Вау… вау…
На лицах всех троих застыло задумчивое выражение.
— Мы ведь об одном и том же подумали? — уточнил Чэнь Иань.
— Думаю, да, — кивнул Хэ Чжигуань.
— Может… мы тоже споем? — предложил Пэн Юйчао.
— Петь умеет каждый, да и порог входа нулевой. Решено, остановимся на этом.
Однако все отдельные репетиционные комнаты оказались забиты под заввязку, и им пришлось ютиться в самом конце в огромной лекционной аудитории.
Там уже вовсю занимались участники двух других номеров.
Друзья поднялись повыше на амфитеатр, собираясь сперва выбрать подходящую песню.
Но в итоге всё их внимание намертво приковала восьмёрка девушек перед огромным зеркалом во всю стену, которые оттачивали вокально-танцевальный номер. Оторвать глаз было невозможно.
Особенно от той, что вела их за собой.
Мягкие каштановые волосы волнами спадали на плечи, и когда она делала волну корпусом, казалось, будто танцует каждый отдельный волосок.
Низ футболки был заправлен внутрь, подчёркивая изящную талию, а облегающие чёрные узкие брюки идеально обрисовывали стройную фигуру.
Её лицо излучало мягкость, а голос, которым она отсчитывала ритм, звучал сладко и мелодично, заставляя сердца всех присутствующих — и парней, и девушек — замирать от сладостного щекотания.
Людей, которые, как и они, застыли в оцепенении, становилось всё больше.
Чэнь Иань во все глаза смотрел на неё и спросил Пэн Юйчао:
— Кто это?
И впрямь, не было такой красавицы в Тяньда, которую не знал бы Пэн Юйчао:
— Да это же У Сяои, первая красавица нашего университета! Вы что, серьёзно не знали?!
Хэ Чжигуань покачал головой:
— И впрямь хороша.
Пэн Юйчао тут же принялся просвещать друзей:
— Второкурсница, специальность «дикторское искусство и ведение программ». Постоянно веде́т все крупные университетские и городские мероприятия. Стопроцентная богиня.
Услышав это, Чэнь Иань снова перевёл взгляд на У Сяои. Танец у них был довольно сложным, и в самом конце следовало опуститься на колени. Она плавно скользнула вниз, и в тот момент, когда оба её колена коснулись кафеля, Чэнь Иань невольно поморщился — от одного взгляда на это становилось больно.
Однако на её лице не дрогнул ни один мускул. Заметив, что одна из участниц выполнила движение неверно, она принялась поочерёдно повторять скользящее падение, показывая им пример. Было видно, что она очень ответственный и терпеливый капитан.
— Ладно, давайте тоже зря время терять не будем, мы и так сильно отстаём по графику, — голос Хэ Чжигуаня вернул их к реальности.
Чэнь Иань достал телефон, чтобы пролистать привычные плейлисты, и Пэн Юйчао с явным сожалением оторвался от созерцания.
В конце концов они остановились на песне «Удовлетворение» группы Mayday.
Всё шло гладко, но Чэнь Иань никак не ожидал, что сам он, оказывается, вовсе не человек.
Только что он громко хвастался, мол, петь умеет каждый и порог входа здесь минимальный, но в итоге его собственный порог взлетел чуть ли не до небес.
Когда они поделили куплеты, спели разок пробным заходом, остальные двое кое-как справились, но Чэнь Иань… хоть в ноты и попадал, голос у него был ужасно сухим, прямо как у цыпленка перед закланием.
— Слушай, может, мы вдвоём попоём, а ты будешь стоять рядом и чистить раков? — предложил Пэн Юйчао.
Чэнь Иань решил, что в этом классе завелась прорва комаров. Он хлопнул себя по руке и огрызнулся:
— Вали отсюда.
— Давайте пока потренируемся по отдельности, у нас ещё полно времени, — миротворец Хэ Чжигуань поспешил сгладить углы.
Четверть часа спустя.
Чэнь Иань по-прежнему сиплым голосом выводил:
— …Лишь поняв, что смех сквозь слёзы причиняет боль сильней…
Рука и впрямь слегка побаливала: за такое короткое время комары успели оставить на его предплечье целых пять огромных волдырей. Зуд стоял невыносимый, он чуть до крови её не расцарапал.
— Попробуй вот этим, — раздался над ухом мягкий голос, и перед ним возникла бутылочка с жидкостью от комаров Люшэнь.
У Сяои неизвестно когда закончила репетицию. Судя по всему, она отдыхала и сидела на стуле прямо рядом с ним, пока он был слишком увлечён пением и ничего не замечал.
Чэнь Иань с детства был из тех, к кому комары так и липли. Он с благодарностью глянул на неё:
— Спасибо. — Взяв средство, он щедро опрыскал себя с ног до головы.
Вернув бутылочку, он не стал сразу уходить — она лишь улыбнулась ему:
— Попробуй петь за счёт грудного резонатора: так звук будет резонировать внутри грудной клетки, и тембр станет мягче.
Чэнь Иань попробовал, но уловить технику никак не получалось.
У Сяои вежливо спросила:
— Ты не против, если я рукой помогу тебе направить дыхание?
Чэнь Иань поспешно покачал головой.
У Сяои подняла руку и легко надавила ему на грудь:
— Вот здесь.
Чэнь Иань приоткрыл рот и пропел маленький кусочек — и правда, зазвучало куда приятнее прежнего утиного кряканья.
— Спасибо за хлопоты, старшая сокурсница, — произнёс он.
У Сяои с улыбкой отмахнулась.
Чэнь Иань только собрался расспросить её о секретах высоких нот, как вдруг взгляд У Сяои скользнул к дверям аудитории. Её глаза мгновенно засияли, она резко подскочила на ноги и легко упорхнула прочь.
Тут к нему подбежали Пэн Юйчао с Хэ Чжигуанем:
— Мы уж думали, неудобно тебе мешать. Ну ты даёшь, Иань, богиня сама подошла к тебе поболтать!
Хэ Чжигуань проявил любопытство:
— О чём вы там щебетали со старшей сокурсницей У? Тьфу… от тебя разит москитным спреем на километр.
— Вот именно, вот именно! О чём болтали? Смотрим, а вы оба улыбаетесь!
— Да ни о чём, просто трепались о всякой всячине. — Голос Чэнь Ианя застрял в горле, когда он сообразил, что У Сяои вовсе не вернулась к тренировке — она побежала к тем, кто вошёл в двери.
Чэнь Иань презрительно фыркнул:
— Да что ж он везде суётся, этот тип.
Лян Хуай и Хоу Го как раз о чём-то разговаривали с ребятами из танцевальной группы.
Хэ Чжигуань тоже заметил их:
— Инспекционный отдел, должно быть, пришёл проверить прогресс репетиций. Наверное, в основном чтобы помочь: пока идет военная подготовка, мы от этих старшекурсников никуда не денемся.
— Ой мамочки! Чуть не забыл! — Пэн Юйчао изо всех сил хлопнул Чэнь Ианя по плечу.
От такого удара у Чэнь Ианя онемела рука:
— Ты чего творишь?
— Я тут, кажется, слыхал… Богиня-то — пассия старшекурсника Лян Хуая! Говорят, у неё в комнате вся стена над кроватью улеплена фотографиями старшего Ляна, — выпалил Пэн Юйчао.
Чэнь Иань торопливо повернулся и уставился на беседующих Ляна и У. Руки У Сяои были сцеплены в замок, а на лице играла застенчивая улыбка.
…Богиня ослепла.
Хэ Чжигуань выразил сомнение:
— Ты уверен? По-моему, это старшая сокурсница У неравнодушна к старшекурснику Ляну, а вот что чувствует сам Лян по отношению к ней — поди пойми.
— Ошибки быть не может! — завистливо протянул Пэн Юйчао. — Ни один мужик в мире не устоит перед знаками внимания от богини.
Чэнь Иань подумал, что в словах Пэн Юйчао впервые в жизни есть здравый смысл.
Пэн Юйчао лукаво подмигнул Чэнь Ианю:
— Как тебе наша старшая сокурсница?
Чэнь Иань всерьёз задумался:
— От неё исходит… какое-то особенное ощущение. Вроде как… матушки? Очень уютно, чувствуется, что старшекурсница умеет о людях заботиться. Впрочем, вслух он этого произносить не стал.
— Понимаю! Я прекрасно понимаю твои ощущения! — с видом знатока закивал Пэн Юйчао.
Чэнь Иань: ?
Пэн Юйчао сложил руки в приветственном жесте перед Чэнь Ианем:
— Император Ань, хе-хе-хе, у меня созрел ещё один гениальный план. Ручаюсь, он позволит тебе смыть утренний позор.
От этого ехидного хихиканья у Чэнь Ианя заныло сердце.
Хэ Чжигуань покосился на него:
— Опять ты за своё.
— На этот раз всё абсолютно надёжно! — Пэн Юйчао выпрямил спину. — Что для мужчины дороже всего? Самоубий… тьфу, самолюбие!
— Опять ты начинаешь… — лицо Чэнь Ианя снова начало темнеть.
Пэн Юйчао поспешил продолжить:
— Физиологию не перешагнёшь, генетика штука упрямая, её не изменишь. Но ведь мы можем зайти с другой стороны! Например, через женщин.
Чэнь Иань изумлённо вытаращил глаза:
— Ты предлагаешь мне увести девушку у него из-под носа? Нехорошо как-то…
Хэ Чжигуань поддакнул:
— И правда, нехорошо.
Пэн Юйчао помотал головой:
— Какое там увести — судя по их виду, там максимум намётки, они ещё не встречаются. Раз люди официально не пара, то какое же это увести из-под носа?
Хэ Чжигуань:
— А ведь звучит логично…
Пэн Юйчао подлил масла в огонь:
— Ты же сам говорил: у старшего Ляна совесть нечиста! А богиня такая прекрасная, тем более нельзя позволить ей пропасть зря, как цветок на навозе. Ты же спасаешь её! Заодно и красавицу завоюешь — двух зайцев одним ударом.
— Погодите-ка, а в чём всё-таки у старшего Ляна проблемы с совестью? — Хэ Чжигуаня этот вопрос мучил уже давно.
Чэнь Иань вздохнул:
— Там всё слишком сложно, в двух словах не объяснишь. Я вам потом как-нибудь всё по полочкам разложу.
Слова, хоть и грубые, по сути были верны: и впрямь нельзя сложа руки смотреть, как старшекурсница прыгает в огненную яму к этому великому лжецу.
— Но… смогу ли я? — Чэнь Иань слегка приуныл. Утром уязвить самолюбие Лян Хуая не вышло, зато собственное пострадало знатно.
Безудержный, творящий что душе угодно избалованный мажорчик Чэнь Иань и впрямь был глубоко уязвлён.
Хэ Чжигуань обнял его за плечи:
— Сможешь. Поверь в себя! Тем более, что кроме смазливой мордашки у тебя… в общем, верь в себя.
Чэнь Иань возмутился:
— Ты что, тоже у Пэнпэна заразился?!
Пэн Юйчао подбодрил:
— Я говорю — точно получится! Отбей у него эту старшекурсницу!
Они временно оставили репетицию и, крадучись, перебрались в относительно укромный уголок неподалёку от Ляна и У, чтобы понаблюдать за ними исподтишка.
Богиня человеческих сердец, старшая сокурсница У, извлекла из сумочки вещицу размером с ладонь, помялась с секунду, а затем протянула Лян Хуаю обеими руками:
— Я тут недавно ездила отдыхать в Японию и попутно попросила для тебя защитный амулет-оберег. На удачу и безопасность, носи его с собой.
Лян Хуай слегка удивился:
— Я в такое не верю. Но всё равно спасибо.
Видя, что он отказывается брать, У Сяои поспешно добавила:
— А вот этот маленький мешочек с благовониями, привязанный к оберегу, я купила вместе с ним. Туда специально добавлены мята, кожура мандарина и полынь — он отлично отпугивает комаров и мошек. Ты ведь сейчас веде́ш военную подготовку у первокурсников? На улице полно насекомых, так что эта вещь будет как нельзя кстати.
Пэн Юйчао сжал кулаки так, что суставы хрустнули:
— Старшая сокурсница проявила такую заботу, а Лян Хуай крутит носом — это ещё что за фокусы? Играет в недоступность? Если не хочешь — отдай мне!
Лицо Чэнь Ианя сделалось мрачнее тучи.
Хэ Чжигуань, проследив за его взглядом, поинтересовался:
— Чего ты?
Фокус внимания у Чэнь Ианя был поистине потрясающим. Всё это время он со смертельной обидой в глазах пялился исключительно на Лян Хуая:
— С какой стати мне достался паршивый спрей от комаров, а ему — самодельный ароматический мешочек?!
Хэ Чжигуань не выдержал и прыснул со смеху, а Пэн Юйчао и вовсе покатился со смеху:
— Да ладно тебе, не переживай. Тебе-то старшая сокурсница подарила продукцию всемирно известного бренда Six God, радуйся и тому.
На душе скребли кошки. Чудовищный дисбаланс, вопиющая несправедливость!
А этот Лян Хуай и впрямь хорош: неужто и впрямь всеяден? Мало того что морочит головы парням, так теперь ещё и за девушек взялся?!
Подлец.
Раз старшая сокурсница такая хорошая, он просто обязан что-то предпринять и вытащить её из этого болота! Раскрыть ей глаза на истинную сущность Лян Хуая!
http://bllate.org/book/35894/4446518
Готово:
