Глава 3
Деревенские домики теснились на склонах, то поднимаясь, то опускаясь. Повсюду сновали люди, улица жила своей шумной, суетливой жизнью.
Утро определяет весь день: жители деревни, от мала до велика, хлопотали по хозяйству. Праздными оставались лишь глубокие старики, малые дети... да эта троица.
Они бесцельно бродили по деревне, ведя за собой немого найдёныша.
— У старшего сына той тётушки скоро свадьба... — Лин Хун на миг задумался. — Как думаете, то красное платье на призраке... оно ведь похоже на подвенечное?
Вань Гучуань припомнил детали:
— Если подумать — действительно похоже.
— Неужели он собирается жениться на покойнице?.. — у Лин Хуна аж мурашки пробежали по спине. Стоило представить, как жених приподнимает красное покрывало, а под ним... Да и первая брачная ночь... Каким слепцом нужно быть, чтобы на такое решиться!
Вань Гучуань произнёс:
— Для начала нужно разузнать, кто невеста.
— Поддерживаю, — отозвался Дуань Юй.
С тех пор как Лин Хун взял Гуй-эра за руку, Дуань Юй предпочитал держаться ближе к генералу.
Лин Хун, выглядывая из-за плеча Вань Гучуаня, позвал его:
— Жуйли, иди сюда. Братец тебя приласкает.
— Лучше приласкай Гуй-эра, — Дуань Юй поспешно спрятался за широкую спину генерала, скрывшись из виду.
Поняв, что названый брат его бросил, Лин Хун со вздохом потрепал ребёнка по голове:
— Эх, Гуй-эр, хоть братец тебя любит.
Вань Гучуань с намёком взглянул на него.
Заметив этот взгляд, Лин Хун прищурился:
— Что такое? Завидуешь?
— Сочувствую, — отозвался Вань Гучуань.
Лин Хун лишь безмолвно возвёл очи к небу.
Местные жители вели себя дружелюбно, к чужакам относились с душой, то и дело спрашивая о здоровье.
Они решили разделиться, чтобы расспросить людей.
Пока Лин Хун неторопливо шёл по тропинке, его внезапно окутало облако горячего пара. Насыщенный сладковатый аромат заставил его обернуться.
У порога одного из домов сидела старушка. Перед ней высился сложенный из камней очаг, на котором пыхтела огромная бамбуковая пароварка — источник этого благодатного тепла.
Лин Хун подошёл ближе, крепко держа за руку Гуй-эра.
— Бабушка, что это вы такое готовите? Пахнет просто чудесно.
В это время Вань Гучуань увёл Дуань Юя расспрашивать других сельчан.
— Какой пригожий юноша! — улыбнулась старушка, окинув Лин Хуна ласковым взглядом. Сухими, узловатыми пальцами она приподняла крышку пароварки, и горячие клубы пара вырвались наружу, окутав их с ног до головы.
Когда туман рассеялся, на бамбуковой решётке показались аккуратно разложенные пышные паровые пироги из рисовой муки на тростниковом сахаре, отливающие тёмным багрянцем.
— Готовлю фагао, — пояснила она.
Лин Хун окинул взглядом лакомство:
— Бабушка, до чего же они у вас искусные. Такие не стыдно и в императорский дворец подать.
Старушка весело рассмеялась:
— Ах ты балагур! Нашёл над кем посмеяться, над старухой. Разве ж дворцовая знать станет есть мою простую стряпню? Но вообще-то я пеку их уже не один десяток лет, и все соседи хвалят. Хочешь попробовать?
— С удовольствием! — Лин Хун как раз не успел позавтракать, и в животе у него давно урчало.
Старушка завернула пышный ломоть в промасленную бумагу и протянула ему.
Гуй-эр уставился на пирог голодными глазами. Лин Хун улыбнулся и тут же переложил угощение в ручонку мальчика.
— Надо же, как о младшем заботишься! — ласково прищурилась женщина и завернула ещё один кусок.
Лин Хун уже протянул руку, чтобы забрать его, как вдруг заметил нечто странное.
— Бабушка, а что у вас с рукой?
У старухи на левой руке не хватало мизинца. Рана была совсем свежей — сквозь сочащуюся кровь отчётливо белела кость и виднелись рваные волокна плоти.
— А что с ней? — искренне удивилась старушка.
— Да вот же, посмотрите! — Лин Хун указал на её левую ладонь.
Старуха подняла сухую кисть к самым глазам, осмотрела её со всех сторон, словно в упор не замечая жуткого кровавого обрубка, и всё так же непонимающе спросила:
— Да что не так-то? Всё на месте, целёхонькая.
У Лин Хуна похолодело внутри.
— Да нет... ничего. Наверное, мне показалось...
Гуй-эр, стоявший рядом, вдруг замер. Он больше не притрагивался к пирогу, а тихонько положил надкушенный кусок на стол.
Старушка мягко пожурила Лин Хуна:
— Ну и молодёжь пошла. Глаза у тебя, сынок, послабее моих будут.
Лин Хун натянуто улыбнулся, хотя сердце в груди бешено заколотилось. Ему безумно хотелось развернуться и броситься прочь, но, помня о деле, он пересилил себя и спросил:
— Бабушка, я хотел расспросить вас кое о чём.
— Спрашивай, милый. В нашей деревне нет ничего, чего бы я не знала, — старушка вновь прикрыла пароварку крышкой.
— У вас тут не случалось каких-нибудь странностей? Пусть даже очень давно.
— Странностей? Да бог с тобой, я живу здесь уже больше семидесяти лет, и отродясь ничего необычного не бывало.
Тогда Лин Хун зашёл с другой стороны:
— А чья дочка завтра выходит замуж?
Стоило заговорить об этом, как лицо старушки озарилось неподдельной радостью:
— Так дочка Ванов, Ван Нинсюэ! До чего же славная девица, красавица писаная! Они с Е Чэном — лучшая пара, с малых лет вместе росли. Ох, как подходят друг другу!
— Е Чэн — это ведь старший брат Гуй-эра! — старушка ласково посмотрела на притихшего мальчика.
Но тот даже не взглянул на неё — лишь упрямо опустил голову, пиная носком пыльный камушек.
В это время из-за поворота показались Вань Гучуань и Дуань Юй. Получив нужные сведения, они ждали Лин Хуна на прежнем месте.
Поблагодарив старушку, Лин Хун поспешил к ним. Лицо его было бледным.
Дуань Юй, завидев горячий пирог, едва не взвыл от голода. С самого утра во рту у него не было и маковой росинки, так что от одного лишь аромата в животе предательски заурчало.
— Ого! Пирог! — глаза юноши загорелись. — Брат Лин, ты будешь?
— Не буду...
Дуань Юй услышал лишь первое слово. Не дождавшись, пока Лин Хун договорит, он выхватил ломоть и жадно откусил.
Но едва сделав пару жевательных движений, парень резко изменился в лице. Раздался сдавленный хрип, и он с омерзением выплюнул всё на землю.
Среди крошек тёмного теста лежал хорошо распаренный человеческий мизинец — с облезшей кожей и вывернутым суставом.
— Палец! Кха... О-о-о... — Дуань Юя мгновенно вывернуло наизнанку. Он согнулся пополам, заходясь в сухом рвотном позыве.
Лин Хун оцепенел. Он и подумать не мог, что оторванный палец старухи окажется прямо в тесте.
Похлопывая Дуань Юя по спине, Лин Хун вполголоса пересказал товарищам то, что увидел у очага.
Вань Гучуань задумчиво произнёс:
— Похоже, здешние обитатели просто не замечают собственного уродства. Мужчина, у которого я сейчас расспрашивал дорогу, говорил со мной, вытаращив абсолютно белые белки глаз. Сперва я подумал, что он слеп, но через пару мгновений зрачки вернулись на место — будто их просто заклинило в глазницах.
Он кивнул на содрогающегося в судорогах Дуань Юя:
— Этот бедолага просто не разглядел пирог, вот и решился съесть.
Лин Хун помрачнел ещё сильнее:
— Скверно... Что здесь вообще происходит?
Теперь, глядя на проходящих мимо жителей, он с содроганием замечал, как странно они ступают — едва касаясь земли носками, с приподнятыми пятками. Раньше это можно было списать на причудливую походку, но сейчас всё выглядело куда более зловеще...
Называть их призраками было трудно — уж слишком живыми и настоящими они казались. Да и зла чужакам пока никто не желал.
— Скорее всего, это место — морок, сотворённый Красным одеянием в лесу, оттого здесь столько противоестественного, — подытожил Вань Гучуань. — Надо искать способ выбраться.
— И как мы его найдём?
— Будем действовать постепенно. Что тебе удалось узнать?
Лин Хун ответил:
— Невесту зовут Ван Нинсюэ.
— Ясно, — Вань Гучуань кивнул. Ему назвали то же имя.
Тут Лин Хун хлопнул себя по лбу:
— Ах, пропади всё пропадом! Я забыл спросить, где её дом!
Он уже собрался бежать обратно к старухе, но Вань Гучуань придержал его за плечо:
— Я уже всё узнал.
— Брат Суфэн, какая предусмотрительность, — облегчённо рассмеялся Лин Хун.
— Для этого нужно иметь хотя бы крупицу ума.
Лин Хун сделал вид, что не расслышал колкости, и повернулся к Дуань Юю:
— Всё ещё тошнит? Смотри, так и желчь наружу выйдет.
Дуань Юй лишь слабо замахал рукой, силясь перевести дыхание.
Вань Гучуань перевёл взгляд на Гуй-эра. Он присел перед ним на корточки, так чтобы их глаза оказались на одном уровне:
— Почему вы все ходите на цыпочках?
— Эй! — Лин Хун невольно отступил на шаг, поражённый такой прямотой. К чему спрашивать об этом напрямую у ребёнка?
Мальчик вздрогнул. Он скользнул взглядом по собственным приподнятым пяткам, затем медленно повернул голову к Вань Гучуаню. На его бледном лице внезапно расплылась жутковатая улыбка, а тёмные, лишённые живого блеска глаза уставились на мужчину:
— Братец, ночью не выходи на улицу.
— Это ещё почему? — не удержался Лин Хун.
Гуй-эр поднял на него глаза:
— Потому что будет очень больно.
Лин Хун не понял смысла этих слов, но по его коже пробежал ощутимый холодок.
После этого, сколько бы они ни расспрашивали мальчика, тот не проронил ни слова.
***
Вскоре троица остановилась перед воротами усадьбы Ванов. Этот дом располагался прямо напротив жилища той тётушки — матери Е Чэна и Гуй-эра, словно они негласно противостояли друг другу.
Дуань Юй всё ещё выглядел серо-зелёным.
Лин Хун попытался подбодрить его:
— Да ладно тебе, всего-то кусочек пальца прикусил. К тому же он был варёный, нечего бояться.
Услышав это, Дуань Юй снова согнулся в рвотном позыве. Поддержка явно не удалась.
Лин Хун посмотрел на запертые двери. Мысль о том, что придётся войти внутрь, вызывала у него глухую тревогу:
— Эта Ван Нинсюэ вполне может оказаться тем самым Красным одеянием в лесу. Вы уверены, что хотите туда идти?
Вань Гучуань ничего не ответил — он просто шагнул вперёд и постучал в ворота.
Спустя мгновение створка приоткрылась, и на пороге показался мужчина средних лет. Он окинул незваных гостей подозрительным взглядом:
— Что вам нужно?
Вань Гучуань спросил:
— Подскажите, барышня Ван дома?
— Нет её, — буркнул хозяин. — В горы ушла, за дикими травами.
Вань Гучуань на секунду замешкался, но расспрашивать дальше не стал:
— Простите за беспокойство.
— А зачем она вам понадобилась? — бросил им вслед мужчина.
— Хотели расспросить её о паре вещей.
До хозяина дома, видимо, уже дошли слухи о появившихся в деревне чужаках. Сменив гнев на милость, он вполне дружелюбно произнёс:
— Завтра у моей дочери свадьба. Приходите на пир, там со всеми и поговорите.
Очевидно, выдавать дочь к незнакомцам накануне торжества он почитал делом неблагопристойным.
— Благодарю, — ответил Вань Гучуань.
Эта попытка не принесла плодов.
Они ещё долго бродили по улицам. Если не считать редких, пугающих странностей, жизнь в деревне текла своим чередом.
Сельчане переговаривались, обменивались шутками, из труб струился сизый дымок — всё выглядело мирно и обыденно.
Лин Хун всю дорогу краем глаза поглядывал на Гуй-эра, но тот не делал ничего подозрительного. Шёл рядом, не капризничал и послушно держался за руку.
— Неужели нам придётся торчать в этой проклятой деревне трёхсотлетней давности лет семь или восемь? — взмолился Дуань Юй, едва переставляя стёртые ноги.
Лин Хун вздохнул:
— Боюсь, мы и пары лет тут не протянем.
— Умоляю, прекрати меня успокаивать... — простонал парень.
— Интересно, как там те супруги, — Лин Хун задумчиво посмотрел в сторону леса. — Сумели ли они выбраться из чащи?
— Даже если выберутся, куда они попадут? — спросил Дуань Юй. — Может, нам тоже стоит попытать счастья? Здесь оставаться невыносимо...
Лин Хун вспомнил, как сам блуждал в призрачной стене. Выбраться отсюда обычным путём казалось делом почти невозможным.
И его опасения вскоре подтвердились — у околицы они нос к носу столкнулись с той самой парой.
Супруги выглядели безумными от страха. Они дикими глазами смотрели на дома и на приближающуюся троицу.
— Как вы здесь оказались? — удивился Лин Хун. Неужели в лесу их настиг какой-то ужас, заставивший повернуть назад?
— Мы... мы ведь шли строго прямо! — воскликнула Цзян Цзяо. Её причёска растрепалась, одежда была покрыта грязью и хвоей.
— Должно быть, мы сбились с пути, когда отдыхали, — пытался урезонить её Го Цзыгуй, хотя его собственный голос дрожал. — Наверное, незаметно для себя повернули обратно.
— Да... наверное, — Цзян Цзяо тяжело, прерывисто дышала.
Значит, из этого леса действительно нет выхода.
Лин Хун мягко произнёс:
— Может, вам лучше остаться в деревне? Пешком отсюда всё равно не уйти.
— Нет-нет! С этим местом что-то не так! — Цзян Цзяо мёртвой хваткой вцепилась в рукав мужа. — Нельзя здесь оставаться, это ловушка! Наш Синь-эр ещё где-то там... Цзыгуй, пойдём скорее. В этот раз без остановок, будем следить за солнцем!
Го Цзыгуй лишь молча кивнул в знак согласия.
Лин Хун не мог ничего гарантировать, а потому не стал их удерживать. Они молча смотрели, как двое несчастных снова скрываются в зловещей стене деревьев.
— Брат Лин... А ведь она права, — негромко произнёс Дуань Юй. — Нельзя просто сидеть и ждать смерти. Эта деревня... она пугает меня до глубины души.
— Но нам нужно во всём разобраться, — возразил Лин Хун. — Я сам попал под чары призрачной стены, когда шёл сюда. Думаешь, Красное одеяние в лесу заманило нас сюда лишь для того, чтобы запросто отпустить?
— Твоя правда... — Дуань Юй едва не плакал.
— Что думаешь? — Лин Хун повернулся к Вань Гучуаню.
Тот коротко ответил:
— Нужно распутывать этот узел. Всё указывает на невесту.
***
Они вернулись в дом тётушки как раз к ужину.
— Вернулись наконец? — хозяйка уже накрыла на стол и теперь торопливо вытирала руки о передник. — Садитесь скорее, всё остынет!
За весь день они толком ничего не ели, так что голод давал о себе знать.
Гуй-эр уже сидел на своём месте, нетерпеливо покачивая ногами.
На столе дымились миски с тушёными дикими травами, а посредине высился глиняный горшок с куриным бульоном. Жирная золотистая плёнка на поверхности выглядела невероятно аппетитно.
Дуань Юй, всё ещё помня о злосчастном мизинце, с подозрением косился на еду, не решаясь взять палочки.
Лин Хун и Вань Гучуань, однако, медлить не стали.
Кухня династии Чэнь трёхсотлетней давности оказалась на редкость недурственной. Лин Хун даже поймал себя на легкомысленной мысли, что, если им удастся вернуться, у него будет отличный повод для хвастовства.
— Давай ешь, — Лин Хун положил в чашку Дуань Юя сочную куриную ножку. — Выбраться отсюда — дело не минутное, так зачем морить себя голодом?
Дуань Юй шумно сглотнул слюну:
— Как вы можете так спокойно есть? Неужели вам совсем не страшно?
— Страшно, ещё как, — отозвался Лин Хун. — Но коли уж попал в переделку, глупо помирать голодной смертью.
Дуань Юй вздохнул и с видом обречённого взялся за палочки.
Лин Хун подумал о тех двоих в лесу — каково им сейчас под открытым небом, без еды и тепла?
Видя, с каким аппетитом гости уплетают стряпню, хозяйка довольно улыбнулась. Однако тут же лицо её подёрнулось грустью, и она тяжело вздохнула:
— И куда запропастился этот Е Чэн? Ушёл на охоту и до сих пор не вернулся! Завтра ведь свадьба, а он и пальцем не ударил, чтобы помочь с приготовлениями.
Лин Хун поспешил успокоить её:
— Не переживайте так, хозяйка. Небо хранит добрых людей, а вы женщина на редкость душевная. Всё обойдётся, вот увидите.
Женщина просветлела:
— Твоими бы словами... Ешьте, ешьте, в котле ещё есть. А как закончите — ступайте отдыхать, посуду я сама приберу.
— Премного благодарны!
Ранней весной темнело быстро. Завершив скудную трапезу, они перебрались в отведённую им комнату.
Дом у тётушки был небогатым, свободных помещений не нашлось, так что им пришлось ютиться втроём. Из мебели здесь была лишь одна широкая кровать, зато хозяйка не пожалела для них плотных ватных одеял.
Лин Хун осмотрелся — комната была простой, но чистой.
— Жуйли, ложись на кровать. А мы с братом Суфэном устроимся на полу.
— Брат Лин, — негромко позвал Дуань Юй.
— Чего тебе?
Дуань Юй замялся, но всё же решился озвучить мучившую его мысль:
— Ты бы не называл брата Ваня «Суфэн-сюн»... А то мне из-за этого «сюн» всё время чудится «бюст»... Я теперь только на его грудную клетку и пялюсь.
Вань Гучуань:
—...
Лин Хун шутливо отвесил парню подзатыльник:
— О чём только твоя голова забита, малец?
— А как мне его ещё называть? — зашипел Дуань Юй, потирая затылок.
— Просто Суфэн, разве плохо? — пробурчал юноша.
Попрепиравшись ещё немного, они принялись стелить постели. Лин Хун, привыкший к услугам слуг, соорудил на полу нечто совершенно невообразимое.
— Это что за свинарник? — покачал головой Дуань Юй.
Лин Хун швырнул одеяло на пол:
— Раз такой умный — сделай сам!
— И сделаю! — Дуань Юй решительно засучил рукава.
Спустя минуту постель превратилась в хаотичную кучу, только развёрнутую в другую сторону.
Лин Хун:
—...
Дуань Юй:
—...
— Ладно, в гостях не выбирают, — сдался Лин Хун и пластом рухнул на эту груду ваты, мгновенно затихнув.
Дуань Юй, ворча под нос, принялся аккуратно перестилать постели заново.
В это время Вань Гучуань неподвижно стоял у окна, вглядываясь в ночную тьму.
Лин Хун приподнял голову:
— Суфэн... на что ты там смотришь?
— Иди сюда, — не оборачиваясь, позвал генерал.
Лин Хун поднялся и подошёл к окну:
— Что там?
Он вгляделся в темноту за рамой. Ночь мягкими волнами укутала деревню. То тут, то там в окнах домов ещё мерцали слабые огоньки, поднимаясь и опускаясь по склону холма, словно огненная река в бездне гор.
Шелестел ветер, в траве лениво перекликались цикады...
Вань Гучуань указал пальцем в темноту:
— Там кто-то стоит.
Лин Хун присмотрелся к дому напротив. Окна там были темны, но у самого проёма отчётливо угадывался неподвижный силуэт. Чёрная фигура застыла, уставившись прямо на их комнату.
— Это... — Лин Хун невольно отпрянул. — Как давно он там?
— С тех самых пор, как мы вошли, — Вань Гучуань нахмурился.
Они понаблюдали ещё немного. Человек напротив не шевелился, словно каменное изваяние.
— Может... просто прохлаждается у окна? — попытался пошутить Лин Хун, хотя шутка вышла натянутой.
— Вряд ли, — Вань Гучуань затворил ставни и повернулся к полу, заваленному одеялами. — Нас что, ограбили?
Лин Хун:
—...
Дуань Юй:
—...
Благодаря усилиям Вань Гучуаня постели наконец приняли надлежащий вид.
Усевшись в кружок, они принялись обсуждать события прошедшего дня.
Всё происходящее казалось диким сном, но тревога мёртвой хваткой сжимала горло каждому.
Впрочем, было ли это наваждением, злым духом или безумием — отчаяние сейчас ничем бы не помогло. Главное — выжить и найти дорогу назад.
За разговорами о пустяках они незаметно сблизились, и гнетущая атмосфера немного рассеялась.
Дуань Юй забрался на кровать, а Вань Гучуань и Лин Хун улеглись на полу.
— Сразу предупреждаю — во сне я часто ворочаюсь. Чур, не драться, — пробормотал Лин Хун, устраиваясь поудобнее.
Вань Гучуань прикрыл глаза:
— Я тоже сплю неспокойно. Так что за себя не ручаюсь.
Лин Хун лишь тихо фыркнул.
Ночь сгущалась. Вскоре со стороны кровати послышалось ровное, глубокое дыхание Дуань Юя. Но Лин Хун никак не мог сомкнуть глаз — мысль о безмолвной фигуре напротив не давала ему покоя.
Не выдержав, он бесшумной тенью поднялся, подошёл к окну и приоткрыл створку на крошечную щёлочку.
Человек всё ещё стоял там.
В той же позе, ни на дюйм не изменив положения.
Огни в деревне давно погасли, тьма стала осязаемой, даже цикады смолкли.
Но этот силуэт продолжал неотрывно всматриваться в их окно.
Лин Хуну показалось, что чужой мертвенный взгляд физически проникает сквозь щель в ставнях, касаясь его лица.
Он поспешно захлопнул окно.
В комнате царил кромешный мрак. Рядом спали едва знакомые люди, вокруг дышало злобой проклятое место. Лин Хун не был трусом, но сейчас его сердце сжалось от глухой, давящей тоски.
Вернувшись к своей постели, он обнаружил, что Вань Гучуань тоже не спит — его глаза поблёскивали в темноте.
Лин Хун тихо опустился рядом и, боясь разбудить Дуань Юя, прошептал одними губами:
— Он всё ещё там.
Вань Гучуань помолчал, а затем тихо выдохнул:
— Спи.
Этот низкий, спокойный голос подействовал на Лин Хуна удивительно умиротворяюще.
***
Глубокой ночью Лин Хун, едва успевший провалиться в тревожную дрёму, был выброшен из сна резким шумом на улице.
До слуха донеслись яростные крики, звон оружия и истошные вопли, звучавшие приглушённо, словно сквозь вату.
Сквозь щели в ставнях в комнату ворвался багровый отсвет пламени. Тени заметались по стенам, а мимо окон один за другим стали пробегать люди.
Что там стряслось?
Лин Хун дёрнулся было подняться, но сильные пальцы мёртвой хваткой вцепились в его запястье. В полумраке он встретился взглядом с Вань Гучуанем.
— Не смей, — предостерёг тот одними губами. — Забыл, что говорил мальчик?
«Ночью не выходи на улицу. Будет очень больно»
У Лин Хуна мороз пошёл по коже. Он замер, не смея пошевелиться.
Проснувшийся Дуань Юй испуганно высунул нос из-под одеяла.
Вань Гучуань приложил палец к губам, призывая к молчанию.
Юноша судорожно кивнул.
За стенами дома творилось нечто неописуемое. Мужские голоса захлёбывались в яростном крике, женщины пронзительно визжали, истошно плакали дети.
— А-а-а-а-а!! Помогите!!
— Пощадите! Не надо, прошу вас, а-а-а-а!!
— Матушка!!
— А-а-а-а!!
Лин Хун не знал, что происходит на улицах, но от этих звуков у него кровь стыла в жилах.
Вань Гучуань, прислушивавшийся к каждому шороху, внезапно напрягся. Его брови сошлись у переносицы — сквозь общий хаос он различил тяжёлые, поспешные шаги, приближающиеся к их дверям.
— Сюда идут. Быстро, прячемся!
Дуань Юй пулей скатился с кровати, заметавшись из стороны в сторону:
— В шкаф! В шкаф полезу!
Услышав шёпот генерала, он тут же юркнул в узкий платяной шкаф, тихо прикрыв за собой дверцу.
Лин Хун ещё судорожно озирался в поисках укрытия, когда шаги зазвучали у самого порога.
Времени не оставалось. Вань Гучуань рванул Лин Хуна за пояс, увлекая за собой, и они единым бесшумным клубком вкатились под кровать.
Раздался оглушительный треск.
Движимая мощным ударом ноги, дверь в комнату с треском распахнулась.
http://bllate.org/book/35893/4483679
Готово:
