Лин Хун покатился кувырком, едва не расшиб лоб о тяжелые доски ложа, но чья-то сильная ладонь вовремя прижала его голову к полу, спасая от неминуемого сотрясения.
Под кроватью было тесно. Лин Хун лежал, распластавшись на груди Вань Гучуаня, чья ладонь всё еще покоилась на его затылке. В узком пространстве они оказались прижаты друг к другу так плотно, что между ними нельзя было просунуть и лезвие ножа.
Их сердца колотились в унисон. Лин Хун чувствовал, как горячее дыхание генерала касается его виска — это щекотало, заставляя желать отстраниться, но он не смел даже шелохнуться. Упершиеся в жесткие доски колени невыносимо ныли, однако он терпел, стараясь дышать как можно тише и реже.
Косясь в узкую щель под краем покрывала, Лин Хун следил за происходящим снаружи.
В комнату вошел человек. Тяжелые шаги обутых в соболиные сапожки ног выдавали крупного, дюжего детину с мощными, налитыми силой икрами.
Как и у прочих мертвецов, его пятки не касались пола — он ступал лишь на цыпочках, отчего его походка рождала жуткий, шуршащий звук. Из опущенной к полу руки свисала массивная сабля. С ее стального лезвия непрерывно срывались тяжелые алые капли, с тихим шлепком разбиваясь о половицы.
Сквозняк, потянувший из открытой двери, загнал под кровать густой, удушливый запах свежей крови. Лин Хун почувствовал, как сердце готово выпрыгнуть из груди. Пальцы судорожно сжали ткань — то ли собственного рукава, то ли одеяния Вань Гучуаня.
Шаги медленно приближались к внутренним покоям.
С этого ракурса Лин Хун больше ничего не мог разглядеть. Боясь издать малейший шорох, он лишь слегка повернул голову, пытаясь уловить движение сапог.
Пусто. Никого.
В груди шевельнулась паника.
Ушел ли незваный гость? Где он сейчас? Ладони Лин Хуна взмокли от липкого пота.
Вдруг краем глаза он уловил какое-то шевеление сбоку. Повернув голову в другую сторону, он застыл от ужаса.
Прямо на него, заглядывая под кровать, в упор смотрело лицо!
Это был тот самый дюжий разбойник. Округлив огромные, подобные медным колоколам глаза, со сгустками запекшейся крови на небритой щеке, он кривил рот в омерзительной ухмылке. Неизвестно, сколько времени он уже молча наблюдал за ними.
— Попались, голубчики, — прохрипел он.
— Твою мать! — в ужасе вскрикнул Лин Хун.
Реакция Вань Гучуаня была молниеносной. Он резко ткнул ножнами вперед, целясь разбойнику в лицо, одновременно отпихнул Лин Хуна в сторону и мощным ударом ноги снизу вверх буквально разнес тяжелую деревянную кровать!
Массивное резное ложе взлетело, перевернулось в воздухе и с грохотом рухнуло, круша изящные оконные рамы. Раздался оглушительный треск ломающегося дерева.
Получив удар ножнами прямо по переносице, детина взвыл от боли и вскочил, вслепую размахивая своей саблей. Вань Гучуань уже на ногах. Сверкнул холодный клинок — сталь покинула ножны, устремляясь к горлу врага.
В последний миг животный инстинкт выживания заставил разбойника вскинуть саблю, принимая удар на себя.
Раздался звонкий, оглушительный удар металла о металл!
Сила удара генерала оказалась сокрушительной — разбойник не удержал оружие, его запястье вывернулось, и тяжелая сабля с грохотом отлетела в сторону.
Вань Гучуань неуловимым движением правой руки прижал остриё к его шее и без малейшего колебания полоснул по горлу. Брызнула горячая кровь.
С тяжелым глухим стуком грузное тело рухнуло на пол.
Всё произошло за долю секунды — стремительно, словно росчерк молнии в ночном небе.
Лин Хун сидел на полу, не в силах вымолвить ни слова от изумления.
"Невероятная мощь..."
Вань Гучуань тем временем быстро перевернул труп, осматривая его одежду.
— Разбойник!
Он вскинул голову и посмотрел в разбитое окно. Снаружи небо багровело от бушующего пожара. Слышался гул голосов, треск пламени — на деревню напали бандиты.
— Приглядывай за Дуань Юем! — бросил он Лин Хуну и вихрем вылетел из разгромленной комнаты.
Сердце Лин Хуна бешено колотилось. Мертвец на полу всё так же пялился на него остекленевшими медными глазищами, а из рассеченной шеи толчками изливалась темная, почти черная кровь, подбираясь к его ногам.
"Если бы не Вань Гучуань, сейчас на месте этого трупа лежал бы я".
Кое-как справившись с дрожью в коленях, Лин Хун попытался подняться. С первой попытки ноги, онемевшие от боли, подогнулись, но со второй ему удалось подняться. Он заковылял к платяному шкафу, где прятался Дуань Юй.
Взявшись за ручку, он почувствовал, какими ледяными стали его собственные пальцы.
Дверца распахнулась. Сжавшись в комок в самом темном углу шкафа, Дуань Юй дрожал крупной дрожью, его глаза были расширены от ужаса. Сквозь узкую щель он видел, как ухмыляющийся бандит заглядывал под кровать, и едва не закричал. Затем последовал страшный грохот переворачиваемой мебели, короткая схватка и фонтан брызнувшей крови. Мальчишка до крови прокусил собственную ладонь, лишь бы не выдать себя ни единым звуком.
Увидев Лин Хуна, он едва не разрыдался от облегчения.
— Не бойся, всё позади, — шепотом успокоил его Лин Хун. Взглянув на полыхающий двор, он добавил: — Побудь здесь, а я выйду разведаю обстановку.
Дуань Юй отчаянно замотал головой. Оставаться одному в этой комнате смерти казалось ему худшим кошмаром.
Немного подумав, Лин Хун протянул ему руку и помог выбраться наружу. Мальчишка еле стоял на ногах; завидев окровавленный труп у порога, он покачнулся и едва не рухнул, но Лин Хун крепко держал его за плечи. С трудом пробираясь сквозь обломки мебели, они вышли во двор.
Большая часть деревенских домов была объята яростным пламенем. Огненные языки лизали черное ночное небо, взлетая снопами искр. Воздух пропитался едкой гарью и запахом паленой плоти. С глухим шорохом рушились обугленные стропила, осыпалась черепица, но за этим грохотом скрывалось жуткое, противоестественное безмолвие.
Среди этого пылающего ада фигура Вань Гучуаня, застывшая впереди, казалась Лин Хуну бесконечно одинокой и потерянной.
Вглядываясь в ночную мглу, генерал не оборачиваясь произнес:
— Сбежали.
Нападавшие ушли так же внезапно, как и появились.
— А как же жители?.. — Лин Хун осекся на полуслове.
Взгляд его упал на реку. Вода в ней была запружена телами.
Горы трупов громоздились друг на друга. Пестрые одежды смешались с грязью и кровью, оторванные конечности качались на волнах, превращая речной поток в сплошное кровавое месиво.
Изувеченные лица покойников были бледны как полотно. Их остекленевшие, полные смертного ужаса глаза безжизненно таращились в пустоту, а приоткрытые рты словно застыли в немом предсмертном крике. Чистая вода, сбегающая с верховьев гор, омывала мертвецов и, окрашиваясь в багровый цвет, уносила эту скорбь дальше, в глубь темного леса...
"Эта багровая река... Она ведь та самая, по которой мы пришли сюда!"
Лин Хун нахмурился, осознав страшную правду.
Река веками несла в себе души сотен замученных крестьян, бурля невысказанным гневом и первобытной обидой. Триста лет окрестные деревья пили эту кровь, наливая багрянцем ветви и листья. Жуткий лес сжимал кольцо вокруг проклятой деревни, тая смертельную угрозу в ночной тени...
Не выдержав увиденного, Дуань Юй с тихим стоном повалился на землю.
На востоке затеплился рассвет, и первые лучи солнца коснулись верхушек деревьев. В ту же секунду нагромождения мертвых тел в русле начали таять, растворяясь в прозрачной воде. Чистый поток смыл последние следы бойни, и река вновь побелела, возвращая себе первозданный вид — точь-в-точь как в день их прибытия.
Ночью — река крови, днем — прозрачный ручей.
Пожары угасли сами собой. Обугленные стены и рухнувшие крыши за секунды принимали прежний облик. А убитые ночью крестьяне, живые и невредимые, один за другим выходили из своих изб. На их лицах вновь сияли простодушные улыбки. Они с любопытством поглядывали на чужаков, словно ночной кошмар был лишь наваждением, привидевшимся гостям.
Пожилая женщина с корзинкой в руках приветливо засеменила к ним навстречу. Лицо её лучилось добротой.
— Ох, батюшки! Откуда же к нам пожаловали такие статные господа? В наших краях чужеземцы — редкие гости.
— А-а-а-а! — истошно завопил Дуань Юй. Он судорожно пополз назад, вцепившись в полы халата Лин Хуна. — Бежим отсюда! Умоляю, бежим!
Лин Хун молчал. Он смотрел на бескрайнюю стену леса, обступившую деревню, и вспоминал свои тщетные попытки выбраться, когда каждый путь неизменно приводил его назад — к красному призраку посреди багровых вод.
— Тихо, не паникуй, — он опустился на корточки, прижал дрожащего мальчишку к себе и мягко похлопал его по спине. — Нам отсюда не выбраться. Не сейчас. Но мы ведь договорились, помнишь? Мы обязательно найдем дорогу домой.
Уткнувшись Лин Хуну в плечо, Дуань Юй плакал навзрыд, согласно кивая головой. Наконец Лин Хун помог ему подняться.
— Что стряслось-то с малым? — всполошилась тётушка.
Лин Хун выжал из себя бледную улыбку:
— Да так, тётушка... Заблудились в чаще, наткнулись на дикого зверя. Еле ноги унесли.
— Ах, беда какая! — запричитала она. — В лесу зверья немерено, куда ж вас понесло без проводника? Вон как дитя напугали! Раз уж сбились с пути, ступайте ко мне в дом, отдохните. Нечего по такой глухомани метаться. У нас мужики все как один охотники, ни один хищник к домам не сунется. А завтра мой сынок женится, так вы приходите к нам на свадьбу! Повеселитесь, радость с нами разделите!
— Спасибо за доброту, тётушка, — ответил Лин Хун.
Вань Гучуань, который был на целую голову выше Лин Хуна, молча посмотрел на него сверху вниз. Лин Хун встретил его взгляд.
— Идем, — негромко произнес генерал.
— Идем.
— Эй, Дуань Жуйли, только попробуй вытереть сопли о мой рукав! — спохватился Лин Хун.
Но малец уже успел основательно потереться носом о его плечо и смачно шмыгнул носом.
Лин Хун лишь обреченно вздохнул.
***
Малыш Гуй-эр проводил их пристальным взглядом темных глаз. На этот раз они не собирались брать его с собой, но мальчик неожиданно звонко крикнул:
— Матушка! Я хочу сегодня пойти с братьями!
— Ну как же так... — замялась хозяйка, не желая обременять нежданных гостей заботой о ребенке.
Но Гуй-эр уже подбежал к Лин Хуну и крепко ухватился за его ладонь. Маленькие пальчики были такими теплыми, что Лин Хун на миг позабыл о том, что этот ребенок мертв уже три сотни лет.
— Всё в порядке, тётушка, мы приглядим за ним, — мягко сказал Лин Хун.
— Ой, спасибо вам! — просияла женщина.
В деревне снова царил покой, однако никто из жителей не помнил вчерашнего дня. Несчастные были обречены бесконечно переживать те страшные сутки, когда их настигла жестокая смерть от рук разбойников. Днем река оставалась чистой, ночью превращалась в кровавый поток — этот кошмар длился триста лет. От этих мыслей у Лин Хуна защемило в груди.
Вспомнив о чем-то, он достал из шелкового кошеля на поясе завернутую в промасленную бумагу конфету и протянул её Гуй-эру. Мальчик с любопытством уставился на лакомство:
— Что это?
— Попробуй, она сладкая.
Малыш развернул бумажку, положил угощение в рот, и его глаза восторженно округлились. Лин Хун дал ему еще парочку, а одну протянул притихшему Дуань Юю.
Но никакие сладости не могли залечить раны, нанесенные тремя веками невыразимой боли.
Они снова направились к дому Ван Нинсюэ. Однако невесты опять не оказалось на месте — она всё так же собирала съедобные травы в горах.
— А когда она вернется? — спросил Лин Хун. — Мы можем подождать её здесь.
Отец семейства замялся, явно недовольный настойчивостью чужаков:
— Ну... Моя дочь завтра выходит замуж. Негоже посторонним мужчинам толочься у нас во дворе перед свадьбой. К тому же вернется она поздно, а хлопот перед торжеством невпроворот. Если у вас к ней спешное дело — приходите после венчания, прямо в покои молодых. Там со всем и разберетесь.
Старик высказался прямо и категорично, не оставив места для возражений. Лин Хун лишь устало потер виски.
Им пришлось уйти ни с чем.
У околицы они наткнулись на Цзян Цзяо. Она брела в полном одиночестве: волосы растрепаны, одежда изодрана, взгляд застывший, словно у безумной. Казалось, несчастная женщина столкнулась лицом к лицу с сущим дьяволом.
— Опять... Опять то же самое... — шептала она, содрогаясь всем телом.
***
Мужчины привели её обратно в избу гостеприимной тётушки. Добрая женщина, всплеснув руками при виде несчастной, тут же принесла сухую одежду, заварила целебный имбирный взвар и сварила горячую кашу.
Но Цзян Цзяо не притронулась ни к еде, ни к питью. Она сидела замерев, тяжело и прерывисто дыша, а в глазах её плескался первобытный, сковывающий волю ужас.
— Что произошло? Где брат Го? — как можно мягче спросил Лин Хун.
Вместо ответа Цзян Цзяо разразилась безумными рыданиями. Она плакала навзрыд, задыхаясь от собственных слез. Мужчины растерянно переглянулись, не зная, что предпринять. Тётушка попыталась обнять её, чтобы утешить, но молодая женщина в панике оттолкнула её руку:
— Не трогайте меня! Не смейте! Вы все... все вы призраки!
— Он мертв... Он мертв! Цзыгуй! — спрятав лицо в ладонях, она зашлась в беззвучном плаче, содрогаясь всем телом.
***
— Ну и темнотища... — прошептала Цзян Цзяо, испуганно вцепившись в руку мужа.
Ночная чаща казалась бездонным черным провалом. Женщина испуганно озиралась по сторонам, сердце её испуганно трепетало. Они пробирались сквозь бурелом, то и дело оступаясь в глубокие ямы.
— Осторожнее, милая, — заботливо поддерживал её Го Цзыгуй.
— Мы ведь идем в правильном направлении? — едва слышно спросила она.
— Мы прошли приличное расстояние и не вернулись к деревне, — обнадежил её супруг. — Всё должно быть хорошо.
— Что... что это такое? — внезапно зачастила Цзян Цзяо, мертвой хваткой вцепляясь в ладонь мужа.
— Где? — Го Цзыгуй проследил за её жестом.
Вокруг стояла гробовая тишина. Тьма сгущалась, превращая силуэты деревьев в уродливых чудовищ. И там, в непроглядной глубине чащи, медленно покачивалось яркое багровое пятно...
Красное одеяние беззвучно колыхалось в воздухе.
Оно двигалось из стороны в сторону, плавно и неестественно. Застыв на месте, супруги затаили дыхание, не сводя глаз с пугающего силуэта. Словно шелковое полотнище, потревоженное невидимым ветром, красная ткань струилась среди черных стволов.
Тень медленно повернулась.
Из складок багряного шелка выплыло мертвенно-бледное лицо. Женщина с налитыми кровью глазами уставилась прямо на них и медленно, жутко растянула губы в безумной улыбке.
— А-а-а-а! — истошно закричала Цзян Цзяо.
Го Цзыгуй дернул жену назад, увлекая за собой. Красный силуэт мгновенно растаял в ночной мгле.
С трудом переводя дух, Цзян Цзяо лепетала помертвевшими губами:
— Куда она делась? Куда пропала?..
Вдруг боковое зрение уловило багровую вспышку. Обернувшись, они замерли: прямо за соседним деревом стояла та самая женщина! Из-за ствола высовывалась лишь половина её бледного лица. Глаза безумно блестели, губы кривились в оскале, а из горла вырывался тихий, прерывистый клекот:
— Хе-хе-хе-хе...
— Бежим! Господи, бежим! — взвыла Цзян Цзяо, увлекая мужа за собой.
Они мчались напролом, не разбирая дороги. Однако багровая тень не отставала — она то и дело мелькала то справа, то слева между деревьями. Её улыбка становилась всё шире и безумнее, казалось, уголки рта вот-вот достигнут мочек ушей. Лишь спустя вечность безумного бега им показалось, что погоня прекратилась.
Обессиленные, они укрылись за огромным валуном. Цзян Цзяо забилась под мышку к мужу, боясь даже вздохнуть. Собственное сердце колотилось в ушах, заглушая все звуки. Они замерли, вслушиваясь в шорохи ночи.
Прошло немало времени, но вокруг царила лишь тишина. Напряжение спало.
— Всё позади, любимая, — прошептал Го Цзыгуй, нежно гладя её по волосам и целуя в макушку.
— Да... — выдохнула Цзян Цзяо, позволяя себе наконец расслабиться.
Она подняла голову и оцепенела.
Сверху, прямо над ними, висело перевернутое бледное лицо. На нем играла восторженная, хищная ухмылка. Красный призрак лежал на вершине валуна прямо за спиной её мужа!
Прежде чем Цзян Цзяо успела хотя бы вскрикнуть, мертвые руки вцепились в голову Го Цзыгуя с обеих сторон и с чудовищной силой крутанули её назад.
Раздался резкий, сухой хруст ломающихся позвонков.
Лицо Го Цзыгуя мгновенно сменилось затылком, хотя плечи и туловище остались в прежнем положении. Глаза покойного безжизненно уставились в темноту позади себя. Призрак разразился торжествующим, безумным хохотом.
— А-а-а-а-а-а!
Мир перед глазами Цзян Цзяо покачнулся, и она лишилась чувств.
***
— Когда я очнулась... вокруг была только кровь. Повсюду кровь... — Цзян Цзяо содрогалась от рыданий. — Море крови, а Цзыгуя нигде не было. Он исчез... совсем исчез...
Мужчины молчали. Дуань Юй побледнел как полотно.
"Призрак убил Го Цзыгуя... Разорвал на части, не оставив даже тела".
— Вы ведь... поможете мне его отыскать? — с надеждой прошептала несчастная, её рассудок явно помутился. — Пожалуйста... Он где-то там, в лесу... Найдите его...
Никто не решился ответить ей. Искать там было уже некого.
— Мы все умрем, да? Нас тоже убьют? — поддавшись панике, запричал Дуань Юй, мертвой хваткой вцепляясь в Лин Хуна.
Лин Хун хмурился. Как объяснить напуганному юноше то, чего он сам не понимал?
Мотивы призрака оставались загадкой. Почему она безжалостно расправилась с мужем, но пощадила жену? Быть может, её обуревала ненависть исключительно к мужчинам, а может, несчастной двигал капризный порыв безумия.
В сложившейся ситуации рассуждать о приличиях не приходилось. Оставлять Цзян Цзяо одну в её состоянии было верной гибелью, поэтому мужчины решили поселить её в своей комнате. Они были благородными господами, потому уложили женщину на кровать, а сами устроились прямо на полу, решив спать не раздеваясь.
***
В комнате повисла тяжелая, гнетущая тишина. Гибель одного из них доказала: смертельная опасность реальна, это не глупый розыгрыш.
Цзян Цзяо, укутавшись в одеяло, тихо плакала, орошая слезами подушку.
Лин Хун со вздохом перевел взгляд на спутников:
— Что будем делать дальше?
Обстановка накалялась. Просто сидеть и ждать участи — худший выход. Им нужно докопаться до истины, иначе они станут послушными марионетками в руках неведомого зла.
Если петле времени суждено повторяться изо дня в день, им никогда не дождаться возвращения Ван Нинсюэ. Даже если она возвращалась под покровом ночи, соваться на улицу после заката было равносильно самоубийству.
— Нужно попытаться изменить ход событий в цикле, — предложил Вань Гучуань.
— Но как? — Лин Хун удивленно приподнял бровь. — Что мы можем изменить? Попытаться предотвратить ночную резню? Силы слишком неравны — разбойников целая орава, все здоровые как быки. Нам втроем против них не выстоять.
У генерала, похоже, уже зрел план.
— Спим. На рассвете отправимся в горы и найдем Ван Нинсюэ там.
— Хорошо, пусть будет так, — согласился Лин Хун.
Дуань Юй тоже молча кивнул.
Перед тем как лечь, Лин Хун помедлил у окна, а затем осторожно приоткрыл створку. В темном доме напротив, у самого стекла, всё так же неподвижно замер темный силуэт, пристально вглядываясь в их сторону.
Лин Хун почувствовал, как участился пульс.
"Постойте... Этот дом ведь принадлежит семье Ван Нинсюэ?"
Жуткое зрелище. Однако, не зная брода, соваться в воду было безумием. Лин Хун не стал тревожить спутников этой новостью и молча улегся на свое место.
Но сон его был тревожным и прерывистым. Ему явилось странное видение...
— Розов персик, лик прелестен, свадебный наряд чудесен... — донесся тихий, вкрадчивый женский голосок.
Женщина в алом подвенечном платье сидела спиной к нему перед медным зеркалом, бережно наводя румяна и напевая старинный мотив.
"Кто она?"
Лин Хун сделал робкий шаг вперед.
— Расцвела весна хмельная, ива клонится живая... — незнакомка отложила кисть и бережно воткнула золотую шпильку в высокую прическу.
Вглядевшись в тусклую поверхность зеркала, Лин Хун обомлел: на него смотрело чужое мужское лицо. Он осторожно поднял руку — отражение послушно повторило его движение. Это был он, но в чужом обличье. Он сделал еще один шаг, чтобы лучше рассмотреть зеркало.
Но в зеркальной глади отражался только он один. Фигуры женщины позади него там не было!
Вдруг незнакомка медленно повернула к нему голову. На её бледном лице не оказалось ни глаз, ни носа, ни рта — лишь гладкая кожа.
— Возлюбленный Е, ты наконец вернулся? — прошелестела пустота.
Лин Хун в ужасе распахнул глаза и сел на постели, мгновенно столкнувшись взглядом с парой безумных глаз!
Прямо под кроватью, повернувшись к нему на бок, лежала женщина в красном. Её бледное лицо кривилось в жуткой ухмылке, а налитые кровью глаза неотрывно сверлили его взглядом.
— А-а-а! — вскрикнул Лин Хун, судорожно отползая назад, пока не врезался в крепкую грудь Вань Гучуаня.
— Что случилось? — сонно проморщился генерал, разбуженный сильным толчком.
— Там... там призрак! Женщина в красном! — Лин Хун дрожащим пальцем указал под кровать, но там уже никого не было.
Дуань Юй, тоже проснувшийся от крика, едва не плакал:
— Не пугай меня так... Она пробралась в дом? Что нам делать?
Цзян Цзяо сидела на краю постели. Лицо её не выражало абсолютно ничего — казалось, её душа окончательно умерла. Лин Хун шумно и прерывисто дышал, пытаясь унять бешеную дрожь.
"Проклятье... Этот призрак способен проникать даже сквозь стены. Как теперь засыпать по ночам?"
Вдруг с улицы донесся истошный крик. Послышался звон бьющейся посуды, треск ломающихся дверей.
Бандиты пришли.
Вань Гучуань решительно сбросил одеяло и набросил на плечи дорожный плащ.
— Ты куда? — Лин Хун во все глаза смотрел на него.
— Истреблю банду. Спасу людей.
Это и был его план изменить ход событий.
— Ты с ума сошел? Их же целая толпа! Как ты собираешься драться с ними в одиночку? — воскликнул Лин Хун.
Дуань Юй сжался от страха, потрясенный безумной отвагой генерала.
Взяв меч, Вань Гучуань шагнул к дверям.
— Даже если против меня выйдет миллионное войско, я не сделаю ни шагу назад. А жалкая кучка разбойников — и вовсе пустяк.
Лин Хун за свою жизнь слышал немало хвастливых речей и обычно лишь посмеивался над ними. Но из уст Вань Гучуаня эти слова прозвучали как непреложная истина. Генерал бесшумно скользнул за порог.
В комнате повисла тишина. Лин Хун и Дуань Юй растерянно смотрели друг на друга.
Снаружи вовсю кипела битва. Сквозь ночную мглу доносились яростные крики, звон сталкивающихся клинков и стоны раненых.
— Я должен взглянуть, что там происходит, — Лин Хун решительно поднялся на ноги.
Дуань Юй тут же вскочил следом — оставаться одному в темной избе было невыносимо:
— Я... я с тобой.
— Госпожа Цзян, — обернулся Лин Хун к вдове, — идемте с нами.
Цзян Цзяо лишь безучастно покачала головой, продолжая неподвижно сидеть на постели. Но оставлять её одну в полыхающей деревне было слишком опасно.
— Госпожа Цзян, прошу вас, идемте, — настаивал Лин Хун.
— Оставьте меня. Жива я останусь или умру — не всё ли равно? — безучастно прошептала она, не поднимая бледного лица.
— Госпожа Цзян, но у вас ведь есть сын! Подумайте о нем! — напомнил Лин Хун.
Женщина горько и безнадежно усмехнулась:
— Тот, кто попал в лапы к этой твари... разве может остаться в живых?
Поняв, что упрямицу не переубедить, а медлить больше нельзя, Лин Хун увлек за собой Дуань Юя.
На этот раз пожары не бушевали. Деревня тонула в густой темноте, словно погруженная в обычный глубокий сон. Но витающий в воздухе густой запах свежей крови и незримая, удушливая жажда убийства кричали о том, что это затишье — лишь маска, скрывающая кровавую бойню.
Ступая как можно тише, Дуань Юй следовал за Лин Хуном.
Черная ночь дышала опасностью, скрывая в своих складках неведомых чудовищ. Под ногами то и дело попадались отрубленные руки, лужи темной крови и скрюченные трупы с широко раскрытыми, невидящими глазами.
Дуань Юй судорожно сжал рукав Лин Хуна. Сам Лин Хун старался смотреть мимо тел, но его сердце готово было пробить грудную клетку от волнения перед лицом неизвестного.
У самого въезда в деревню лежали горы трупов. Это были разбойники.
Посреди этого мертвенного поля возвышался одинокий силуэт. С клинка Вань Гучуаня медленно стекала кровь. Статная фигура генерала казалась грозным знамением смерти, а сам он, с ног до головы забрызганный алым, походил на грозного демона, вырвавшегося из преисподней.
Лин Хун ошеломленно огляделся по сторонам.
"Он действительно перебил их всех... В одиночку".
Но ликование тут же угасло. В реке у берега по-прежнему громоздились тела безвинных крестьян, и багровые волны уносили кровь прочь, в безмолвную ночь.
Как же так?
— Ты цел? — негромко спросил Лин Хун, подходя ближе.
— Цел, — выдохнул Вань Гучуань. Он выглядел утомленным. Разбойники не отличались ратным мастерством, беря лишь числом и звериной жестокостью. Счищая кровь с клинка, он глухо добавил: — Ничего не изменилось. Я перебил бандитов, но жители всё равно погибли. Словно по мановению чьей-то злой воли.
Даже это не помогло разрушить проклятие.
Из-за горизонта поднялось солнце, возвещая о начале нового витка. Пятна крови на одеждах Вань Гучуаня исчезли без следа.
— Ох, батюшки! Откуда же к нам пожаловали такие статные господа? В наших краях чужеземцы — редкие гости, — приветливо защебетала всё та же тётушка с корзиной.
Опасаясь, как бы с Цзян Цзяо не стряслось беды, мужчины поспешили вернуться в избу.
Едва они переступили порог, к ним с радостным писком подбежал Гуй-эр и требовательно протянул ладошку:
— Конфету!
http://bllate.org/book/35893/4490692
Готово:
