Цзян Сюйянь слегка приподнял брови: добавить его в друзья было нужно, чтобы перевести деньги?
– Недорого, камера не сломалась, только объектив.
Он отправил Лэ Цзиньхуаню чек.
Лэ Цзиньхуань тут же перевел деньги по указанной сумме.
Затем он зашел на страницу профиля собеседника и немного помедлил над функцией «Не беспокоить».
– Ты же не собираешься заблокировать меня после перевода денег? – Цзян Сюйянь стоял у входа в беседку и произнес это так, будто спрашивал невзначай.
У Лэ Цзиньхуаня дрогнула рука: он включил беззвучный режим, но тут же поспешно отменил его.
Подняв голову, он улыбнулся Цзян Сюйяню:
– Нет, с чего бы.
...Черт, он ведь и вправду не собирался его блокировать, с чего это он вдруг так испугался?
Спрятав улыбку, он с безмятежным видом поднял взгляд на собеседника:
– Нет, ты судишь о благородном человеке по меркам собственного ничтожного умишка.
Цзян Сюйянь легко прикусил кончик языка.
И тихонько усмехнулся.
Выбросив мусор, он убрал телефон:
– Моя вина, пошли.
За сегодняшний день Лэ Цзиньхуань наслушался от Цзян Сюйяня извинений предостаточно.
Впрочем, принимал он их с чистой совестью.
Вернувшись в ветеринарную клинику, они увидели, что котенку уже перевязали лапку и, надев защитный воротник, усадили за поедание кошачьего корма.
Лэ Цзиньхуань протянул руку и потрогал кошачьи ушки:
– Завтра я снова приду навестить тебя.
Тощий, совсем как уличный кот, при поглаживании под кожей не ощущалось ни грамма мяса.
Котенок уже успел привыкнуть к запаху Лэ Цзиньхуаня, потерся о его руку и мягко мяукнул.
Лэ Цзиньхуань с улыбкой сделал несколько снимков кота и лишь после этого с неохотой закрыл клетку.
Обратно они снова ехали на велосипеде Цзян Сюйяня. На этот раз Лэ Цзиньхуаню не нужно было освобождать руки, чтобы держать кота, и он мог крепко ухватиться за сиденье с обеих сторон.
Правда, на этот раз Цзян Сюйянь вел велосипед очень плавно всю дорогу, и Лэ Цзиньхуань не почувствовал ни единой кочки.
Наверное, просто потому, что по дороге туда они слишком спешили. Озадаченно глядя на спину впереди, он постепенно разжал руки.
Полуденное солнце палило вовсю, ветер задувал в штанины, принося с собой прохладу.
Очень приятно.
Погода стояла жаркая, и Цзян Сюйянь крутил педали довольно быстро.
Въехав на территорию университета, Лэ Цзиньхуань воочию наблюдал, как Цзян Сюйянь отправился к дяде-охраннику возвращать велосипед.
Разве это велосипед Цзян Сюйяня?
Вернувшись, Цзян Сюйянь словно прочел недоумение на лице Лэ Цзиньхуаня.
– Мой велосипед дома, забыл взять.
Да и багажника у его байка не было.
Лэ Цзиньхуань уточнил:
– Ты так близок с охранниками?
Цзян Сюйянь протянул Лэ Цзиньхуаню бутылку ледяной воды и небрежно бросил:
– Угу.
Лэ Цзиньхуань внезапно порадовался, что отказался от своего первого, столь незрелого плана.
К счастью, Цзян Сюйянь понятия не имел, что его главный аккаунт принадлежит именно ему.
Слегка кашлянув, он нашел предлог и поспешно ретировался.
Глядя на того, кто убегал быстрее зайца, Цзян Сюйянь потер левое плечо.
Силенки у парня что надо, да и пинок получился от души.
А какая гибкость.
... ...
Вернувшись в библиотеку, Лэ Цзиньхуань снова открыл компьютер и принялся за монтаж видео.
Фотографии требовалось отретушировать — не его собственные, а фон.
Установив на компьютере всплывающее напоминание на пять с половиной часов вечера, он с головой погрузился в процесс обработки картинок.
Ретушировать изображения и монтировать видео он научился сам. Сначала он даже завел аккаунт, специализирующийся на нарезке аниме, у него набралось немало подписчиков. Особым мастером он себя не считал, но для его нужд вполне хватало, а если требовалось что-то новое, он искал руководства в сети или покупал обучающие курсы.
провозившись весь вечер, он наконец довел фотографии и видео до совершенства.
Сменив аккаунт, он опубликовал материал.
Каждый просмотр и каждая похвала под видео наполняли его невероятным чувством гордости.
Стоило ролику выйти в свет, как в комментариях тут же хлынули знакомые лица.
В основном это были его самые преданные и активные фанаты.
Вскоре прилетело сообщение от Шэнь Циня.
[Картинка отретуширована на славу, сделал меня точь-в-точь как оригинальный персонаж!]
Лэ Цзиньхуань приподнял брови: [Вали отсюда.]
Ничем подобным он не занимался, разве что слегка подкорректировал Шэнь Циня — например, уменьшил в росте или убрал выпирающие из-де одежды мускулы, чтобы не травмировать чужие глаза. Публиковать такое в своем блоге означало только марать собственный аккаунт.
Впрочем, подписчики Лэ Цзиньхуаня прекрасно знали, как выглядит Шэнь Цинь, когда изредка попадает в кадр, поэтому в таких случаях они лишь шутливо хвалили навыки фотошопа, в которых автор явно поднаторел.
Шэнь Цинь с усмешкой продолжил писать под этим видео, а затем переметнулся в WeChat: [Заскочим куда-нибудь поужинать вечером?]
Лэ Цзиньхуань: [Общий ужин с соседями по комнате.]
Шэнь Цинь: [Ну ладно.]
Взглянув на всплывающее окно на экране — пробило пол-шестого, — он открыл беседу чата 502, где Чжан Хэн уже скинул геолокацию.
Все продумано до мелочей: они оставили им полтора часа на сборы.
Закинув за спину рюкзак, он вернулся в общежитие. Там уже находились и Чжан Хэн, и Чжоу Ян.
Войдя, Лэ Цзиньхуань привычно поздоровался:
– О, вы оба здесь. Как раз вовремя, пойдемте все вместе ужинать.
Чжан Хэн бодро рассмеялся:
– Мы с Чжоу Яном как раз обсуждали, когда это вы вернетесь.
Лэ Цзиньхуань ничего не заподозрил:
– А Цзян Сюйянь еще не вернулся?
Озвался Чжоу Ян:
– Разве вы не были вместе?
Лэ Цзиньхуань:
– А?
– О, – улыбнулся он, – просто утром кое-что случилось, и он мне помог.
Чжоу Ян уточнил:
– Выходит, днем вы не были вместе?
Лэ Цзиньхуань кивнул:
– Ага.
Он взял вещи и направился в душ: стояла такая жара, что от одного лишь похода из библиотеки в общежитие он взмок с ног до головы.
Получив ответ, Чжоу Ян едва заметно улыбнулся.
Направляясь в ванную, Лэ Цзиньхуань бросил на ходу:
– Вам нужны шторки на кровати? Я, пожалуй, сегодня вечером повешу себе.
Чжоу Ян тут же замер.
– Шторки на кровать?
Лэ Цзиньхуань уже вышел на балкон.
– Угу.
Дверь ванной закрылась.
Чжан Хэн повернулся и мягко произнес:
– Давай тоже купим.
Чжоу Ян опустил голову и ничего не ответил, с болезненной чувствительностью глядя в сторону той кровати.
– Я ведь ничего такого не сделал.
Просто Лэ Цзиньхуань слишком ослепителен. Настолько, что рядом с ним становится трудно заметить кого-то еще.
Будучи со школы товарищами, Чжан Хэн прекрасно знал характер Чжоу Яна.
– Это просто вопрос личного пространства, дело не в тебе. Обычная привычка, и только.
Чжоу Ян снова покосился на ванную и с трудом подавил горечь внутри.
Чжан Хэн просто взял и спросил в групповом чате:
– Я собираюсь брать шторки, оптом дешевле. Спросил третьего и четвертого, оба согласны. Второе, тебе нужно? @Y.
Цзян Сюйянь ничего не ответил.
Наверное, не заглядывал в телефон.
Прокрутив чат вверх до утренних сообщений, Чжан Хэн подумал о том, что от Цзян Сюйяня с самого начала веяло непреодолимым холодом. Настолько сильным, что, несмотря на всю его яркость, от него хотелось отвернуться.
Словно между ним и остальными пролегла стеклянная преграда — почти прозрачная, но стоило подойти ближе, как она давала о себе знать.
Однако сегодня Цзян Сюйянь казался совсем другим.
Отложив телефон, Чжан Хэн все понял.
Лэ Цзиньхуань всего лишь принял быстрый душ и вихрем выскочил из ванной. Вернувшись к своему месту, он нос к носу столкнулся с Цзян Сюйянем, который как раз открывал дверь.
Его кровать стояла прямо у входа, и когда дверь распахивалась, она полностью закрывала угол Чжоу Яна, в то время как пространство Лэ Цзиньхуаня просматривалось насквозь.
Цзян Сюйянь поинтересовался:
– Помылся?
Лэ Цзиньхуань мысленно закатил глаза: неужто по нему не видно?
Войдя в комнату, Цзян Сюйянь закрыл дверь и положил на стол Лэ Цзиньхуаня две конфеты.
– Персиковая и клубничная.
Вытирая волосы полотенцем, Лэ Цзиньхуань уставился на сладости. Он счел это чистой провокацией, словно Цзян Сюйянь обращался с ним как с детсадовцем.
– Цзян Сюйянь, я не настолько обожаю сладкое!
Цзян Сюйянь ответил:
– Оу.
По его лицу было ясно, что он ни капельки не верит.
Забрав коробку, он протянул ее Чжан Хэну и Чжоу Яну:
– Хотите?
Чжан Хэн пришел в себя и с улыбкой вытащил одну наугад — попалась со вкусом клубники.
Если присмотреться, в этой коробке было всего три вкуса.
Клубника, персик и лимон.
Чжоу Ян помедлил секунду, а затем протянул руку и тоже наугад вытянул конфету.
– Спасибо.
Цзян Сюйянь вернул коробку на стол:
– Не за что. Когда выходим? Я пойду ополоснусь.
Чжан Хэн назвал точное время.
Прикинув расписание, Цзян Сюйянь понял, что успеет принять душ.
Достав из шкафа полотенце, он услышал голос Лэ Цзиньхуаня:
– Цзян Сюйянь, староста тебя в чате потерял.
Цзян Сюйянь полез за телефоном.
Лэ Цзиньхуань воспользовался моментом для бомбардировки сообщениями.
[Да здравствует радость: Братик!]
[Да здравствует радость: Братик, обрати на меня внимание!]
[Да здравствует радость: Ну братик, заметь меня!]
……
Он отправил больше десятка сообщений подряд.
Увидев уведомление в группе, Цзян Сюйянь ответил короткое ОК: берем на всех.
После чего отложил телефон и направился в душ.
– Ответил.
А вот отправленные Лэ Цзиньхуанем послания снова канули в лету, словно брошенные в океан.
Он так разозлился, что принялся громко хрустеть во рту той самой конфетой.
Заблокировал, точно заблокировал.
Иначе и быть не может.
Согласился пойти на ужин, а потом взял и закинул в черный список?
Чжан Хэн легонько кашлянул, и Лэ Цзиньхуань оторвался от экрана.
Чжан Хэн поддразнил его:
– Вообще-то, можно было и не отвечать в группе.
Ведь тот стоял прямо здесь.
Широко распахнув глаза, Лэ Цзиньхуань принялся очернять Цзян Сюйяня:
– У него манеры странные, просто жить не может без того, чтобы писать в чат.
В полдень было то же самое: он стоял прямо перед Цзян Сюйянем, а тот все равно строчил сообщения в беседу.
Чжан Хэн внезапно расхохотался.
– Вы неплохо ладите.
Лэ Цзиньхуань тут же возмутился:
– Кто с ним вообще ладит!
Цзян Сюйянь как раз вышел из ванной за какой-то вещью и, услышав это, бросил:
– Ага, он меня терпеть не может.
Чжан Хэн моргнул.
Чжоу Ян тоже перевел взгляд с одного на другого.
И только Лэ Цзиньхуань кипел от злости: почему от этого слова у него такое чувство, будто они играют в дочки-матери в детском саду?
Он хотел что-то сказать, но передумал, снова открыл рот и опять замолчал.
Наконец из него вырвалось:
– Иди мойся давай.
Цзян Сюйянь послушно отозвался:
– Ладно.
В его голосе отчетливо послышалась покорность.
Взглянув на те десятки сообщений, что он настрочил сегодня в телефон, Лэ Цзиньхуань издал зловещий смешок.
http://bllate.org/book/35861/4441526
Готово:
