Сказав это, он вспомнил о своем плане и торопливо поправил себя:
— Братик снимает просто потрясающе!
Слова явно противоречили друг другу. Лэ Цзиньхуань моргнул и украдкой стукнул себя кулаком.
Слегка — в конце концов, он боялся боли.
А-а-а-ай!
Приди в себя, Лэ Цзиньхуань, ты уже не тот, что вчера, помни о своем плане!
Цзян Сюйянь наблюдал за богатой мимикой собеседника: в ней проступали то раскаяние, то досада, точь-в-точь как у той кошки, которую он сфотографировал вчера на территории университета.
Она положила глаз на вяленую рыбу в его руках, потерлась о его ногу, а когда он попытался погладить ее по голове, тут же замахнулась лапой, но на середине движения вспомнила, что рыбешку еще не получила, и, хитро перекатив глаза, тихонько мяукнула.
Одно в одно.
Кончики его слов слегка дрожали, напоминая аромат роз — опьяняющий и освежающий.
Цзян Сюйянь приподнял руку и невозмутимо взглянул на человека напротив: кажется, этого он точно не гладил.
Заглушив промелькнувшее на дне глаз любопытство, он вежливо произнес:
— Извини, снимки вышли не очень. Хочешь, я скину тебе копию?
Лэ Цзиньхуань подавился:
— ...Хочу.
Уголки губ Цзян Сюйяня приподнялись в едва заметной улыбке. Достав телефон, он предложил:
— Давай добавим друг друга в контакты, я перешлю тебе фотографии, когда вернусь.
Лэ Цзиньхуань мысленно напомнил себе, что именно к этому он и стремился.
Заполучить контакт — это первый шаг!
Убедив себя, он мгновенно расплылся в улыбке:
— Хорошо, братик, я буду ждать.
Цзян Сюйянь бросил взгляд на сжатый в кулак кулак парня, спрятанный за спиной, и ответил:
— Договорились.
Цзян Сюйянь ушел, и только тогда подошел Шэнь Цинь.
— Ой-ой-ой, бра-а-а-тик...
Лэ Цзиньхуань вернул себе привычный вид местной грозы района, дерзко вскинув подбородок:
— Жить надоело?
Шэнь Цинь прижал руку к груди и заискивающе затянул:
— Да как я смею, бра-а-а-тик...
Лэ Цзиньхуань потер плечи и выругался:
— Какая гадость, проваливай.
Шэнь Цинь стрельнул глазками и изо всех сил попытался писклявым голоском:
— Разве я противный? Инь-инь-инь, ты мной пренебрегаешь, бра-а-а-тик, ты бяка.
Лэ Цзиньхуань потерял терпение.
— Шэнь Цинь, спорим, я запишу это на видео и отправлю твоей девушке?
Шэнь Цинь тут же вернулся к нормальному тону, потому что Лэ Цзиньхуань был вполне способен это сделать.
Видео, где пьяный Шэнь Цинь обнимал дерево и весь вечер страстно вопил: «Жена моя!», его девушка до сих пор хранила как зеницу ока.
— На самом деле, твой голос звучал не так уж отвратительно, даже красиво.
Он попытался прозвучать искренне.
Впрочем, это была чистая правда: Лэ Цзиньхуань говорил совершенно естественно, а благодаря приятному тембру и нарочитой сладости в голосе — если бы не долгое знакомство — Шэнь Цинь сам бы с удовольствием воскликнул: «Ну ты и мастер, братуха!».
Лэ Цзиньхуань фыркнул, поленившись спорить с Шэнь Цинем.
— Пошли быстрее, этот парик весит больше десяти цзиней!
Антигравитационный парик и правда оказался чертовски тяжелым.
Шэнь Цинь усмехнулся, и вместе с Лэ Цзиньхуанем они забрали посылку на пункте выдачи, а затем направились в отель.
Учебный год только начался, толком с соседями по комнате они еще не сблизились, а когда Лэ Цзиньхуань прибыл на заселение, в общежитии вообще никого не оказалось. Посовещавшись, они решили переночевать в гостинице, чтобы с утра пораньше собраться и поехать на аниме-фестиваль.
Повседневную одежду Лэ Цзиньхуаня вчера напрочь испортил соус от говядины по-новому, к счастью, у него в запасе оставалась еще целая коробка с вещами, отправленная в университет заранее. Теперь ее можно было забрать без возвращения в комнату.
Ему совсем не хотелось, чтобы соседи знали о его увлечении косплеем, тем более что сегодня на нем была юбка.
Семестр только начался, характеры соседей еще не изучены, так что осторожность прежде всего.
Они отправились в отель, чтобы смыть макияж и переодеться, и когда со всем было покончено, на часах уже стукнуло восемь вечера.
Собрав вещи, Лэ Цзиньхуань вместе с Шэнь Цинем вернулся в университет. Проходя мимо уличной забегаловки у ворот кампуса, он простонал:
— Ужасно хочу есть, столько сил ушло.
Шэнь Цинь, уткнувшись носом в телефон и переписываясь с девушкой, рассеянно бросил:
— Это потому что ты хилый, пары часов не выдерживаешь.
Лэ Цзиньхуань насмешливо ухмыльнулся:
— А у тебя после нескольких часов на коленях ноги до сих пор целы?
Лучше бы он об этом не вспоминал: стоило заикнуться, как у Шэнь Циня немедленно заныли колени. Какое движение было коронным у его персонажа? Стоять на коленях с клинком в руках! Что ему оставалось делать?!
Неподалеку Цзян Сюйянь услышал голоса и поднял голову. Он успел заметить лишь высокого парня, который закинул руку на плечо парню пониже, со словами:
— Забудь, когда одну позу держишь слишком долго, и вправду занеметь можно.
Тот, кто пониже, повернулся и шлепнул высокого по руке:
— Слабак — так и скажи.
Цзян Сюйянь снова перевел взгляд на камеру, отложил палочки, расплатился и зашагал прочь.
Глава 2
Когда Лэ Цзиньхуань вернулся в комнату, отсутствовал только один сосед.
Он бросил взгляд на табличку у двери: из всех жильцов лишь он числился на хореографическом факультете, еще один учился на фотографа, а двое оставшихся — на музыкальном.
Войдя и заметив, что оба парня уставились на него, он улыбнулся и представился:
— Всем привет, я Лэ Цзиньхуань.
Соседи на мгновение замерли.
Парень, что только что разговаривал у входа, обладал необычайно светлыми волосами и едва синеющими глазами, а его улыбка сияла так ярко, словно он сошел со страниц манги.
Парень в очках, выглядевший очень интеллигентно, опомнился первым. Он мягко улыбнулся:
— Привет, я Чжан Хэн.
Чуть более худенький парень не сводил с Лэ Цзиньхуаня глаз и тихонько проговорил:
— Чжоу Ян.
— Ты ведь приехал еще вчера спозаранку, да? Мы видели твои вещи, когда заселялись. Ничего себе ты ранняя пташка.
— Мой дом далеко, вот я и приехал пораньше.
— Располагайся, мы уже закончили.
— Ага, потом вместе сходим поужинать.
Чжан Хэн:
— Хорошо.
Чжоу Ян был немногословен, в основном беседовали Лэ Цзиньхуань и Чжан Хэн. Осмотрев общежитие, Лэ Цзиньхуань отметил идеальную чистоту: в общей зоне не было ни пылинки.
С улыбкой он сказал:
— В следующий раз генеральную уборку беру на себя я, извините, что сегодня доставил хлопот.
Чжан Хэн как раз приводил в порядок свой стол и, услышав это, отозвался:
— Убирались не мы, а Цзян Сюйянь, наш третий сосед. Нам просто повезло воспользоваться его трудами.
Лэ Цзиньхуань посмотрел на соседнюю кровать. Их комнаты были устроены по стандартному типу: спальное место наверху, письменный стол внизу. Изголовье одной кровати вплотную примыкало к изножью другой, промежуток между ними отсутствовал вовсе, а в образовавшемся пространстве уместились два больших шкафа.
Поскольку кровати стояли вплотную, сосед убрал не только свою зону, но и его кровать со столом — судя по всему, опасаясь, что летящая при уборке пыль все равно осядет на его половине.
Вот же благодетель!
На его щеках проступили едва заметные ямочки, когда он с улыбкой произнес:
— Как неудобно его утруждать.
Такого замечательного соседа он встретил впервые в жизни.
Чжан Хэн согласно кивнул:
— Я тоже так подумал.
Пока они беседовали, кто-то толкнул дверь.
Лэ Цзиньхуань машинально повернулся на звук и замер на пороге.
— ...Ты к кому-то?
Цзян Сюйянь посмотрел на стоящего перед ним человека. Двоих из четырех жильцов он уже знал, а стоявший перед ним парень, судя по всему, оказался соседом с соседней кровати. Такая копна волос и редкий цвет глаз невольно напомнили ему ту самую манерную кошку из университетского дворика.
— Привет, я Цзян Сюйянь.
У Лэ Цзиньхуаня в голове словно что-то щелкнуло, и он бросился к двери, чтобы еще раз взглянуть на табличку.
Список жильцов комнаты 502.
Цзян Сюйянь, факультет фотографии. Как раз строчкой выше его собственного имени.
— !
Да как так-то! Это еще и его сосед!
Не веря своим глазам, он перечитал список дважды, после чего выдавил из себя улыбку:
— Привет-привет, я Лэ Цзиньхуань.
Ну надо же, тесен мир для заклятых врагов.
Ха.
Цзян Сюйяню это выражение лица показалось смутно знакомым. Задержав на парне чуть более долгий взгляд, он отвернулся, кивнул и вернулся к своему столу, чтобы начать скидывать фотографии с камеры.
Его дом находился недалеко от этого университета, и местные пейзажи он уже успел запечатлеть. Вот только тот юноша, повстречавшийся ему сегодня, идеально подходил для снимка под кустом азиатской розы — и одежда, и общий антураж гармонировали друг с другом безупречно, а главное, сам его темперамент удивительно напоминал цветок розы.
Одинокий, гордый, противостоящий ветру, он сам по себе составлял целое произведение искусства.
У фотографа невольно зачесались руки.
Поэтому он и не удержался, подошел с расспросами.
В комнате воцарилось молчание.
Заметив легкое напряжение в воздухе, Чжан Хэн решил разрядить обстановку и обратился к Цзян Сюйяню:
— Мы тут как раз вспоминали тебя, хотели поблагодарить за уборку. Кстати, вы свободны завтра? Давайте сходим поужинать все вместе?
Цзян Сюйянь ответил равнодушным тоном:
— Пустяковое дело, не стоит благодарности. Завтра я свободен.
Чжан Хэн перевел взгляд на Лэ Цзиньхуаня:
— А ты?
Лэ Цзиньхуань уже взял себя в руки и в долю секунды принял решение скорректировать свой коварный план. На его лице расцвела улыбка:
— Да, я свободен, конечно.
Чжоу Ян бросил на Лэ Цзиньхуаня косой взгляд и молча опустил глаза.
— Я тоже.
Чжан Хэн хлопнул в ладоши:
— Отлично, тогда завтра в обед или после обеда. Да, мне в этом году исполнилось девятнадцать, а вам?
Цзян Сюйянь:
— Скоро девятнадцать.
Чжоу Ян:
— Восемь с половиной.
Лэ Цзиньхуань помолчал немного:
— Только исполнилось восемнадцать.
Почему даже в университете он снова самый младший? Начиная с младшей школы, когда они впервые остались ночевать в пансионе, он неизменно оказывался самым юным среди всех соседей.
Чжан Хэн с улыбкой заметил:
— Раз уж я тут самый старший, то завтрашний обед с меня, а в следующий раз угощаете вы.
Никто возражать не стал.
Время было уже позднее, и Лэ Цзиньхуаню следовало поскорее застелить кровать.
Он принялся шустро мотаться туда-сюда, разбирая пожитки. Посмотрев на шкафы — один предназначался ему, другой Цзян Сюйяню, — он на секунду засомневался. Ему совершенно не хотелось перекидываться хоть словом с Цзян Сюйянем, поэтому он решительно потянул на себя дверцу крайнего левого шкафа.
Его кровать стояла слева, значит, и шкаф слева должен быть его, верно?
Распахнув дверцу, он тут же захлопнул ее обратно, заметив, что внутри все забито чужими вещами.
В обычных обстоятельствах он бы занял любой свободный шкаф, но сейчас он был предвзят к Цзян Сюйяню, и все, что тот делал, казалось ему ужасным.
Он холодно и рассудительно напомнил себе: пусть этот человек — волк в овечьей шкуре, но! Уборку-то провел он, так что нельзя придираться к таким мелочам, как распределение шкафов.
Мухи отдельно, котлеты отдельно.
К тому же спальные места были строго распределены по именам на табличках, а вот на шкафах никаких имен не значилось.
С каменным выражением лица Лэ Цзиньхуань открыл правую створку.
Вопреки его ожиданиям, никакой пыли внутри не оказалось. Приглядевшись, он заметил следы влажной тряпки: Цзян Сюйянь вымыл не только внешний фасад шкафа, но и всю его внутренность!
......
Это могло означать лишь одно: данный тип — чистоплюй и опасный, чертовски правильный... психопат!
Глубоко вздохнув, Лэ Цзиньхуань аккуратно разложил свои вещи по полкам.
Стоило ему закончить с раскладкой и застелить постель, как телефон звякнул — пришло сообщение от того самого парня, чей контакт он добавил пару часов назад.
http://bllate.org/book/35861/4441520
Готово:
