Аола в нетерпении махал ему рукой неподалеку, не веря, что одноклассник и правда пришел на прием. Е Цю дружелюбно сощурил глаза и помахал в ответ.
Ола, которого отец держал за руку, не мог сразу подойти к Е Цю. Его родитель беседовал со знакомыми аристократами, так что мальчику оставалось лишь послушно сопровождать его рядом.
Появление ничем не примечательного Е Цю в большом зале не вызвало особого шума. Сообразительный слуга по спискам проводил его на почетное место для гостей, и только это привлекло к нему всеобщее внимание.
Самец-жук, который никогда прежде не появлялся в высшем свете, вдруг уселся на первое место, ближе всего расположенное к Императору Жуков. Многие тут же принялись перешептываться, гадая о его происхождении и о том, что означал этот жест Императора.
Поскольку личность Е Цю оставалась неясной, мало кто осмеливался подойти и завести разговор.
Кермо вошел в окружении свиты, словно луна среди звезд. Обычно место во главе стола принадлежало ему, и без всяких исключений. Увидев, что его законное место занял презираемый им Е Цю, он тут же пришел в ярость.
— Кто впустил сюда этого низшего самца-жука! — взбесился Кермо.
Два сопровождавших его самец-слуга тоже с враждебным видом уставились на Е Цю, посмевшего занять место их господин-самец. Они боготворили своего господина и не прощали никому, кто смел его рассердить.
Е Цю слегка потерял дар речи. Он достал свой световой компьютер, намереваясь вывести на экран пригласительный билет и показать его этому импульсивному самцу.
Кермо потерял голову от злости. Заметив, что Е Цю лишь ковыряется в световом компьютере и вовсе не собирается обращать на него внимание, он тут же замахнулся рукой, решив проучить этого не знающего субординации низшего самца-жука.
Лауленд, только что переступивший порог, застал именно эту хаотичную сцену. Самец-жук Кермо из семьи Саннацзе являлся ценным самцем уровня А, который привык к восторженному вниманию и преклонению со стороны самок, а потому не терпел ни малейшего неповиновения.
Очередная банальная сцена, где самец злоупотребляет своей властью. Лауленд с отвращением окинул взглядом окрестности: везде одни лишь жадные до зрелищ самцы-жуки да толпы следующих по пятам самцов-слуг.
Он почувствовал физическое тошнотворное отвращение, но подавил его и пресек удар Кермо, уже занесенный над лицом Е Цю.
Сила самок-жуков изначально в несколько раз превосходила силу самцов, а Лауленд к тому же был военной самкой, прошедшей строгую подготовку.
— Ц-с-с... — На нежном запястье Кермо проступили красные следы. Два самец-слуга с недобрым выражением лиц заслонили собой хрупкого господин-самец, вставая в защитную стойку против Лауленда.
— Лауленд, даже если ты вице-адмирал, за причинение вреда самцу-жуку тебе не избежать наказания.
Взглянув на внезапно появившегося Лауленда, Кермо потерял рассудок от жгучей боли в запястье. Имея на руках такие следы увечий, он вполне мог подать на Лауленда в суд через Ассоциацию защиты самцов и добиться лишения военного звания.
Тем более что тот посмел поднять руку на самца уровня А, подлинное сокровище всей Расы жуков!
— Пожалуйста, я принимаю наказание. — Лауленд не собирался любезничать с напыщенным тупицей-самцом и перевел взгляд на спасенного им жука.
Е Цю вполне успел бы увернуться, да и не рассчитывал, что кто-то бросится его защищать, в конце концов, он уже успел насмотреться на заносчивость Кермо в школе.
Окутанный высокой и мужественной тенью, Е Цю с любопытством разглядывал доброго жука, пришедшего ему на выручку. Золотые волосы и бирюзовые глаза — классическая внешность высокопоставленной самки-жука, шелковистые длинные пряди спадали на подтянутую и сильную талию, и Е Цю казалось, что он даже чувствует аромат, исходивший от кончиков волос самки.
Е Цю испугался собственных неуместных фантазий, и его щеки залил румянец: с чего бы ему вести себя как какой-то распутник и вынюхивать чужие ароматы?
Услышав, что Кермо грозит Лауленду наказанием, Е Цю встревоженно запротестовал:
— Это ты первый попытался ударить меня, а генерал-лейтенант Лауленд просто сгоряча не рассчитал силу!
— Кермо, все видели, что ты первым замахнулся на меня, а генерал-лейтенант Лауленд защищал самца-жука и не совершил никакого проступка!
Е Цю с непреклонной решимостью защищал Лауленда, и сейчас он даже радовался своему статусу самца-жука.
Лауленд никак не ожидал, что спасенный самец станет так отчаянно его выгораживать, он-то думал, что тот сочтет его вмешательство излишним.
Прищурившись, он вдруг подумал, что пылающий от гнева и спорящий с пеной у рта самец кажется ему смутно знакомым.
Лишь когда Кермо гневно выкрикнул имя Е Цю, память Лауленда прояснилась. Раньше сквозь занавесь все выглядело не так четко, но теперь он узнал: тот вежливый самец и есть его сегодняшний спаситель.
Лауленд вовсе не выглядел человеком, которому грозит наказание, вместо этого он принялся бесцеремонно разглядывать Е Цю.
В его чертах отсутствовало присущее самцам высокомерие, во взгляде читалась кристальная чистота, а послушные черные кудри так и манили запустить в них пальцы.
От жгучего взгляда Лауленда лицо Е Цю покраснело еще сильнее, однако перед лицом угроз Кермо он не отступил ни на шаг.
Обстановка стала напряженной и неловкой.
Император Жуков прибыл с опозданием. Слуги уже доложили ему о стычке в главном зале, и поначалу он даже хотел позволить своему седьмому сыну, который порядком ему надоел, немного пострадать от рук Кермо. Но появившийся новый самец Е Цю так упорно защищал Лауленда, что Императору пришлось вмешаться лично.
Увидев Императора Жуков, Кермо обрадовался так, будто встретил спасителя. Его отец состоял с Императором в кровном братстве, и Кермо с малых лет привык относиться к правителю как к родному дяде.
Хотя Лауленд и приходился Императору кровным потомком, рожден он был от презренной военной самки низкого происхождения, и Кермо не сомневался, что дядя непременно заступится за него.
После того как все жуки пали ниц перед Императором, Кермо в самых ярких красках расписал свою обиду, продемонстрировал покрасневшее запястье и взмолился, чтобы императорский дядя восстановил справедливость.
Император Жуков с готовностью откликнулся на жалобу Кермо: ему безумно нравился взбалмошный и дерзкий нрав юноши, к тому же статус самца уровня А заставлял Императора видеть в Кермо отражение собственной молодости.
Что же до Лауленда, рожденного от презренной самки-воина, то к нему Император всегда испытывал лишь презрение.
— Лауленд, это факт — ты причинил вред самцу уровня А из семьи Саннацзе.
Одним предложением Император перевернул всю суть благородного поступка Лауленда, вызвав у Е Цю бурю негодования своей предвзятостью.
Но то, что Император произнес следом, повергло его в еще больший шок.
— Как отец, я тоже не чужд личных пристрастий. Лауленд с таким трудом получил должность вице-адмирала, и я не могу допустить, чтобы его труды пропали даром. Кермо, если я отдам тебе Лауленда, загладит ли это причиненную тебе обиду и сможет ли он искупить вину своим телом и звонкой монетой?
Кермо едва верил своему счастью: он так давно мечтал придавить Лауленда к земле, покорить непокорную военную самку и посмотреть, как та будет рыдать и молить о пощаде. Одной мысли об этом было достаточно, чтобы его охватило дикое возбуждение.
http://bllate.org/book/35860/4441394
Готово:
