— Какая зацепка? — поспешно спросил Лян Суннянь.
Помощник Чэнь ответил:
— В марте этого года двоюродный брат Ли Шэнгуана, Ли Шэнцзе, стал техническим советником по безопасности в компании по производству декоративных новых материалов, принадлежащей другу Цю Шэнтина по имени Ни Цзюньмин. Угадайте, какова была его ежемесячная зарплата? Сто пятьдесят тысяч, в год получается миллион восемьсот тысяч. Если эти деньги были платой за молчание, пары спасенных лет вполне хватит на жизнь матери с двумя детьми.
Лян Суннянь недоуменно нахмурился:
— Разве с должностью технического советника по безопасности есть какие-то проблемы? Разве дело только в заоблачной зарплате?
— Конечно, не только. Проблема в том, что у Ли Шэнцзе вообще нет опыта работы в этой сфере. Он диспетчер метро, и к декоративным новым материалам не имеет ни малейшего отношения.
Лян Суннянь догадался:
— Это довольно весомое доказательство.
— На самом деле мы уже прочесали всё вдоль и поперек, едва ли не наизнанку вывернули проверки прямых родственников Ли Шэнгуана. Кто бы мог подумать, что Цю Шэнтин тоже окажется хитрым и установит двойной брандмауэр.
Лян Суннянь заметил:
— Но даже отслеживание денежных потоков не доказывает, что всё это исходило по наущению Цю Шэнтина. Лучше всего было бы найти записи переговоров или аудиозаписи разговоров между Цю Шэнтином и Ли Шэнгуаном.
— Да уж, больше всего мы переживаем именно из-за этого. Рот у жены Ли Шэнгуана заперт крепче, чем сварные железные ворота, она отказывается произнести хоть слово.
Лян Суннянь подумал немного и сказал:
— Перешли мне досье на жену Ли Шэнгуана.
— И всё же… не говорить ли директору Ляну?
— Мм.
— Третий молодой господин, вы же знаете, я человек неактерский, вечно провожу маневры у вас за спиной в обход всех правил, рано или поздно всё вскроется.
Лян Суннянь успокоил его:
— Когда вскроется, тогда и разберемся, я тебя прикрою.
Помощник Чэнь беспомощно усмехнулся.
Как только звонок завершился, его улыбка мгновенно испарилась. Обеими руками вцепившись в телефон, он с замиранием сердца и тревогой посмотрел на Лян Юньяо, сидевшего по другую сторону письменного стола.
Лян Юньяо, слышавший весь разговор от начала и до конца, никак не прокомментировал его жалкую актерскую игру, а лишь бросил:
— На этот раз прощаем, но впредь старайся как можно меньше передавать ему информацию, касающуюся дела судна Биньюэ.
Помощник Чэнь замялся:
— Если третий молодой господин станет допытываться...
— Передавай трубку мне, я отвечу сам.
Помощник Чэнь почувствовал себя так, будто с его плеч свалилась тяжелая гора, и зачастил:
— Хорошо, понял.
Он уже собрался уходить, как вдруг услышал вопрос Лян Юньяо:
— У него что, голос немного охрип?
Помощник Чэнь остолбенел, мысленно подумав: разве разговор только что не был включен на громкую связь?
Заметив слегка нахмуренные брови Лян Юньяо, он наконец вспомнил про проблемы со слухом у своего начальника и тут же припомнил:
— Кажется, да. Звучало немного глуховато и без сил. Наверное, простудился, сейчас как раз межсезонье и холодает, многие болеют.
Лян Юньяо помрачнел, погрузившись в задумчивость.
Вернувшись на свое рабочее место, помощник Чэнь шумно и облегченно выдохнул.
Хотя ему уже приходилось разыгрывать подобные сценки перед Лян Юньяо бесчисленное количество раз, он всё равно сильно нервничал. Он смертельно боялся сболтнуть лишнего и выдать Лян Юньяо перед Лян Суннянем.
Впрочем, ему самому вовсе не улыбалось быть этим двойным агентом.
Если бы не тот вечер в конце апреля, когда съехавший из Минъюаня Лян Суннянь позвонил ему и тайком поинтересовался самочувствием Лян Юньяо, — тогда он ответил честно, но перестраховался и на следующий день доложил обо всем Лян Юньяо — работалось бы ему куда спокойнее.
В итоге же он превратился в рупор для двух своих деспотичных предков.
Жаль только, что младший предок обладал еще слабыми познаниями в даосских практиках и наивно полагал, что выведывает всё невероятно скрытно, держа всё под своим мудрым контролем.
Он даже не подозревал, что в неведении пребывал он сам.
·
Спустя пять минут Лян Суннянь получил материалы, отправленные помощником Чэня.
Информация из досье на жену Ли Шэнгуана уместилась всего в несколько коротких строк:
Юэ Цин, пятьдесят один год, проживает в Апартаментах Цзитай в районе Фаньчэн, работает администратором в типографической компании. По словам соседей, она обладает мягким характером и немногословна. Вышла замуж в двадцать четыре года, в тридцать один родила близнецов — мальчика и девочку. Ничем не примечательная жизнь.
Лян Суннянь не мог этого понять.
Никаких тяжелых заболеваний, никаких игорных долгов, никаких кредитов под огромные проценты — ради чего такая обычная семейная пара решилась пойти на риск и взять на себя колоссальную сумму компенсации вместе с десятью годами тюремного заключения ради Цю Шэнтина?
Перелистнув страницу, он увидел данные на дочь Ли Шэнгуана.
Ли Цань, студентка третьего курса математического факультета Цзяньдаоского университета.
Лян Суннянь бросил взгляд на фотографию и внезапно замер.
В этот момент дверь толкнул Сюнь Чжан, держа в руках букет роз шампань:
— Это прислал Цю Шэнтин.
Лян Суннянь перевел взгляд с фотографии на Сюнь Чжана. Тот озадаченно посмотрел на него в ответ и спросил:
— Что делать с этими цветами?
— Забери себе.
— И даром не надо. Этот Цю Шэнтин такой банальный, ухаживает — и сразу дарит розы? Какая избитая древняя методика. — Сюнь Чжан холодно скривился, заметив, как Лян Суннянь поднимается с места и берет пальто. — Ты куда?
Лян Суннянь загадочно улыбнулся ему:
— Если свободен, поехали со мной.
Сюнь Чжан в полном недоумении уселся в его машину.
Белый Porsche Macan Лян Сунняню подарил Лян Юньяо, планируя, что тот будет тренироваться во время летних каникул, обошлось это недорого.
Но когда пришли результаты о зачислении и Лян Суннянь поступил в Цзяньдаоский университет, Лян Юньяо тут же купил квартиру в Минъюане неподалеку от кампуса, до которого пешком было всего восемь минут, и машина лишилась своего первоначального назначения. Лишь когда Лян Суннянь открыл свою компанию и занялся делами, автомобиль снова пустили в дело.
Правда, прошло всего несколько дней, как Лян Юньяо самовольно нанял для него водителя и без лишних слов прислал его прямо в офис. У водителя были пожилые родители и маленькие дети, и смотрел он на Лян Сунняня с таким трепетом, что тот чисто по-человечески не смог отказаться.
Именно поэтому, несмотря на то что эта машина принадлежала Лян Сунняню уже целых пять лет, садиться за руль самому ему доводилось считанные разы.
— Ты… передачи-то различаешь? — с опаской поинтересовался Сюнь Чжан.
Лян Суннянь решил подразнить его и, указав на режим парковки, заявил:
— Это же движение вперед, верно?
— А? — испуганно пискнул Сюнь Чжан и крепче вцепился в ремень безопасности.
Лян Суннянь рассмеялся и плавно тронулся с места.
Вся дорога прошла на удивление гладко — по крайней мере, в задние бамперы чужих машин они не врезались, так что застрявшее в горле сердце Сюнь Чжана наконец вернулось на место. Он повернулся к Лян Сунняню:
— Так что за дела такие, чего ты тут таинственность развел?
— Хочу кое-что узнать о жене Ли Шэнгуана. — Издалека заметив высотки Апартаментов Цзитай, Лян Суннянь начал снижать скорость и перестраиваться.
— Ли Шэнгуан — это… — Сюнь Чжана вдруг озарило. — Капитан судна Биньюэ! Ты расследуешь это дело?
Лян Суннянь ничего не ответил.
Сюнь Чжан понимающе усмехнулся:
— Я же говорил. Тебе всё еще не всё равно.
— До чего мне не всё равно?
— До твоего брата. Кому еще в этой жизни, кроме твоего брата, было дело до тебя?
Лян Суннянь напустил на себя суровый вид:
— Ни капли мне не не всё равно.
В этих словах сквозило такое лицемерие, что Сюнь Чжан едва сдерживался, чтобы не ткнуть его носом в правду. Он пару минут вглядывался в лицо Лян Сунняня, а затем внезапно спросил:
— Вы что, пробили эту проклятую стену между вами?
Едва он договорил, Лян Суннянь резко ударил по тормозам.
Из-за инерции обоих резко качнуло вперед. Сюнь Чжан испугался, но, к счастью, сзади никто не ехал. Он с тревожным стуком прижал руку к груди:
— Я… я ничего такого не имел в виду, просто предположил…
Лян Суннянь по-прежнему смотрел перед собой, однако его ресницы слегка подрагивали, словно в приступе защитной реакции.
На самом деле Сюнь Чжан уже давно догадывался, что отношения между Лян Суннянем и Лян Юньяо были далеки от обычных братских.
Потому что обычно отстраненный и язвительный Лян Суннянь перед Лян Юньяо преображался до неузнаваемости: он мог повиснуть на руке Лян Юньяо, подпрыгивая от радости, часами болтать с ним по телефону или же первым делом выпрашивать у него подарок, едва получив повышенную стипендию.
Сначала Сюнь Чжан даже не думал ни о чем таком, пока в один из вечеров на первом курсе магистратуры он не вернулся в общежитие за полночь после репетиторства. В тот период Лян Суннянь пропадал над диссертацией и ночевал в комнате для студентов. Сюнь Чжан уже собирался провернуть ключ в замке, как заметил, что дверь приоткрыта. Заглянув внутрь, он замер на месте.
Всю его душу сковало оцепенение.
На краю кровати сидел облаченный в строгий деловой костюм мужчина, а стоявший перед ним Лян Суннянь, не успев даже договорить, с нетерпением бросился на него, привычным движением усевшись верхом на бедрах мужчины и крепко обхватив руками его шею. Он жалобно хныкал на то, какая жесткая у него постель и как сильно выжимает его научный руководитель, словно на него свалились все несчастья мира. Руки мужчины так и лежали по бокам от кровати, он не шевелился. Лян Суннянь же продолжал льнуть к нему всем телом, готовый буквально раствориться в этом человеке.
Приглядевшись, Сюнь Чжан с ужасом понял, что тем мужчиной был Лян Юньяо.
Эту тайну Сюнь Чжан хранил в глубине души, не смея даже думать об этом слишком глубоко. И вот теперь, когда Лян Суннянь наконец припарковал машину, он больше не смог сдерживаться и выпалил:
— С тех пор как полгода назад ты съехал из Минъюаня, ты выглядишь так, будто из тебя вытряхнули всю душу, с каждым днем становишься всё бледнее и изнуреннее. Что в конце концов произошло между тобой и твоим братом? Как вы умудрились докатиться до такого?
Лян Суннянь молча сидел неподвижно.
Он не смел легкомысленно возвращаться в воспоминаниях к той ночи.
В часы полуночного кошмарного бреда в его ушах до сих пор звучал голос Лян Юньяо: «Няньнянь, не надо так. В моих глазах ты всё еще ребенок».
Он повернул голову, встретившись взглядом с пытливыми глазами Сюнь Чжана.
Как ему было объяснить? Об этом было слишком тяжело говорить.
В тот день он потратил уйму времени, чтобы привести себя в порядок, восторженно и трепетно ждал, а в награду услышал лишь холодное: «Няньнянь, я не испытываю к тебе подобных чувств».
Лян Суннянь никогда прежде не слышал об Апартаментах Цзитай.
Судя по названию, он представлял себе высотный жилой комплекс, но, добравшись до места, обнаружил перед собой целый квартал старых многоэтажек.
Сплошные серо-белые здания напоминали детали уродливого конструктора, хаотично нагроможденные по обе стороны узких переулков. Густая сетка решеток против взлома тянулась из зеленых окон, сливаясь с разрозненными балконами и воздушными переходами с натянутыми палками для сушки белья, которые полностью заслоняли солнце. С капающей одежды в сыром воздухе срывался затхлый запах плесени.
Сюнь Чжан шел впереди Лян Сунняня и, заметив, как тот морщится и зажимает нос рукой, тут же замахал руками, пытаясь отогнать запах жареных устриц от уличного лотка.
— Никогда не бывал в таких местах, да? Дом моей бабушки раньше находился в точно таком же квартале. Тесновато, конечно, но народу много, шумно и весело. Только вот солнца совсем не видно, и белье никогда по-настоящему не сохнет.
Бормоча это, он бросил взгляд назад и увидел, что Лян Суннянь в каком-то отрешенном трансе замер на месте. Тот слегка закинул голову и остекленевшим взглядом уставился на одно из окон многоэтажки.
— Ты чего? — Сюнь Чжан попятился назад.
Лян Суннянь пробормотал:
— Мне кажется, в детстве я жил в точно таком же доме.
— Да с чего бы? С чего бы семье Лян… — Сюнь Чжан осекся на полуслове, решив, что это шутка, но на середине фразы его внезапно озарило.
Лян Сунняня усыновила семья Лян.
http://bllate.org/book/35833/4437461
Готово:
