Он поднялся с постели девятнадцатой наложницы, не спеша позавтракал и лишь тогда соизволил осведомиться у подчинённых, уже разместивших Фэнь Цзиня в гостинице:
— Ну что там у князя Дуаня?
Его доверенный человек Янь Хэ осторожно прислуживал ему:
— Его высочество князь Дуань ничего особенного не изрёк, только прислал визитную карточку. Мол, по императорскому указу прибыл в Шучжоу усмирять мятеж и желает нанести визит уважаемому дяде.
Он особенно выделил слово «дяде».
Будучи приближённым, Янь Хэ прекрасно знал, где у господина чешется, и ловко льстил, не вызывая подозрений: ведь только его господин удостоился такой чести — чтобы старший сын императора Великой Янь называл его «дядей».
Император изначально имел двух братьев, но ветвь старшего пресеклась, так что Вэнь Яо и впрямь остался единственным представителем рода.
Как и ожидалось, на лице Вэнь Яо мелькнула тень горделивой усмешки, но он тут же сдержал уголки губ и произнёс:
— Раз князь Дуань столь почтителен, устроим сегодня вечером в павильоне Тинфэн приём в его честь.
Всё же не удержался и добавил:
— Всё-таки парень разумный, понимает, что должен навестить своего дядюшку. После смерти матери ему пришлось нелегко в доме семьи Чжан… В будущем…
Но тут же одёрнул себя. Сыновья первой и второй императриц рано или поздно столкнутся — в этом не было сомнений. А Вэнь Яо был далёк от сентиментальности. Вдруг слишком пышный приём заставит Фэнь Цзиня подумать, будто он готов поддержать его в борьбе за трон? Это было бы крайне неразумно.
Чжан Чэнхуэй — не из тех, кого можно недооценивать. Стоит ли из-за нелюбимого принца вступать с ним в конфликт?
Поразмыслив, он велел Янь Хэ:
— Пусть будет семейный ужин. Пусть несколько сыновей выйдут поприветствовать гостя.
Так он избежит недоразумений: чиновники Шучжоу не станут ошибочно полагать, что он поддерживает князя Дуаня, а старейшина Чжан не заподозрит его в двуличии.
В тот же вечер Фэнь Цзинь с несколькими телохранителями заранее прибыл в резиденцию наместника. Янь Хэ проводил его к павильону Тинфэн, радушно говоря:
— Младшие господа уже ждут вас в павильоне. Господин очень обрадовался, узнав, что вы прибыли по указу для усмирения бандитов.
Его взгляд скользнул по стражникам князя и задержался на одном — особенно высоком и крепком, с грозным лицом и гладко выбритой бородой. Тот выглядел весьма внушительно, и Янь Хэ невольно бросил на него ещё один взгляд.
Фэнь Цзинь в душе презрительно усмехнулся. По его статусу даже наместник Шучжоу должен был лично встречать его у городских ворот, не говоря уже о сыновьях Вэнь Яо, которые даже до главного входа не потрудились дойти! Но он давно привык к подобному пренебрежению. Все они делали ставку на сына семьи Чжан и старались держаться от него подальше.
Однако внешне он не выказал ни тени обиды, с живым интересом разглядывая сад:
— Дядюшка Вэнь, хоть и военный, но сад устроил изумительно! Искусные горки, журчащие ручьи, извилистые галереи… Кто не знает, подумает, будто попал в пейзажи Цзяннани!
Янь Хэ, чувствуя неловкость из-за того, что молодые господа не вышли встречать гостя, улыбался особенно тепло, надеясь загладить упущение хозяина. Услышав, что князь Дуань ничуть не обиделся, он немного успокоился:
— Многим элементами этого сада занимался второй молодой господин. Он страстно увлечён ландшафтным искусством, поэтому господин поручил ему всё оформление.
Так, болтая и смеясь, они вскоре добрались до павильона Тинфэн.
Сыновья Вэнь Яо, услышав доклад слуг, вышли встречать гостя у входа в павильон и сопроводили Фэнь Цзиня к месту. Лишь спустя некоторое время появился сам Вэнь Яо, сопровождаемый молодой и соблазнительной наложницей.
Фэнь Цзинь встал и поклонился, назвавшись племянником. Вэнь Яо без малейшего смущения принял поклон князя. Снаружи один из телохранителей князя тихо проворчал:
— Старый мерзавец Вэнь Яо чересчур важничает! Принял поклон князя Дуаня — неужто не боится, что лет ему не хватит?
Его сосед, более осмотрительный стражник, тихо урезонил:
— Главарь, не болтай лишнего. Ждём сигнала изнутри.
Вэнь Яо много лет правил в Шучжоу, живя в роскоши и не зная забот. Он не видел причин проявлять особую учтивость к князю Дуаню. За столом одно за другим подавали изысканные яства и вина, а рядом с Фэнь Цзинем уселась прекрасная наложница Гуйюнь, которая то и дело ненароком прижималась к нему.
Старший сын Вэнь Яо весело заметил:
— Его высочество князь Дуань обладает такой благородной внешностью! Обычно Гуйюнь никогда не бывает столь внимательна к гостям.
Остальные три сына одобрительно захлопали:
— Верно, брат прав!
Старший продолжил:
— Раз Гуйюнь так очарована князем, а он, вероятно, прибыл в спешке и окружён лишь грубыми стражниками без заботливой спутницы, отец, не подарить ли ему Гуйюнь?
В знатных домах часто держали красивых наложниц для развлечения гостей. Во время пира они могли подавать вино и танцевать, а если гость проявлял интерес, ночевали с ним. Иногда их даже дарили.
Вэнь Яо громко рассмеялся:
— Гуйюнь — лучшая из всех моих наложниц! Князь, не отказывайтесь!
Фэнь Цзинь в столице никогда не позволял себе вольностей с наложницами за пиршественным столом, но сейчас обстоятельства изменились. Он тут же схватил белоснежную ручку Гуйюнь и радостно воскликнул:
— В таком случае племянник с радостью примет дар!
Вэнь Яо обрадовался: «Молодец, понимает, с кем имеет дело!»
Пир подходил к середине, но Фэнь Цзинь ни словом не обмолвился о бандитах в Шучжоу и тем более не просил помощи Вэнь Яо в борьбе за трон. Он словно твёрдо решил избегать деловых разговоров. Даже когда старший сын по намёку отца попытался завести речь о служебных делах, князь Дуань мягко, но решительно прервал его:
— Мы с дядюшкой Вэнем столько лет не виделись! Так приятно общаться, братец, не стоит портить вечер делами!
Старший сын и Вэнь Яо обменялись многозначительными взглядами и подали знак Гуйюнь: пусть хорошенько напоит гостя. Уверенные, что всё под контролем, они расслабились.
Фэнь Цзинь, чей запас вина был невелик, быстро оказался в окружении — отец, сыновья и соблазнительная наложница атаковали его со всех сторон. Вскоре он «потерял равновесие», и его бокал упал на пол.
Мгновенно в павильон ворвался могучий стражник, стоявший у дверей, и, словно ураган, бросился прямо к Вэнь Яо. Холодный клинок лег на шею наместника, и тот мгновенно протрезвел от ужаса.
— Что это значит, князь Дуань? — выдавил он.
Наложница Гуйюнь уже визжа и ползком отползла в угол, дрожа от страха.
В тот же миг над резиденцией взлетели три сигнальные ракеты, и все телохранители князя ворвались внутрь, мгновенно обезвредив сыновей Вэнь Яо, которые, опьянённые вином, не могли даже пошевелиться.
Фэнь Цзинь выпрямился, и в его глазах не было и следа опьянения. С отвращением отстранив Гуйюнь, он подошёл к Вэнь Яо и вежливо, будто не он приказал держать наместника на мушке, произнёс:
— Дядюшка, не волнуйтесь. Сейчас разберёмся, кто этот негодяй.
Обратившись к стражнику, он вежливо спросил:
— Прошу, скажите, что вы делаете?
Вэнь Яо чуть не лишился чувств от ярости:
— Фэнь Цзинь, не прикидывайся! Это же твой человек! Разве ты его не знаешь?
Слуги в павильоне остолбенели от страха и пытались убежать, но у дверей стоял страж с обнажённым мечом. Слуги Вэнь Яо опоздали и теперь лишь кричали снаружи:
— Господин!
Но телохранитель князя предупредил:
— Кто пошевелится — ответите за голову вашего господина!
Никто не осмелился двинуться.
Фэнь Цзинь оставался невозмутимым и учтивым:
— Дядюшка, не сердитесь! Вы же знаете, отец меня не жалует, так что людей с собой привёз немного — всего двух стражников. Этот же… я нанял его в дороге. Кто он такой — не имею ни малейшего понятия.
— Ты… ты… — Вэнь Яо не знал, верить ли ему или просто задохнуться от гнева. — Разве можно так небрежно набирать телохранителей?
Тем временем стражник, облачённый в форму, громко расхохотался прямо в ухо Вэнь Яо:
— Старый пес Вэнь! Сколько раз твои люди сражались с нами на горе Гошань, а ты даже не узнал меня в лицо?
Вэнь Яо в ужасе вытаращился:
— Ты… ты Чжай Ху? Главарь бандитов с горы Гошань?
Первый главарь, сбривший густую бороду, выглядел вполне пристойно в одежде стражника, но разбойничья хватка осталась. Одной рукой он держал меч, другой — пучок волос Вэнь Яо, будто собирался срезать ему голову, как репу:
— Старый мерзавец, будь осторожен! А то дрогнет рука — и твоя голова покатится. Не взыщи!
Фэнь Цзинь миролюбиво посредничал:
— Нет-нет! Уважаемый главарь, давайте поговорим спокойно!
Вэнь Яо едва не лишился чувств. «Какой же ненадёжный император! — думал он в бешенстве. — Послал сюда такого безалаберного болвана, что бандитский главарь спокойно проник в резиденцию!»
Он хотел облить Фэнь Цзиня потоком ругательств, но клинок у горла заставлял молчать:
— Уважаемый главарь, давайте поговорим спокойно! Всё можно уладить, только не волнуйтесь!
Его мозг, затуманенный вином, наконец заработал. Окинув взглядом сыновей, связанных стражниками, он всё понял:
— Фэнь Цзинь! Император послал тебя усмирить бандитов, а ты осмелился сговориться с ними?
Князь Дуань улыбнулся, как небожитель:
— Дядюшка, не говорите так грубо! Племянник ведь не сговаривался, а проводил вербовку! Вербовку!
* * *
Князь Дуань сначала обезвредил наместника Шучжоу, затем предъявил императорский указ и объявил себя уполномоченным усмирить мятеж. Чиновники Вэнь Яо пришли в ужас:
— Разве не говорили, что наместник и император — как братья?
Именно поэтому они так беззастенчиво следовали за Вэнь Яо в Шучжоу, не ожидая, что их когда-нибудь постигнет расплата.
На самом деле Фэнь Цзинь получил указ усмирить бандитов, но вместо этого арестовал самого наместника. Всю семью Вэнь поместили под стражу, провели конфискацию имущества, открыли склады с зерном и раздавали продовольствие голодающим, тем самым усмиряя бунт беженцев.
Заместитель командира Цинь Цзо был вызван в резиденцию наместника и растерянно спросил:
— Ваше высочество… Разве мы не должны усмирять бандитов?
В столице князь Дуань славился лишь своей красотой, статусом старшего сына императрицы и хронической головной болью, которую не могли вылечить. Все считали его изнеженным и болезненным юношей. О его способностях никто и не подозревал.
— Корень бед в Шучжоу — не в бандитах и беженцах, а в чиновниках, — спокойно объяснил Фэнь Цзинь. — Отец повелел мне усмирить мятеж, но не указал, как именно. Цинь Цзо, вы ведь знаете: Вэнь Яо спас императору жизнь, но теперь он злоупотребляет этой заслугой и попирает законы государства. Если не остановить его сейчас, беда станет неисправимой. Император это понимает, но не может сам сказать об этом. Приходится сыну брать грех на душу.
Цинь Цзо подумал: «После усмирения Шучжоу вся столица узнает о талантах князя Дуаня. Только генерал Чжан, пожалуй, не обрадуется».
— Если вы испугались, Цинь Цзо, можете вернуться в столицу, — предложил Фэнь Цзинь, явно готовый к рискованному предприятию.
Но Цинь Цзо был из тех, кто не боится идти против генерала Чжана. Многолетнее пребывание в тени лишь закалило его решимость:
— Я готов следовать вашим приказам, ваше высочество!
* * *
Ду Хуань в последнее время чувствовала себя на горе как рыба в воде.
Несколько дней назад у второй жены началась сильная боль в животе. Даже старейший лекарь лагеря не мог остановить мучительные спазмы и кровотечение.
Тётя Лань была в панике. Она, как ураган, втащила Ду Хуань в покои второй жены. Хотя сама она не могла иметь детей, она прекрасно понимала, как сильно Чжай Ху ждёт рождения этого ребёнка. Поэтому она переживала даже больше, чем сама мать.
Старый лекарь вышел, обливаясь потом, и объявил приговор:
— Я бессилен. Вторая жена теряет ребёнка.
Тётя Лань стиснула зубы:
— Не верю!
И потащила Ду Хуань внутрь.
Ду Хуань в ужасе воскликнула:
— Тётя Лань, я ведь не разбираюсь в женских болезнях! Это же не моя специальность!
— Неважно! — настаивала тётя Лань. — Ты должна спасти этого ребёнка! Иначе главарь с ума сойдёт от горя, когда вернётся!
— Но разве тебе не приятно, что он будет страдать? — удивилась Ду Хуань. — Почему ты так переживаешь?
— Приятно мне?! — Тётя Лань сама чувствовала противоречие. — Раньше я думала: пусть мучается, мне будет приятно! Но когда услышала, что с ребёнком беда, первая мысль была: как же он сам будет страдать, когда узнает? Понимаешь?
Ду Хуань, никогда не доверявшая мужчинам, не могла понять таких сложных чувств:
— Не понимаю. Он причинил тебе боль, а ты, видя его страдания, сама страдаешь за него? Прости, тётя Лань, но ты уже почти святая.
Ду Хуань смотрела на неё с недоумением: та была красива и дерзка, вовсе не похожа на святую.
http://bllate.org/book/3581/389174
Готово:
