Несмотря на бесперебойные поставки духовных фруктов, Сюаньгуан, казалось, почти не вырос. Было лишь заметно невооруженным глазом, что его чешуя стала еще чернее и блестяще, а глаза — еще более осмысленными, так что выглядел он весьма внушительно.
Разумеется, так казалось только Цзян Янюю. Би Синь же каждый раз, глядя на этого духовного зверя, думала, до чего же он безобразный. Она не понимала, зачем какой-то духовный зверь отрастил такое круглое брюхо: ни красоты в этом не было, ни грации, свойственной нормальным духовным зверям, и даже выводить его на людях казалось стыдно.
Так думала не одна лишь Би Синь: любой в Секте Сюаньтянь, кому довелось повидать Сюаньгуана, разделял это мнение. По этой причине Цзян Янюй очень редко выводил Сюаньгуана за пределы Пика Опадающих Облаков, где они жили.
Цзян Янюй был сыном бессмертного во втором поколении. Помимо Сюаньгуана, у него водились и другие духовные звери, и все они несли в себе крохи крови Расы драконов: одни летали по небу, другие бегали по земле. Среди них выделялся статный крылатый конь с белоснежным телом, золотистой гривой и хвостом, а также копытами, из которых сами собой рождались золотые облака. Его пара крыльев была пернатой и золотой, а в глазах мерцал пронзительный свет, создавая поистине выдающийся облик.
Впервые увидев его, Цзян Янюй чуть слюной не поперхнулся: неужели такая тварь и впрямь существует на свете? Руки его сами собой потянулись ощупать скакуна то тут, то там. Крылатый конь проявил немалое разумение и послушно опустил голову, позволяя Цзян Янюю ее погладить.
Шерсть на гриве этого коня оказалась необыкновенно мягкой, и Цзян Янюй просто не мог оторваться, а потому не удержался и тут же испробовал зверя в деле.
Как и следовало ожидать, впечатления от езды оказались великолепными. Такие контрактные духовные звери необычайно чутко воспринимают эмоции хозяина, а потому способны совершать полет на редкость плавно и без малейшего дискомфорта для седока.
Этот конь был уже стар и прехитер, а потому при прежнем Цзян Янюи пользовался большой любовью. Кормили его ежедневно куда лучше, чем остальных духовных зверей, что было вполне естественно: никто бы не посмел обидеть столь чудесного бессмертного конька, даже некогда заносчивый и властный Цзян Янюй.
Вернувшись в свою пещеру для медитаций с чувством полного удовлетворения, Цзян Янюй едва переступил порог, как Сюаньгуан, отдыхавший на полу, внезапно поднял голову и пронзительно уставился на него.
Заметив этот взгляд, Цзян Янюй повернулся к нему и озарил его лучезарной улыбкой.
Сюаньгуан обратил внимание, что на бледных щеках юноши играл легкий румянец, в глазах еще таился след недавнего возбуждения, а главное — Сюаньгуан уловил от него запах какой-то скотины. Запах этот был не только густым и насквозь пропитанным сильной агрессией, но казался таким, будто норовил целиком окутать Цзян Янюя.
Сюаньгуан и бровью не повел, но сразу догадался, откуда взялось это амбре. От того крылатого коня.
Тот крылатый конь обладал высоким рангом и более чистокровной кровью Расы драконов, подавляя прочих духовных зверей своей аурой. Характером же он походил на хозяина — был деспотичен и злопамятен, и стоило ему остаться хоть капельку голодным, как остальным духовным зверям уже не доставалось ни крошки.
Сюаньгуан выпустил струю белого пара, с мрачным видом улегся обратно и накрыл голову крылом.
Цзян Янюй подошел ближе, протянул руку и дернул его за крыло:
— Гуатай, не хочешь прогуляться?
Сюаньгуан чуть шевельнул крылом, никак на это не отреагировав.
Цзян Янюй снова дернул его за крыло и заметил, что перепонки стали значительно толще и крепче, а на ощупь — куда сильнее, чем прежде. Он неожиданно усмехнулся и принялся щекотать основание крыла Сюаньгуана.
Хотя все тело Сюаньгуана покрывала чешуя, на суставах она была гораздо тоньше, поэтому он отчетливо ощущал это щекотное онемение. Он невольно пошевелил крылом и вытянул голову, толкнув руку Цзян Янюя.
Цзян Янюй протянул руку и поскреб его по подбородку:
— Что, недоволен?
Не дожидаясь ответа от Сюаньгуана, Цзян Янюй приподнял его подбородок, заглянул в фиолетовые глаза и соблазнительным тоном произнес:
— Пойдем со мной прогуляемся, я подарю тебе одну вещицу.
Сюаньгуана было не так-то просто умаслить, но перед чем он действительно не мог устоять, так это перед тем, как Цзян Янюй обращался к нему столь нежным тоном. Он вечно чувствовал, что ему невероятно трудно отказать такому Цзян Янюю, а потому все же поднялся.
Цзян Янюй прикинул его рост и заметил:
— Гуатай, ты в последнее время, кажется, совсем не подрос.
Тут же рассмеявшись, он добавил:
— Забыл, что ты у меня ненасытный пожиратель золота.
Судя по всему, Цзян Янюй неустанно подозревал, что Сюаньгуан внезапно вырос вдвое лишь потому, что поглотил предостаточно духовных фруктов и пилюль.
Сюаньгуану хотелось возразить, что по сравнению с тем показушным крылатым конем он ел совсем немного.
Но при мысли о том, сколько всего он сожрал из запасов Цзян Янюя, у него не хватало духу спорить с чистой совестью.
Человек и зверь покинули Пик Опадающих Облаков и направились за пределы секты.
По пути им то и дело попадались люди. Хотя Цзян Янюй давно знал, что в Мире Самосовершенствования все сплошь писаные красавцы и красавицы, увидев их воочию, он все равно испытал легкий трепет. С предвкушающим взглядом оглядывая проходящих мимо заклинательниц, он мысленно вздохнул: «Ну просто рай для мужчины».
Цзян Янюй пользовался немалой известностью, и знакомые сослуживцы-собратья по секте то и дело подходили поприветствовать его. Держались они не слишком сердечно, но приличия соблюдали. Впрочем, нашлось и несколько человек, которые подошли с куда большей теплотой и фамильярностью, окликнув его:
— Старший брат Цзян!
Эти люди были прежними прихвостнями Цзян Янюя. Зачинщика звали Бай Юйлян: высокий, с утонченными чертами лица, а под глазом у него темнела красная родинка в виде слезинки. Бросив беглый взгляд на стоявшего рядом Сюаньгуана, он усмехнулся:
— Старший брат, а твой духовный зверь и впрямь заметно подрос, да еще научился летать! Уж не скормил ли ты ему какие редкие сокровищницы небес и земли, раз он такой стал?
Сюаньгуан посмотрел на них, и на дне его глаз промелькнула легкая злоба.
Прежний Цзян Янюй не мог заставить Сюаньгуана повиноваться, и эти молодчики вызвались сами выдрессировать зверя вместо него, однако потерпели полную неудачу, после чего уже несколько дней не показывались на глаза Цзян Янюю.
Привязанный у самого хвоста Сюаньгуана огромный красный бант перестал раскачиваться и медленно поник.
Цзян Янюй глянул на них и невозмутимо спросил:
— У вас что-то случилось?
Увидав, что тот не поддерживает беседу, Бай Юйлян сменил тему:
— Старший брат, куда это ты направляешься?
Цзян Янюй ответил:
— Я иду на рынок купить кое-что.
Бай Юйлян улыбнулся:
— Мы как раз тоже туда собрались, давай тогда пойдем вместе.
Цзян Янюй возражать не стал. Пройдя несколько шагов, он заметил, что Сюаньгуан не поспевает за ними, и снова обернулся к нему:
— Чего встал?
Протянув руку, он тронул губы едва заметной улыбкой:
— Хочешь, я возьму тебя за лапу?
Сюаньгуан: «……»
Охваченный странным трепетом, он протянул лапу.
Цзян Янюй крепко зажал ее в ладони, а на его губах заиграло мягкое баюкающее выражение:
— Прилипала ты этакий, ну просто спасенья от тебя нет.
А про себя Сюаньгуан думал лишь о том, что рука у него очень теплая.
Его опущенный длинный и толстый хвост тихонько приподнялся и несколько раз качнулся позади, а ярко-красный бант так ослепительно сиял под лучами солнца.
Подобная сценка с заигрываниями показалась Бай Юйляну и остальным донельзя странной. Переглянувшись, они не удержались и спросили:
— С чего это старший брат стал так возиться с этим духовным зверем? Уж не таится ли в нем какая диковинная особенность?
Цзян Янюй с абсолютно серьезным видом изрек:
— Он обладает выдающимися задатками и необычайной костной структурой, в будущем непременно добьется великих успехов.
Те лишь недоверчиво переглянулись, но распространяться дальше не стали и предпочли отшутиться — в конце концов, все они были лишь подручными Цзян Янюя.
Зрелище, где Цзян Янюй выгуливает духовного зверя за лапу, выглядело чересчур двусмысленно, а потому привлекало немало внимания учеников. Бай Юйлян и его спутники испытывали неловкость, которую трудно было передать словами, а глядя на самого Цзян Янюя, они ощущали какую-то странную чужеродность.
И верно: откуда на лице Цзян Янюя могло взяться выражение, граничащее с такой нежностью?
Все они чувствовали себя не в своей тарелке, однако придавать слишком большого значения переменам в Цзян Янюе не стали. По крайней мере, улучшение его нрава не сулило им ничего, кроме выгоды.
Время было еще раннее, но на торговой улице уже кишел народ, толпясь и суетясь вовсю.
Пользоваться летающими артефактами на рынке запрещалось, однако над порядком бдительно надзирали патрульные из городской стражи, передвигавшиеся на парящих мечах. Если приглядеться повнимательнее, можно было заметить, что все до единого патрульные облачены в форменные одежды Секты Сюаньтянь.
Поскольку рынком заправлял практикующий стадии Великого Достижения из Секты Меча Секты Сюаньтянь, а за спиной торговцев стояла сама секта, нет ничего удивительного в том, что ученики охотно брались за поручения по патрулированию.
Цзян Янюй, не отпуская лапы Сюаньгуана, направился прямо к одной из лавок. Хозяин лавки, судя по всему, был с ним знаком: завидев юношу, он тут же расплылся в льстивой улыбке, а голос его стал приторно-мягким:
— Молодой господин Цзян, заказанная вами Пилюля Круглой Сущности прибыла.
При звуках слов Пилюля Круглой Сущности на лице Бай Юйляна отразилось нескрываемое изумление, да и остальные застыли с тем же выражением.
Пилюля Круглой Сущности требовала огромных затрат на изготовление, но при этом являлась совершенно бесполезной пустышкой. Предназначалась она исключительно для скармливания духовным зверям, а ее главнейшим свойством было растворять поперечную кость в гортани зверя, после чего тот получал способность разговаривать на человеческом языке.
Однако на деле пилюля эта считалась крайне бесполезной: между духовным зверем и его хозяином существовал контракт, дававший им тонкую духовную связь без всяких слов, а развившись до определенного уровня силы, зверь и сам был способен избавиться от этой кости.
Раз уж Цзян Янюй вознамерился купить столь диковинную пилюлю, нетрудно было догадаться, что предназначалась она для шагающего рядом зверя.
Хозяин лавки тоже обратил внимание на спутника Цзян Янюя. Его дотоле безупречная улыбка на миг замерла, а в мыслях промелькнуло: если скормить пилюлю такой зверюге, это лекарство определенно пропадет даром.
Впрочем, что бы ни роилось у него в голове, на лице не дрогнул ни один мускул. Лишних слов он тоже не травил, велев подмастерью вынести из задней комнаты ту самую Пилюлю Круглой Сущности.
И пусть пилюля славилась своей бесполезностью, состав ингредиентов в ней был сложнейшим и включал немало редких целебных трав, из-за чего цена взлетала до небес. Но для сына бессмертного во втором поколении Цзян Янюя подобные траты были по карману.
Он без малейших колебаний расплатился и поднес золотистую пилюлю прямо к пасти Сюаньгуана, ласково приговаривая:
— Проглоти-ка это, и сможешь разговаривать.
Сюаньгуан собственными глазами видел их сделку с лавочником и никак не ожидал, что пилюля куплена для него. Отныне буря чувств в его груди стала еще запутаннее: он мялся, не решаясь открыть пасть.
Заметив его упрямство, Цзян Янюй сам протянул руку, разжал ему пасть и насильно впихнул пилюлю внутрь.
— Мужчине не пристало вечно мяться и телятся, — наставительным тоном произнес Цзян Янюй.
Сюаньгуан поначалу хотел выплюнуть лекарство, но, услышав эти слова, на секунду замер и послушно проглотил его.
Пилюля подействовала незамедлительно: стоило ей опуститься в брюхо, как Сюаньгуан ощутил разливающееся по всему телу тепло. Тут же опустив голову, он изверг наружу глоток чистой воды, чувствуя, как горло освобождается от любых преград.
Цзян Янюй радостно улыбнулся:
— Ну же, скажи мне пару слов.
Сюаньгуан: «……»
Встретившись взглядом с полными ожидания глазами Цзян Янюя, он приоткрыл рот:
— Я...
Говорить и впрямь получалось, но голос звучал хрипло и отвратительно.
И все же сердце Сюаньгуана зашлось от жара, а внутри поднялась какая-то необъяснимая буря чувств:
— Я... Я не Гуатай.
Его хриплый голос звучал так, будто прошел сквозь пламя. Невыразимое чувство неполноценности подступило к горлу, из-за чего он заговорил еще тише:
— Мое имя... мое имя Сюаньгуан.
Произнеся это едва слышно, он вновь вскинул голову и почти торжественно повторил Цзян Янюю:
— Меня зовут Сюаньгуан.
Цзян Янюй никак не ожидал, что первой фразой станет именно это. Уголки его губ тронула еще более глубокая улыбка, и он с привычной лаской погладил зверя по голове:
— Сюаньгуан? Имя красивое... Но ведь... ты мой Гуатай, верно же?
Сюаньгуан: «……»
От подобной лучезарной улыбки у него слегка закружилась голова, а щеки снова вспыхнули:
— ...Мм.
Вся та бездонная злоба и ненависть, что таились на дне его души, в один миг растаяли под этой улыбкой. Разве мог он теперь игнорировать такую улыбку из-за какого-то имени?
http://bllate.org/book/35808/4433771
Готово:
