Они пошли вслед за стариком.
Замыкал группу Шан Хуаньнянь. Едва он сделал первый шаг, как под сводами музея восковых фигур ожили динамики:
«Пять часов утра. Пять часов утра».
Услышав объявление, Чоу Ту слегка побледнел. Его худшие опасения подтверждались.
Правила «Маршрута Рассвета» гласили: в любой игре рассвет наступает ровно в шесть утра.
До рассвета оставался всего час.
Однако этот промежуток — с пяти до шести утра — Береговые гости звали по-особому: «Шаг до Рая». С одной стороны, успешный финал маячил буквально перед носом. С другой — это было время неизбежного приговора, вынесение которого от них уже не зависело.
С наступлением пяти часов мир игры преображался до неузнаваемости, и предугадать эти изменения было невозможно. Повезёт — выберешься, не ударив палец о палец; не повезёт — сдерут три шкуры; а если удача отвернётся окончательно, столкнёшься с редчайшим смертельным тупиком, где сгинут абсолютно все, кроме Преодолевшего маршрут.
Но нынешний рейс и без того изобиловал аномалиями: «Защита золотого тела бессмертия» не работала, игра шла на одиночные ставки… Что же приготовит им финальный «Шаг до Рая»?
Тук-тук-тук.
За спиной раздались шаги.
Гадать не приходилось — сзади что-то происходило.
Даже самые пугливые из них, вроде Сяо Чжоу и Чжан Цинь, пройдя через кошмары этой ночи, усвоили главную заповедь: не делать глупостей. Никто не обернулся.
— Ха-ха…
— Ха-ха-ха-ха…
Из сумрака донёсся жутким эхом смех. Голоса накладывались друг на друга: тихие, мягкие, но сливающиеся в леденящую душу какофонию.
Шаги за спиной становились всё громче и чётче — словно к невидимой процессии примыкали новые участники, неторопливо и размеренно следуя за ними шаг в шаг.
— Режиссёр Чоу… может, глянем назад? — Сяо Чжоу судорожно сглотнул, подавая Чоу Ту знаки взглядом.
В этот момент сзади раздался женский вопль:
— Подождите меня! Подождите! Спасите!
Сяо Чжоу вздрогнул, решая, не очередная ли это уловка восковых фигур, но стоявший рядом Чоу Ту без колебаний обернулся.
За ними и впрямь бежали Лу Ин и тот толстяк, Чжан Жэнь!
Выглядели они ужасно. Особенно Чжан Жэнь: половину его тела облепила мутная, похожая на жидкий воск масса. Она уже успела полузастыть, поэтому он мог лишь неуклюже хромать и подпрыгивать на одной ноге.
Оба мчались из последних сил, словно безумные, буквально карабкаясь вперёд. И то, что гнало их в смертельном ужасе, заставило и остальную пятёрку мгновенно прибавить ход.
За их спинами коридор рушился.
Но это не было привычным обрушением стен — сама реальность распадалась на части. Стеновые панели рассеивались в воздухе искрящейся пылью, обнажая смежные галереи, заставленные восковыми фигурами. Но эти истуканы не стенали и не плакали, как прошлые, — напротив, они едва сдерживали смех, плечи их судорожно подрагивали, а из восковых уст вырывалось глухое хихиканье.
Позади простиралась лишь зияющая пустота, тогда как впереди тянулся целик нетронутого коридора. Процессия двигалась на самой грани небытия.
— Не останавливаться, — отрезал Чоу Ту с ледяным выражением лица. — Неизвестно, живы они или уже превратились в восковых монстров. Ни в чём им не уступать и на просьбы не откликаться.
Четвёрка вздрогнула и наперебой закивала, мысленно освежая в памяти то самое первое правило музея.
Но стоило им прибавить шагу, как идущий впереди управляющий оглянулся с ехидной ухмылкой:
— Куда же вы так спешите, господа? Мои стариковские ноги за вами не поспевают.
Лицо старика расплывалось в добродушной мине, но в узких щелочках его глаз Чоу Ту разглядел ядовитую злобу и затаённую ненависть.
Старик двигался не спеша, нарочито замедляя ход и вынуждая остальных плестись следом.
Лу Ин и Чжан Жэнь наконец нагнали основную группу. Пятёрка не заговаривала с ними, но и прогонять не стала. Ошалевшие от ужаса беглецы не смели издать и звука — несмотря на охватившую их панику, они так и не решились нарушить мрачное молчение шедших впереди.
Стены музея продолжали рассыпаться за их спинами. Восковые фигуры сбивались в плотную толпу, шагая вослед и издавая мерзкое злорадное хихиканье. Словно привязанные, они держались ровно в шести метрах позади — не нападали, но и не отставали ни на шаг.
Нервы у всех были на пределе. Никто не знал, куда в итоге приведёт их старый пройдоха.
Бесконечный коридор упёрся в тупик с единственной дверью. Управляющий остановился и обернулся к людям с сияющей ухмылкой:
— Вот мы и пришли. Здесь хранятся экспонаты, доставленные из других коллекций. Взгляните на них — авось и отыщете нужную фигуру.
Подсказка казалась невероятно ценной, однако сердце каждого сжала смутная тревога. Прежде они полагали, будто разгадка кроется в теле, которым овладел маньяк, но теперь тот исчез, и перед ними открылся совершенно иной путь.
Последний час игры встал перед ними непреодолимой пропастью.
Не дав им опомниться, старик распахнул дверь и приглашающе замер.
За порогом царила непроглядная, таинственная тьма.
Люди переглянулись в замешательстве. Заметив их колебания, орда восковых фигур за спиной мгновенно сделала несколько шагов вперёд.
Гул тысячи подкованных шагов заставил воздух содрогнуться, а по коже беглецов побежали крупные мурашки.
Их загоняли внутрь.
Выстроившись вереницей, они под глумливым взором управляющего перешагнули порог тёмного проёма.
Едва глаза Чоу Ту привыкли к полумраку, как он невольно перевёл взгляд на Шана Хуаньняня. Тот ответил ему точно таким же мгновенным, понятным без слов взглядом.
Это была та самая мастерская восковых фигур.
Осознав это, Шан Хуаньнянь резким движением обернулся. На этот раз дверь не исчезла: она всё так же стояла на месте, открывая вид на ровные, бесконечные ряды восковых истуканов в коридоре.
Однако стены мастерской на этот раз пустовали. Исчез и стоявший по центру стол — вместо него возвышалась какая-то скульптурная группа, накрытая белым защитным полотнищем.
На стенах и полу чётко проступали всё те же багровые подтёки. Приглядевшись, можно было заметить: форма и рисунок кровавых брызг один в один повторяли прежние.
Они вернулись туда, откуда начали.
— Вот те самые фигуры, что мы одолжили, — произнёс старик и, подойдя ближе, сорвал белую ткань.
Под полотном обнаружились четыре восковые фигуры, застывшие в единой композиции.
Это было семейство с того самого портрета. Вот только лица родителей и старшего брата исказились от дикого ужаса, а их шеи и груди были испещрены глубокими кровавыми порезами. На лице же младшего сына застыл отвратительный, безумный восторг.
Скульптуры воспроизводили позы с фотографии, чинно восседая на стульях. Вот только если младший брат сидел вполне естественно, то остальная троица смотрелась так, словно с места жестокой расправы притащили окровавленные трупы и насильно придали им эти деревянные, мёртвые позы.
У Сяо Чжоу волоски встали дыбом, к горлу подступила тошнота. Он уже сделал шаг назад, как вдруг ощутил подошвами что-то странное.
Пол заливала алая краска. Вглядевшись в багровые ручейки, он понял: три восковые фигуры истекали настоящей кровью.
http://bllate.org/book/35775/4626642
Готово:
