Жалкая участь постигла легендарного маньяка! Разбойник, некогда державший в страхе весь Париж и наводивший ужас на горожан, ныне прислуживал ищейкой двум деспотам. Один из них смотрелся откровенным головорезом, хотя в душе пребывал в неменьшей растерянности, второй же казался безобидным, но на деле являлся самым настоящим, лютым тираном.
Способность чуять местный холод превратила его в подобие ищейки, с точностью указывающей нужный след.
На этот раз под надзором тирана Шана дух маньяка и помышлять не смел об одержимости. Чоу Ту больше не пришлось отогревать застывшие тела по одному, выкуривая призрака. Свалив оцепенелых спутников в общую кучу, он скинул одежду и принялся энергично растирать их.
К моменту, когда Сяо Чжоу и Чжан Цинь очнулись, Режиссёр Чоу уже успел избавиться от пиджака, куртки и рубашки. С мрачнейшей миной ему приходилось демонстрировать окружающим рельефный, прекрасно подкачанный торс.
Подле него Шан Хуаньнянь мёртвой хваткой удерживал маньяка. На лице актера застыло привычное выражение невозмутимого спокойствия, и лишь едва заметный румянец, высыпавший на скулах под глазами, выдавал скрытые эмоции.
Первым, что увидела очнувшаяся Чжан Цинь, были подтянутые мышцы Чоу Ту. Вторым — лежащий рядом Шэнь Инчжи. Лицо девушки сменило с десяток оттенков: она смущённо вспыхнула, тут же потемнела ликом и, наконец, забилась в панике.
— Умоляю, спасите его! — выдохнула она.
Прежде Чжан Цинь недолюбливала Чоу Ту, но остекленевшее, ледяное тело жениха повергло её в такой ужас, что молить о помощи оставалось только его.
Из-за выходки Шэнь Инчжи их отряд раскололся, поставив всех под удар. Осадок в душе остался у каждого, но бросать человека на произвол судьбы никто не собирался.
Чоу Ту с удручённым видом оглядел свой обнажённый торс. Скрепя сердце, он перевёл взгляд ниже... ещё ниже, пока взор не упёрся в брюки.
«Чёрт...»
Какие трусы он надел перед посадкой на лайнер? Только не говорите, что те фиолетовые, с кружевной оторочкой...
Лицо режиссера потемнело, точно дно старого котла. Чем больше он об этом думал, тем сильнее укреплялся в наихудших подозрениях.
Чжан Цинь смотрела на него с надеждой. Находясь без сознания, она понятия не имела, каким образом Чоу Ту возвращает людей к жизни. Знай она, что спасение требует сдирания штанов на глазах у всех, её бы наверняка скрутил тошнотворный спазм.
— Кхм... — выцедил Чоу Ту. — Спасать надо, спору нет. Но вы... отвернитесь пока.
— Не надо!
Смышлёный ассистент моментально раскусил терзания шефа. Игнорируя подозрительный взгляд Чжан Цинь, способный снять слой жира, Сяо Чжоу с ухмылкой подошёл к режиссёру.
— Ты чего? — спросил Чоу Ту.
— Режиссёр Чоу, присядьте, — хихикнул Сяо Чжоу.
Все недоуменно переглянулись. Чоу Ту и сам замешкался, но раз у Сяо Чжоу нашёлся способ обойтись без стриптиза, спорить не стал и послушно опустился на корточки.
Потерев ладони, Сяо Чжоу бросил злорадный взглядик на Шэнь Инчжи, после чего... подхватил Чоу Ту за стопу.
В руках ассистента оказалась кожаная туфля, в которой при малейшем движении хлюпала жидкая масса.
Чоу Ту, Шан Хуаньнянь и Чжан Цинь замерли в немом ошеломлении.
С крайне двояким чувством, кляня про себя Шэнь Инчжи, втянувшего всех в эту заваруху, Сяо Чжоу брезгливо наклонил обувь и принялся капля за каплей цедить подогретую жидкую массу на застывшего бедолагу.
Окаменение спало. Шэнь Инчжи глухо закашлялся — дыхание вернулось, хотя в себя он пока не пришёл. Нахмурившись, парень продолжал метаться в тисках кошмара.
Чжан Цинь, не отводя глаз, дежурила подле него, наблюдая, как к нему возвращается жизнь.
— И какая муха его укусила? — пробурчал Сяо Чжоу, возвращая обувь владельцу. — Из-за его бзиков чуть сами не сдохли.
— На прежних маршрутах таких пруд пруди, — тихо вздохнул Чоу Ту.
— Пруд пруди кого? Идиотов, ищущих смерть на ровном месте? — не унимался ассистент. — Я вот вполне адекватен!
— У вас разные ситуации, — качнул головой Чоу Ту. — Он здесь в самом уязвимом положении. Впервые попал на Маршрут, на руках беспомощная девушка, кругом непроглядная неизвестность, да ещё и положиться совершенно не на кого.
Прищурив левый глаз, режиссёр с нерезким цыканьем добавил:
— Силы защитить нет, а бремя ответственности давит. Похож на окотившуюся кошку: дёргается от каждого шороха, в любом пустяке видит смертельную угрозу. Сам слаб до предела, но из последних сил топорщит шерсть и шипит, пытаясь казаться грозным хищником.
— Так вот почему он так взвинчен и бросается на всех? — осенило Сяо Чжоу.
— Именно.
Ассистент только покрутил головой.
— Что, есть другие соображения? — поинтересовался Чоу Ту.
— Никаких. Просто удивился, что ты заговорил как нормальный человек.
—...
Пока они разговаривали, густой дым, заволакивавший старый музей, начал рассеиваться.
«Четыре часа утра. Четыре часа утра».
Воспользовавшись замешательством, призрак маньяка прошмыгнул мимо. И весьма своевременно — на Чоу Ту из одежды оставались одни брюки. Случись новый рецидив окаменения, господину режиссёру пришлось бы оголяться окончательно.
Впятером они вернулись к маркерной доске.
Белая доска стояла на прежнем месте без каких-либо сюрпризов, однако на её поверхности проступила третья надпись:
[Правило третье: следите за тем, чтобы экспонаты полностью соответствовали оригиналам]
Под экспонатами заведомо подразумевались фигуры из Зала Современности. А вот оригиналы...
Все обернулись, разглядывая покрытые копотью и сажей восковые изваяния.
— Я-то надеялся на свежую улику, — с досадой насупился Сяо Чжоу. — А это мы и так поняли.
Остальные угрюмо молчали. Логика разгадки обрисовалась отчётливо, но как воплотить её на практике?
— Нет, — тихо возразил Чоу Ту. — Здесь есть зацепка.
— Какая? — Шан Хуаньнянь повернулся к нему.
— «Полностью», — чеканя слова, пояснил Чоу Ту. — Вот главное слово.
— Ну да... А как проверить полную идентичность? — подала голос Чжан Цинь.
Чоу Ту усмехнулся:
— А как я нашёл вас?
Глаза присутствующих мгновенно вспыхнули.
Логика была безупречна: если фигурам в Зале Современности заданы те же свойства, то стоит наполнить помещение дымом и раскалить воздух, как восковые двойники станут для призрака обжигающим адом. Перетащив тварь туда и устроив поджог, они сразу поймут, кто фальшивка. Единственная скульптура, в которую маньяк сумеет вселиться без дикого визга и ожогов, и окажется чужеродным элементом — той самой разгадкой.
Затаившийся среди статуй призрак:
«...»
Душа его ушла в пятки перед дурным предчувствием.
— А чем поджигать-то? — огляделись остальные, принимаясь обшаривать углы.
Но осмотр ничего не дал: кроме самого воска, горючих материалов в зале не наблюдалось.
— Мало развести огонь, надо ещё переманить маньяка в Зал Современности, — задумчиво проговаривал Шан Хуаньнянь. — Неизвестно, рассеялась ли там иллюзия... — Внезапно взглянув на предмет перед собой, киноимператор встрепенулся, сделал пару шагов и протянул руку.
Его пальцы столкнулись с чужими.
Чоу Ту повернул голову, хитро прищурившись и вскинув бровь.
Шан Хуаньнянь отдёрнул руку, будто ожёгся, и смущённо отвёл взгляд.
— Всё нормально, — проронил Чоу Ту, поворачиваясь к остальным, хотя уголки его глаз продолжали цепко фиксировать реакцию актера. — Я нашёл и горючее, и способ розжига.
Троица тут же обступила его.
Посмеиваясь, Чоу Ту костяшками пальцев постучал по деревянной раме доски.
http://bllate.org/book/35775/4608806
Готово:
