Однако, когда Чэн Юэ увидел, что в графе предполагаемых исполнителей главных ролей значится Цзян Шу, он подумал: к черту всё, пусть все отступят в сторону, дайте дорогу брату Цзяну.
Режиссёром картины «Пыль под изящными туфельками» был У Кунь, славившийся в индустрии своими высочайшими требованиями. Он не брал бесталанных интернет-знаменитостей, выезжающих исключительно на внешности; даже от признанных мастеров старой школы он требовал безусловного соответствия образу, а если те не подходили на роль, отказывался от них без колебаний.
Чэн Юэ прежде почти не снимался в кино, так что закономерно относился к числу тех, с кем У Кунь обычно не работал. Задействовав связи компании и обойдя множество людей, задолжав бесчисленные одолжения, он наконец добился драгоценной возможности пройти пробы.
Сцена, которую У Кунь поручил ему разыграть, была невероятно сложной: это был эпизод жесткого противостояния и лавирования между Ши Шу и Ло Хуэйюйем, перерастающий в финале в неконтролируемый эмоциональный взрыв.
Цзян Шу на площадке не было, поэтому У Кунь выбрал для подыгрывания Чэн Юэ другого актёра. Однако Чэн Юэ в тот момент думал лишь о том, как Цзян Шу воплощает образ юного танцора, и сам того не заметив, полностью погрузился в роль.
Когда он пришел в себя, у самого его уха уже звучал полный восторга голос Режиссёра У: Твоя игра заставила меня поверить, что ты и есть Ши Шу, Ши Цзысинь. У Кунь замолчал на мгновение, после чего задумчиво произнес: Твоё ощущение персонажа до боли напоминает Цзян Шу. Создается впечатление, будто эти роли созданы специально для вас. Вы не просто вживаетесь в образ — казалось бы, дух персонажа уже вселился в вас.
Тогда ни Цзян Шу, ни Чэн Юэ не могли постичь глубокий смысл слов У Куня.
Чэн Юэ знал лишь одно: ему довелось увидеть столь потрясающий, ослепительный танец Цзян Шу, что с того самого мгновения он уже не мог перестать преследовать его по пятам.
……
На следующий день.
Цзян Шу, волоча ноги с тяжелыми темными кругами под глазами и непрерывно зевая, вошел в гримерную.
Благодаря щедрости Чэн Юэ, всю прошлую ночь он провел в воспоминаниях, раз за разом просыпаясь от кошмаров. Промучившись до второй половины ночи, он в конце концов просто вышел на балкон и прокурил добрую половину оставшихся часов.
Гример, невероятно манерный парень, заметив состояние Цзян Шу, сложил пальцы щепоткой и всплеснул руками: Ой, в таком виде ты сегодня ни за что не сможешь стать нашей главной красавицей!
Цзян Шу невольно усмехнулся от его слов, но стоило ему поднять взгляд и увидеть Чэн Юэ, сидевшего перед соседним туалетным столиком, как улыбка мгновенно исчезла с его лица.
Чэн Юэ как раз закреплял накладные пряди для традиционной мужской прически с конским хвостом. Заметив входящего Цзян Шу, он тут же засиял парой темных щенячьих глаз и бодро окликнул: Доброе утро, брат Цзян! От резкого поворота головы он неловко дернул себя за волосы, тихонько шикнул, после чего гример с обреченным вздохом вернул его на место. Выглядел он точь-в-точь как глуповатый крупный пес.
Цзян Шу опешил, напустил на себя ледяной вид, сдержанно поздоровался в ответ, а затем молниеносно перевел взгляд на помощника Сяо Сюя, и в голосе его прорезались холодные нотки: Ты прекрасно знаешь, что я не делю гримерную с другими.
Сяо Сюй работал с Цзян Шу еще со времен окончания университета и прекрасно ведал о том, как сильно тот в последнее время страдал от бесконечных головных болей из-за всевозможных неприятностей. Тихонько замявшись, он ответил: Брат Цзян, это личное указание Режиссёра У — чтобы вы с братом Юэ делили одну гримерную на двоих. С этими словами он таинственно подступился к самому уху Цзян Шу и участливо добавил: Пребывание под одной крышей помогает лучше наладить контакт, чтобы во время съемок химия была ярче.
Цзян Шу из последних сил сдержался, чтобы не задать столь нелепый вопрос вроде какая еще химия, и перевел внимание на стол, где обнаружил стакан латте с тоффи и фундуком.
Цзян Шу безумно любил подобные до приторности сладкие вещи. Поднеся стакан к губам, он сделал глоток: волна приторной сладости омыла кончик языка, мгновенно прояснив его затуманенный с недосыпа разум.
Пока гример наносил на лицо Цзян Шу защитную базу, он с кислым выражением в голосе протянул: Эту новинку только сегодня завезли, это же лимитированная серия! К ней даже дарят подвеску в виде кролика к осенним праздникам, мой парень ни за что не согласился бы стоять за ней всю ночь в очереди. Как же повезло брату Юэ.
Цзян Шу поперхнулся, уставившись в зеркале на играющего в телефон Сяо Сюя, и безмолвно вопросил взглядом: ?
Сяо Сюй с улыбкой чуть кивнул в сторону Чэн Юэ.
Цзян Шу повернулся к Чэн Юэ. Тот извлек из кармана сияющую белоснежную подвеску-кролика в шарфике и принялся крутить на длинном пальце металлическое кольцо брелока. Устремив на Цзян Шу невинный щенячий взгляд, он виновато затянул: Брат Цзян, я был неправ. Мне не следовало так поступать с тобой прошлым вечером. Возьми этого кролика, не сердись на меня больше, прости, пожалуйста?
Сяо Сюй в шоке выронил телефон: ? Вы виделись вчера вечером? Брат Цзян, что ты сделал с братом Юэ? Почему он выглядит таким обиженным?
Цзян Шу: .
В конце концов Цзян Шу все же допил тот кофе. Сначала он наотрез отказывался принимать кролика, но стоило ему встретиться взглядом с глазами Чэн Юэ, как сердце дрогнуло, и он просто сунул игрушку в руки Сяо Сюя, велев тому поступать с ней как заблагорассудится.
Во рту все еще стоял приторный привкус, и Цзян Шу машинально подумал: слава богу, на сегодня поцелуев в сценарии нет. Переодевшись в сценический костюм, он с неуклюжим видом зашагал плечом к плечу с Чэн Юэ на съемочную площадку.
Сегодня снимали самую первую сцену, открывающую весь фильм, в которой были задействованы абсолютно все исполнители главных ролей.
На площадке их уже ожидали Цинь Юаньчжоу, Юй Юань и Нин Сяо. Цинь Юаньчжоу исполнял роль Гу Юя, хозяина Ло Хуэйюя, Юй Юань играл младшего брата Ло Хуэйюя — Ло Юньгэ, а Нин Сяо предстал в образе канцлера Цзи Шанву.
Действие фильма разворачивалось в вымышленной династии. Цзян Шу был облачен в роскошный наряд куртизанки — его одежды поражали воображение своей сложностью и великолепием, и всю дорогу Чэн Юэ любезно приподнимал подол его юбок, из-за чего Сяо Сюй выглядел совершенно лишним человеком, получающим зарплату ни за что.
Прежде Цзян Шу занимался классическим китайским танцем и нередко облачался в костюмы с длинными водными рукавами, однако ему еще никогда не доводилось носить столь вычурные и кричащие наряды главных красавиц, не говоря уже о тяжелом гриме, который заставлял его чувствовать себя крайне неуверенно.
Более того, Цзян Шу с некоторой тревогой заметил, что с самого начала все присутствующие на площадке впились в него взглядами, словно прилипчивая жвачка.
Если от съемочной группы другого и не ждали, то исполнители главных ролей тоже таращились на него во все глаза, не моргая, будто увидели какое-то невиданное диковинное создание.
Заметив это, Чэн Юэ без лишних слов шагнул вперед, заслонив Цзян Шу собой, а его лицо, до того излучавшее дружелюбную улыбку, неуловимо помрачнело.
Сам Цзян Шу считал свою внешность заурядной, даже не подозревая, какую картину являет собой в глазах окружающих.
Его волосы были собраны в изящный узел на затылке, просторный наряд полускрывал обнаженное плечо, а тонкую талию, казалось, можно было легко обхватить одной рукой. Сегодня ему нанесли плотный макияж: бледное фарфоровое личико с ярко-алыми губами, персиковые глаза, в которых плескалась влажная рябь, и едва уловимая улыбка в уголках губ — всё это неотразимо приковывало взгляды окружающих.
http://bllate.org/book/35767/4426749
Готово:
