Неделю назад власти провинции провели решительную зачистку руководящего состава города Чунгуан, сместив целую группу бездельников, занимавших места исключительно ради личной выгоды. Освободилось несколько ключевых управленческих позиций, и Цзян Пэйи вместе с Линь Фэйши оказались в числе тех, кого в спешном порядке перевели из других городов в качестве ключевых элитных кадров.
Они никогда раньше не встречались. Цзян Пэйи всегда отличался независимостью и редко обращал внимание на то, чем занимаются окружающие, однако образ Линь Фэйши оказался до крайности далёким от его ожиданий. Тот походил вовсе не на расчётливого и проницательного начальника отдела уголовного розыска, а скорее на бестолкового мажора.
По меньшей мере, первое впечатление, которое Линь Фэйши произвёл на Цзян Пэйи, было откровенно плохим. Он не понимал, о чём думали старики из Провинциального управления, отправив такую стеклянную вазу на пост главного в уголовном розыске.
По идее, они должны были приступить к работе в городском отделе в один и тот же день, но Цзян Пэйи не стал сразу же являться в главное управление, а вместо этого без лишнего шума объявился в подразделении Сянъян, успешно влившись в ряды рядовых сотрудников.
Линь Фэйши прождал в городском управлении целую неделю, буквально изведясь от нетерпения, но так и не дождался второго начальника, который должен был приехать, чтобы разделить с ним груз забот. В конце концов, ему не оставалось ничего иного, кроме как лично отправиться на поиски коллеги.
Цзян Пэйи всегда вёл себя холодно с посторонними, а легкомысленных и разгульных сыночков богатых родителей и вовсе не жаловал. Стоявший перед ним красавец с головы до пят был пропитан ненадёжностью, задев, казалось, все раздражающие факторы Цзян Пэйи сразу.
Цзян Пэйи поднял взгляд, его ресницы очертили холодную, резкую линию. Он прямо и без обиняков заявил:
— Я пока не вернусь в городское управление. В будущем можешь ко мне не приходить.
Линь Фэйши слегка приподнял бровь. Ещё до того, как он прибыл в город Чунгуан, начальство заблаговременно предупредило его, что его будущий напарник — это невыносимый психопат, который ни во что не ставит окружающих, невероятно самонадеян, действует исключительно по своему усмотрению и практически не слушается приказов.
Описывая Цзян Пэйи, руководство использовало формулировки вроде: у него блестящие навыки расследования, но в каждой его кости заложено бунтарство, а ещё он всегда поступает только так, как считает нужным. Линь Фэйши настоятельно советовали не спорить с ним по пустякам и, если возникнут проблемы, проявлять терпение.
При этом Линь Фэйши был даже на несколько лет моложе Цзян Пэйи.
Тогда Линь Фэйши не до конца понял, что имело в виду начальство, но, увидев Цзян Пэйи лично, он наконец уловил суть: этот человек действительно вёл себя слишком отчуждённо, с первого взгляда было ясно, что с ним будет нелегко, он словно отгораживался от мира невидимой стеной.
Линь Фэйши же, напротив, был из тех, кто внешне казался совершенно беспроблемным. В его невероятно красивых глазах играли искорки, а безупречная улыбка, казалось, была буквально нарисована на лице.
Услышав, что Цзян Пэйи пока не желает возвращаться в городское управление, он не стал настаивать, а проявил понимание:
— Я не знаю, почему ты выбрал подразделение Сянъян, но, в конце концов, ты здесь новичок. Чунгуан — то ещё логово дракона и тигра, в одиночку действовать небезопасно, будь осторожнее.
Цзян Пэйи знал, что это не пустые запугивания. В городе Чунгуан действительно погибали полицейские, причём не один, а в Провинциальном управлении до сих пор не выяснили причин их смерти.
Скорее всего, они просто шли слишком прямо, не желая сворачивать с пути, и в своём упрямстве перешли кому-то дорогу.
Город Чунгуан, расположенный в горах на юго-западе страны, был ключевым пунктом государственной программы по борьбе с бедностью. Он славился своей нищетой на всю страну; даже международные организации помощи когда-то пытались протянуть руку поддержки, но в итоге были вытеснены местными жителями. Говорят, что в бедных горах и злых водах рождаются строптивые люди — возможно, это и обобщение, но в случае с жителями Чунгуана оно было верно процентов на девяносто.
По наблюдениям Цзян Пэйи, подавляющее большинство населения не заканчивало даже детский сад, и человек с образованием выше начальной школы уже считался здесь выдающимся интеллектуалом. Культура и манеры здесь отсутствовали напрочь, местные жители привыкли жить в праздности, проедая государственные пособия, а если денег совсем не хватало, принимались воровать и грабить.
Таково было текущее положение дел в городе Чунгуан. Именно из-за того, что сознание сельских жителей было крайне отсталым, их легко было подстрекать и использовать в своих целях, что и привело к появлению множества невежественных и бесстрашных преступных группировок.
Без преувеличения можно сказать, что государственные учреждения города Чунгуан, вероятно, уже давно разделились на два лагеря. В обычное время, пока прикидываешься глухим и слепым, всё идёт гладко, но стоит кому-то по глупости попытаться вмешаться не в своё дело, как невидимая рука мгновенно его уничтожит.
Цзян Пэйи пока не знал, насколько глубоко сгнила полиция, но там, где процветает преступность, всегда есть покровители из судебных органов, которые скрывают всё происходящее и способствуют беззаконию.
В городе Чунгуан не было ни одного богатого района, а подразделение Сянъян и вовсе выделялось своей крайней нищетой: повсюду виднелись треснувшие саманные дома, в офисах даже не включали отопление, а служебная машина, по слухам, была настолько древней, что на ней успело смениться несколько поколений сотрудников.
— Спасибо. Я понял, — Цзян Пэйи помолчал и спросил: — Как дела в городском управлении?
— Вполне сносно, лучше, чем я ожидал, — уголки глаз Линь Фэйши изогнулись в улыбке, и он предложил: — У тебя сейчас есть дела? Может, перейдём в другое место и поговорим?
Цзян Пэйи уже собирался отказаться, как вдруг зазвонил телефон Линь Фэйши в кармане. Тот виновато моргнул, ответил на звонок:
— Алло, Линь Фэйши слушает.
— Хорошо, выезжайте на место происшествия первыми, я скоро буду. — Линь Фэйши повесил трубку и обратился к Цзян Пэйи: — Прости, мне нужно идти. В управлении новое дело: похоже, на дороге произошло ДТП, кого-то насмерть сбили. Судя по всему, умышленное причинение вреда и бегство с места аварии, надо поехать разобраться.
Цзян Пэйи как раз хотел от него избавиться. Услышав это, он кивнул, решив воспользоваться случаем, и зашагал прочь:
— До встречи.
По дороге обратно Цзян Пэйи всё время чувствовал, как ему в спину кто-то смотрит. Обернувшись, он увидел, что Линь Фэйши всё ещё стоит на прежнем месте, машет ему рукой и слегка улыбается.
Если бы Цзян Пэйи был геем с нормальным эстетическим вкусом, он, вероятно, смог бы прочитать в этом взгляде тысячи смыслов. К сожалению, Цзян Пэйи таковым не был, к тому же был несколько слеп к подобным вещам: он лишь мельком взглянул на коллегу и, не оборачиваясь, продолжил путь.
Линь Фэйши редко удостаивался холодного приёма, поэтому не удержался и фыркнул. Он на полсекунды усомнился в себе, но, почувствовав, что он всё так же хорош собой и обаятелен, поймал такси и покинул подразделение Сянъян.
Цзян Пэйи сходил в котельную и наполнил два термоса. Глядя на поднимающиеся тонкие струйки белого пара, он размышлял над странностями в деле Бянь Шуцюаня.
http://bllate.org/book/35765/4426458
Готово:
