Услышав слова о низком восьмом ранге, молодой маркиз Лу рассвирепел еще сильнее:
— По фамилии Ли! Не думай, что я, Лу Жань, испугаюсь в провинции, как остальные из Посольства цензоров! Кто же не знает, что вы в Бюро расследований только и делаете, что палки в колеса нам вставляете? Иначе с чего бы это тебе, Ли, узнать обо всем стоило мне только появиться здесь? Говорю тебе: как бы то ни было, а сегодня я все равно заберу этого подозреваемого!
— Без улик и доказательств вешать на человека ярлык подозреваемого? Смотри, как бы я не подал на тебя жалобу, да так, что пощады не жди!
— Жди не жди, а забрать придется!
Лу Жань был полон решимости: он грубо выхватил из рук Ху СЫцзу кувшин с вином и швырнул его оземь!
Вскоре после этого внизу под Ванбэйлоу поднялась суматоха.
Ли Фэй холодно усмехнулся и знаком велел приведеной им с собой страже из Бюро расследований обнажить клинки и спуститься вниз.
После звона оружия в окно вихрем влетела женщина в чиновничьем наряде стражника и, обращаясь к Лу Жаню, закричала:
— Господин Лу! Всех наших братьев из уезда повязали люди из Бюро расследований. Что делать дальше?
Этот вопрос заставил виновника сегодняшнего торжества, правителя Сунь, с неудовольствием покоситься на Лу Жаня, но, стоило ему заметить нахмурившиеся брови свирепого Лу, как он тут же перевел стрелки на Ху СЫцзу:
— Уездный судья Ху! Сегодня ведь день рождения моего старого Сунь! Как ты посмел позволить уездным стражникам устроить здесь засаду и устраивать мне беспорядок? Ты… ты вообще хочешь оставаться на посту уездного судьи?!
Едва не лишившийся чувств Ху СЫцзу теперь протрезвел окончательно. Он шлепнул себя по лбу и с заплаканными глазами огляделся по сторонам. Увидев, что до него никому нет дела, ему оставалось лишь взмолиться о пощаде перед Ли Фэем, занимавшим высшую должность:
— Молодой господин Ли! Молодой господин Ли, я умоляю, рассудите! Как нижний чин может сметь оскорблять высших посланцев из Посольства цензоров? Подчиненный... подчиненный сущая... сущая марионетка, мне оставалось лишь подчиняться приказам!
— То-то и оно. Ныне Посольство цензоров пользуется особой милостью императора, кто же посмеет вас оскорбить?
Ли Фэй сочувственно кивнул ему, встал и направился к Лу Жаню:
— Цзыан, сегодня день рождения у нашего правителя Сунь. Ради того, что мы некогда были соучениками, я могу не докладывать наверх о том, что ты здесь устроил беспорядки, но... на этом тебе следует остановиться.
Устроил беспорядки? Остановиться? Тьфу! Этот щеголь все такой же пакостник, как и прежде!
Лу Жань решил выложить всё на чистоту:
— Раз уж зашло дело, тогда я скажу прямо! Ныне дело об убийстве Госпожи Чжао потрясло всю страну, его необходимо завершить как можно скорее! По-моему, если Е Фэн не был замешан в каких-то нечистых делах с покойной Госпожой Чжао, с какой стати он изо всех сил добивался справедливости для этой распутной женщины? Да еще и подговаривал своих сородичей из числа певунов петь ему хвалебные песни на ушко? А значит, он неизбежно вызывает подозрения! Я забираю его на допрос!
— По-твоему? — Ли Фэй холодно фыркнул. — Раз уж мы заговорили об этом, прошу молодого маркиза Лу предъявить железные улики, а не бросаться из раза в раз словами по-твоему, давая повод для насмешек!
— Я только этого от тебя и ждал!
Лу Жань задрал подбородок, гордо пнул носком ботинка стоявшую у ног железную клетку и указал на Сюэтуань внутри:
— Это пес, выращенный в нашем Посольстве цензоров! Ранее он уже чуял вещи Чжао Синян в Великом судебном приказ! Теперь дайте ему понюхать их, и станет ясно, есть ли у этого Е Фэна связь с убитой Чжао Синян или нет!
С этими словами он живо выпустил пекинеса наружу.
Однако, оказавшись вне клетки, песик тут же инстинктивно поджал хвост и уставился на Сюаньмао на руках у Е Фэна.
Слыша жалобный скулеж собаки, Лу Жань от злобы пнул ее еще пару раз и сам поволок за голову к Е Фэну...
Ли Фэй с тревожным напряжением посмотрел на них обоих и вдруг заметил, как вгляделся Е Фэн: тот легко придержал Сюаньмао за загривок и широким рукавом заслонил коту обзор на пекинеса.
— Гав?
Только после этого бедная собака набралась храбрости и принюхалась рядом с его ногой, а спустя мгновение стрелой метнулась обратно к Лу Жаню и принялась громко лаять на благовонный мешочек, висевший на поясе Е Фэна.
— Хороший пес! — громко рассмеялся Лу Жань, обращаясь к Ли Фэю. — Видишь? Что ты теперь можешь сказать в свое оправдание? Я ведь говорил, что этот Е Фэн крутит шашни с той распутной бабой Чжао! Иначе с чего бы на его благовонном мешочке пахло Чжао Синян?
— Чжицю, почему ты помогаешь ему... — Ли Фэй широко раскрыл глаза и, переведя взгляд через Лу Жаня, уставился на Е Фэна.
Е Фэн же даже не взглянул на него и прямо обратился к Лу Жаню:
— Мертвые не могут говорить, им остается лишь сносить любые чужие пересуды. Но дело еще не закрыто, правые и виновные не разделены, зачем же достопочтенному посланцу клеймить ее словом распутница?
В этих неторопливых словах больше не было жеманного гнусавоголосия — к нему вернулся его собственный, естественный голос.
Стоило Ли Фэю назвать Е Фэна Чжицю, как имя это на мгновение ошеломило Лу Жаня, а теперь, услышав удивительно мягкий и чистый голос Е Фэна, он невольно замер в растерянности, хотя внешне и продолжал упрямиться:
— По фамилии Е! Мне плевать, как ты сейчас изворачиваешься! Коль пал под подозрением, изволь отправиться со мной в уездный йуфу!
— Разумеется. Е готов сам доказать свою невиновность в судебном присутствии, добиться справедливости для нее, и уповаю на проницательность посланца! Супруга из семьи Чжао вовсе не распутная женщина.
— Тогда ты последуешь со мной...
— Лу Жань! Я вообще-то здесь! Ты меня, Ли Фэя, за покойника держишь? — услышав это, Ли Фэй тут же помрачнел.
Заметив, что люди из Бюро расследований и Посольства цензоров открыто грызутся из-за какого-то распорядителя из заведения для певунов, сидевшие в зале гости поспешно и учтиво раскланялись. Даже правителю Сунь сделалось так неловко, что у него аккурат возобновился старый недуг, и он просто сбежал с собственного дня рождения.
В Ванбэйлоу постепенно опустели места. Ли Фэй предостерегающе посмотрел на Е Фэн, мельком бросил взгляд на испуганно жмущихся по углам певунов, с недовольным видом отпихнул ногой табурет, мешавший ему и Лу Жаню, и вымолвил с леденеющим лицом:
— Лу Жань! Ты можешь забрать Чжицю, если хочешь! Но раз дело передали обратно в Линьцзян, то и вести судебное разбирательство должен уездный судья Линьцзяна, в твои же обязанности входит лишь надзор и присутствие на допросах...
Не думай, что я, Ли Фэй, чиню тебе препятствия. Мы с тобой бывшие соученики, но как наместник области Цзянъюань я никоим образом не позволю какому-то инспектору Посольства цензоров, вроде тебя, вершить произвол и оговаривать невиновных людей на вверенной мне территории! На столь громкое дело потребуется хотя бы еще несколько дней...
Глава 4: Детская песенка
— Несколько дней? — Лу Жань сделал шаг вперед, не желая отступать. — Уважаемый наместник Ли, да в нынешнее время во всей Поднебесной не сыщется человека, который не знал бы: стоит только замаячить делу нашего Посольства цензоров, как ваше Бюро расследований так и норовит тотчас же сунуть туда свой нос! Эта затяжка на несколько дней... часом не ради ли этого благого человека по имени Е Фэн затеяна?
С этими словами он демонстративно оглядел Ли Фэя и Е Фэна с ног до головы и утрированно протянул:
— О-о-о...
— Лу Жань, не зазнавайся! — сжав зубы, процедил Ли Фэй сквозь стиснутые челюсти.
http://bllate.org/book/35752/4424615
Готово:
