— У тебя есть младшие братья и сестры? — услышав это, Тан Сяо просиял. — Ты в семье старший?
Услышав вопрос, Сун Цзиянь то ли о чем-то задумался, то ли вспомнил что-то и внезапно умолк.
Помедлив немного, он помрачнел:
— Зачем тебе это знать?
Услышав такой тон, Тан Сяо сразу же смутился: ему показалось, что расспрашивать о чужих семейных делах и впрямь было как-то бестактно. Он торопливо пояснил:
— Нет-нет, я ничего такого не имел в виду, ты уж не обижайся.
— Я просто... жутко завидую. — Он опустил голову и потер ладони. — У меня больше никого не осталось, я совсем один.
От этих слов выражение лица Сун Цзияня заметно изменилось.
Он машинально глянул на Тан Сяо, но тот все еще сидел с опущенной головой и не заметил его взгляда.
В этот момент к лавке вонтонов подорожники пожаловали двое едоков. Гости придвинули маленькие скамеечки и уселись за стол, на котором еще оставались пиалы и палочки от предыдущих посетителей — их просто не успели убрать.
— Сидите, погодите немного, — заметив движение, Тан Сяо взял тряпку, собираясь встретить клиентов.
— Иди ставь котел, я сам, — Сун Цзиянь шагнул из-за его спины, воспользовался своим ростом, ловко перехватил у него тряпку и, не дожидаясь ответа, резво опустился на корточки, чтобы убрать со стола. Поднявшись, он уже улыбался: — Уважаемые гости, сколько мисок вонтонов подать?
Вот так они и работали в паре: Тан Сяо лепил и варил вонтоны, а Сун Цзиянь принимал гостей да время от времени подбрасывал дров в очаг. Торговля шла как по маслу, и даже свернулись они сегодня куда раньше обычного.
— Уже домой? — Сун Цзиянь огляделся по сторонам. На улице вовсю сновал народ, да и остальные закусочные вокруг процветали, и только их лавка вонтонов уже начала разбирать навес.
— Да, все распродали, чего задерживаться. — Тан Сяо перевернул маленькие скамеечки на столешницу, подхватил конструкцию и приподнял. — Сегодня с твоей помощью управились быстро.
Он повернулся вместе со столом, а Сун Цзиянь, стоявший рядом, с самым естественным видом перехватил ношу. Делал он все споро и ловко, разом подхватив и переставив тяжести.
Тан Сяо даже не успел ввязаться хоть в какую-то работу и так и стоял в сторонке с пустыми руками. Почувствовав себя непривычно, он немного растерянно замер, но вскоре пришел в себя. Потерев ладони, он невольно улыбнулся:
— Раз сегодня так рано закончили, еще успею до полудня. Налеплю тебе мясных лепешек.
Поразмыслив секунду, он с легким смущением добавил:
— Мои мясные лепешки очень вкусные.
Сун Цзиянь, присев на корточки у тележки и проверяя, надежно ли привязаны горшки и котлы, обернулся на Тан Сяо:
— Сам себя похвалишь — никто не похвалит?
Он отвернулся, и уголком рта чуть заметно улыбнулся:
— Вот я попробую, тогда и решу, вкусно или нет.
— То-то же, обязательно поешь вдоволь! — обрадовался Тан Сяо. — Я еще кисло-острый суп сварю, ты любишь кисленькое...
Затеяв стряпню для Сун Цзияня, Тан Сяо хотел отблагодарить парня за помощь: тот с самого утра крутился как белка в колесе и здорово выручил. Сначала Тан Сяо думал, что Сун Цзияню просто надоело сидеть дома и захотелось выйти в свет ради новых впечатлений, но кто же знал, что после этого случая тот станет увязываться за ним изо дня в день.
Тан Сяо было неудобно заставлять раненого человека пахать с утра до ночи, и он несколько раз пытался его прогнать, да только Сун Цзиянь упрямился и не слушал. В конце концов, терзаемый угрызениями совести, Тан Сяо решил отдавать ему часть честно заработанных грошей.
— Деньги небольшие, не брезгуй, — Тан Сяо аккуратно нанизал медные монетки на прочную бечевку. — Это... считай, плата за твою работу в эти дни.
Сун Цзиянь, который по утрам помогал в лавке, а пополудни предавался культивации, ни в чем не знал заминки. Только что вернувшись с заднего двора, он перевел взгляд с Тан Сяо на связку монет, принял ее и взвесил на ладони.
Тан Сяо принялся усовещивать его:
— Ты береги их. Как залечишь раны, пригодятся на дорожные расходы, мало ли что в пути случится — будет чем выручить себя в беде.
Сун Цзиянь замер на полуслове, приподнял тонкие веки и искоса глянул на него:
— Так спешишь избавиться? Надоело, что я твою кровать занимаю?
— Да нет же, с чего ты взял... — Тан Сяо растерянно замахал руками, пытаясь что-то сказать, но слова застревали в горле.
Он и сам не знал, как объяснить свои чувства. Все эти годы он жил один; порой, возвращаясь домой после тяжелого дня, он заставал лишь холодные, пустые стены, где некомолвно было даже перемолвиться словом. Все радости и горести приходилось держать глубоко в себе.
Пока он не подобрал Сун Цзияня.
Поначалу было страшно и тревожно, поначалу они никак не могли сойтись характерами, но чем дольше они общались, тем яснее Тан Сяо понимал: хоть Сун Цзиянь и обладал вредным нравом и капризничал, сразу чувствовалось, что он — ребенок из хорошей семьи.
С его появлением в доме словно поселилась живая искра: по утрам теперь приходилось умываться по очереди, готовить еду на двоих, а после ужина даже не надо было мыть посуду — её всегда мыл гость. По ночам же в тишине то и дело раздавался тихий шорох ворочающегося на постели человека.
Тан Сяо и сам не знал, к чему было думать об этом — по правде говоря, ему не следовало тешить себя подобными мыслями.
У парня был свой дом, своя семья, а с ним, Тан Сяо, их ничего не связывало. Сун Сянь просто заглянул сюда ненадолго, чтобы перевести дух и залечить раны.
Пусть это останется случайной, мимолетной доброй встречей, подаренной самой судьбой.
Тан Сяо верил в такое. От этой мысли пустота в груди немного отступила. Подняв голову, он заискивающе улыбнулся:
— Чего тебе хочется поесть? Я мигом приготовлю.
Пока Тан Сяо хлопотал на кухне, Сун Цзиянь куда-то отлучился. Вернувшись, он притащил целую охапку досок разного размера. Тан Сяо, занятый стряпней, ничего не заметил, но когда приготовил еду и вынес миски к столу, каркас для новой кровати в комнате был уже почти собран.
— Это... откуда у тебя? — Тан Сяо округлил глаза, вспомнив, что неподалеку действительно жила семья плотников. — Ты купил на рынке? На те деньги, что я тебе дал?
Пока Тан Сяо стоял в растерянности, Сун Цзиянь уже заканчивал закреплять доски. Инструментов у него под рукой не было, так что он обходился старой скалкой для теста, найденной у изголовья, сносно постукивая ею то тут, то там.
Впрочем, пазы были вырезаны на совесть, конструкция оказалась простой, и все детали встали на места в мгновение ока.
Скрипучая деревянная кровать Тан Сяо разом стала куда шире.
Сун Цзиянь отряхнул руки, поднялся на ноги и, не вдаваясь в лишние объяснения, молча нагнулся к постели на полу.
— Эй, постой! — Тан Сяо бросился к нему и вцепился в одеяло мертвой хваткой. — Ты это что удумал?!
— На полу спать холодно, по-твоему? — Сун Цзиянь с усилием потянул одеяло на себя. — Что, собираешься и дальше на земле валяться?
— Нет-нет! — перепугался Тан Сяо. Его со скользящим звуком протащило вперед за одеялом, и он судорожно рванул его назад. — Т-так нельзя!
— Чего ты ломаешься? — нахмурился Сун Цзиянь. — Кровать же готова.
Тан Сяо открыл рот, но не нашелся с ответом. Лицо его покраснело от напряжения, в сердце забилась паника, и обычный мягкий голос сорвался на крик:
— Нельзя!
Сун Цзиянь прищурился, глядя на него, слегка откинул голову назад и вновь изобразил свою беззаботную, насмешливую улыбку:
— Ха.
С этими словами он разжал пальцы. Тан Сяо, все еще тянувший одеяло изо всех сил, потерял равновесие, отлетел назад на несколько шагов и со стуком врезался спиной в стену:
— Ой!
— Как знаешь.
Бросив холодный взгляд, Сун Цзиянь развернулся и вышел за дверь.
Тан Сяо обнял одеяло, потирая ушибленную спину, но тут же забыл о боли и бросился следом.
Куда только делся этот Сун Цзиянь? Стоило затвориться и отвориться двери, как от него и след простыл.
— Сун Янь... — Тан Сяо робко высунул голову наружу и неуверенно позвал: — Если сейчас не сядешь за стол, еда остынет...
После крика никто не откликнулся. Тан Сяо постоял в комнате, ожидая возвращения беглеца, но вокруг стояла тишина. Поразмыслив, он накрыл тарелки с едой крышками и вернулся в свою комнату.
Закрывая дверь, Тан Сяо помедлил секунду, а затем приоткрыл створку, оставив узкую щель.
Проспав всю ночь мертвецким сном, он по привычке проснулся с первыми лучами солнца. С трудом разлепив сонные глаза, он окинул взглядом постель: та пустовала, Сун Цзиянь так и не вернулся.
Однако оставленная с вечера приоткрытой дверь оказалась плотно закрытой.
Тан Сяо поднялся, накинул верхнюю одежду и, то и дело поглядывая на кровать, подошел ближе и неуверенно провел рукой по одеялу.
Мда... Одеяло было аккуратно сложено, на вид к нему никто и не прикасался, но внутри постель хранила тепло.
Тан Сяо молча улыбнулся уголкам рта, вышел на кухню и заглянул внутрь: вчерашние остатки еды исчезли, тарелки и пиалы были вымыты до блеска и перевернуты дном вверх в котле, чтобы стекла вода.
Поел поел, поспал поспал, а показываться на глаза не хочет.
Ну чисто дитя малое, которое решило покапризничать.
Тан Сяо, кажется, начал понемногу раскусывать характер Сун Цзияня. Беспокоиться он не стал: выкатил тележку во двор, а на середине пути даже оглянулся.
Небо еще не успело посветлеть, во дворе стоял предрассветный мрак, толком ничего не было видно. Тан Сяо бросил в темноту:
— Я на рынок, присмотри за домом.
Подождав немного и украдкой оглядевшись — в пустом дворе по-прежнему царила тишина, — он покатил тележку со двора.
Стоило Тан Сяо перешагнуть порог, как ветви старого дерева во дворе едва заметно качнулись.
На восточной улице, у закусочной.
Сегодня в лавке вонтонов Тан Сяо работал в одиночку, и соседи по торговым рядам не преминули сунуть нос в чужие дела.
— Чего это твой Сяо не пришел? — невестка Цин трепала языком, не прекращая споро работать руками. — Ты сегодня один за прилавком.
— А, он... уехал по делам, — с мягкой улыбкой ответил Тан Сяо, не вдаваясь в подробности.
— Ну, тогда придется тебе покрутиться в одиночку, хотя торговля у тебя нынче бойкая, — с легким вздохом заметила невестка Цин. — Как ни крути, а с братом под боком легче: во всем друг другу опора.
— Сун Янь... не задержится здесь надолго, — Тан Сяо помешивал вонтоны в кипящем котле. — Он просто заглянул проведать меня, скоро уйдет.
— Хм-м, — дедушка Чжан Эр, воспользовавшись перерывом в работе, тоже вставил слово: — По мне так этот малец Сяо вовсе не похож на человека, способного всю жизнь просидеть в торговых рядах над миской вонтонов.
— Ишь ты, сказитель наш доморощенный! С каких это пор ты в физиогномике разбираться стал? — недовольно скривилась невестка Цин. — Думаешь, видишь лучше, чем старик Ли со Спадного переулка, который людям судьбы гадает?
http://bllate.org/book/35746/4424007
Готово:
