Земля на кладбище оказалась мягче, чем казалось на первый взгляд. Райнхарда ещё какое-то время волокли по ней силой, пока он не почувствовал, что под ногами больше нет опоры.
Его подвесили вверх тормашками.
Через несовершенное зрительное восприятие Райнхард разглядел крутые скалы по обеим сторонам, а внизу и вверху бездна казалась бездонной. Похоже, это была расщелина в горной стене, и пустое пространство посередине было примерно в три раза шире Главаря Шторма.
Золотистые пряди волос свисали водопадом вниз, и прекрасный юноша, у которого на щеке остался грязный отпечаток пальца, мысленно поправил себя: пожалуй, в три раза шире лежащего горизонтально Главаря Шторма.
Грязная скверна клубилась как раз отсюда, переполняя это место прямо под ним, словно лужа жидкой грязи. Вокруг этой жижи теснилось множество длинных предметов, похожих на вбитые деревянные колья. Райнхард не мог толком рассмотреть их и не сумел с первого же взгляда понять, что это такое. Он чувствовал лишь жуткую вонь вокруг — куда более тошнотворную и застарелую, чем в подземелье, от которой кружилась голова.
К счастью, у Райнхарда не было глаз, только чистейшее головокружение.
Странно, но за этой грярязной аурой он словно уловил присутствие какого-то другого дыхания, примешавшегося к ней.
Отростки, выросшие из этой зловонной массы, подвесили Райнхарда в полувоздухе, словно он пришёлся ей по вкусу: бесчисленные лианы приняли форму щупалец и снова потянулись к нему.
Они оплели вторую лодыжку Райнхарда, подхватили его за поясницу и затяжной петлёй обвились вокруг шеи.
Щупальца забрались внутрь через штанины и расстёгнутые манжеты рукавов, плотно прижавшись к коже.
Одежда, заправленная спереди за пояс брюк, тоже была грубо выдернута наружу, чтобы щупальца могли сильнее касаться тела.
В этих прикосновениях не таилось ни капли доброжелательности — казалось, они вытягивают саму силу из глубин души Райнхарда.
Райнхард наконец понял, зачем эта тварь обошла Бурю, чтобы схватить его.
Она жаждала божественной силы.
Было одновременно больно и щекотно, Райнхард изо всех сил забился. Подвешенные золотые кудри развевались в воздухе, недавно купленная одежда рвалась от его метаний, а щупальца без всяких церемоний обвивали его тело, пробираясь даже под штанины.
Щупальца, холодные до крайности — куда холоднее, чем у Главаря Шторма, — медленно скользнули по нежной коже талии, и их кончики легли в ямочки у основания позвоночника. Они не спеша обогнули тело спереди и сомкнулись на самой мягкой и чувствительной точке, находившейся ближе всего к сердцу Райнхарда.
Сжались.
Они не отличались нежностью; хотя эта боль не шла ни в какое сравнение с бичеванием, которому его подвергали в темнице, приятного в ней тоже было мало.
Ещё сильнее раздражал зуд: помимо ледяной, пробирающей до костей боли, по телу расползалось щекотание, от которого хотелось лезть на стену.
Райнхард судорожно выдохнул, его лицо побледнело от боли.
Свободные руки отчаянно занеслись, пытаясь разорвать лианы, но противник поймал их на лету и прямо на запястьях туго стянул путы, намертво связав его.
Бедный Сын Божества не мог вырваться и был вынужден покорно сносить выходки щупалец.
Другое холодное и липкое прикосновение медленно поползло вверх по шее, словно дикий рисунок, оставляя липкий след на ключицах Сына Божества, а затем с хищным напором направилось к подбородку. Наконец, оно накрыло лицо и стерло грязевой след, оставленный предыдущим злобным смертным.
Уж лучше бы остался грязевой след.
Подумал Сын Божества, задыхаясь от тугой петли.
По крайней мере, от грязи не было так больно.
Грязная аура не прекращала своих поисков: в мгновение ока она коснулась губ Сына Божества. Тот нахмурился и крепко сжал зубы, не позволяя противнику добиться своего.
Не сумев разжать ему рот, скверна просто двинулась выше, нащупав сомкнутые веки Сына Божества.
Очевидно, она прекрасно поняла, в каком именно месте божественная сила концентрировалась сильнее всего.
Райнхард крепко зажмурился, но щупальца уже облепили глаза со всех сторон.
Внезапно его брови едва заметно дрогнули.
В чёрный холст, искорёженный сложными и жутковатыми узорами на лице Райнхарда, ворвалось поразительное по своей яркости пламя.
Из глубины скалы донёсся грохот, который стремительно приближался.
Грязная скверна, разумеется, тоже почуяла это свирепое дыхание, несущееся прямо на неё. Она мгновенно отреагировала и, опережая приближающуюся угрозу, принялась втягивать щупальца обратно, пытаясь целиком затянуть Райнхарда внутрь своего тела.
Но эта сила двигалась слишком быстро: в тот самый миг, когда щупальца сжались, пламя пробило скалу и яростно вырвалось наружу!
Алое пламя в одно мгновение осветило всё пространство. Грязная субстанция напомнила получившее удар желе: её мягкое тело тут же разорвало в клочья с одного угла, а вместе с ним на мелкие кусочки порубило и щупальца.
Тело Сына Божества взмыло вверх от мощнейшей ударной волны, словно невесомый бумажный лист, и его отбросило в полувоздух.
Следом промелькнуло пламя. Его тело полетело вслед за огненной вспышкой прямо на выступающий каменный карниз, висевший над обрывом.
— А ты и вправду нарасхват, стоило отвлечься на минуту, как тебя снова увели.
Главарь Шторма беззастенчиво отпустил шуточку и небрежно опустил парня с плеча, однако смотрел вовсе не на Сына Божества, а не сводя глаз с той самой шевелящейся слизнеподобной твари внизу, которая как раз принималась восстанавливать своё тело.
Впрочем, в руке он всё ещё держал любовника Марка, и боковым змеевидным зрением заметил, как этот тип неотрывно пялится в сторону Сына Божества.
Нахмурившись, он наконец повернул голову и посмотрел на Сына Божества.
На прекрасном и святом Сыне Божестве его роскошный новый наряд был разорван в клочья этой неведомой грязной тварью. Пуговицы на груди вылетели с корнем, и одежда, и штаны распахнулись, обнажая пересекающие друг друга пугающие шрамы по всему телу.
Часть ран уже начала затягиваться корочками, но другие выглядели так, будто корки сдирали снова и снова в попытке испить крови, и они пугающе опухли и покраснели.
Любой цвет на белоснежной коже Сына Божества казался пронзительным и чужеродным.
Особенно красные следы от удушья и пут, опоясавшие столь заметные места, как шея и запястья.
Это выглядело двусмысленно, но куда сильнее бросалась в глаза боль: Сын Божества с закрытыми глазами едва держался на ногах, его тело покачивалось. Бастер машинально протянул руку, притянув его за талию так, чтобы Сын Божества прислонился к его плечу, даже не заметив, что его брови сошлись на переносице в крутую гору.
Трудно было сказать, когда он выглядел более жалко — сейчас или ровно в тот момент, когда Главарь Шторма только-только вытащил его.
Сын Божества прижался к плечу Бастера, и его бледное лицо в тусклом свете казалось хрупким фарфором, готовым разбиться от малейшего прикосновения. Его ресницы подрагивали, как крылья бабочки, отбрасывая хрупкую тень под глазами, а губы были настолько бледными, что почти сливались с кожей — лишь капелька крови в уголке рта алела, словно распустившийся в снегу цветок красной сливы.
Пронзительно и колдовски красиво.
Уродливые шрамы зловеще залегли на его теле, но при этом странным образом сплетались с его непорочной святостью в единую, пронзительную эстетику разбитой красоты.
Словно осквернённое божественное изваяние: чем сильнее оно было повреждено, тем больший трепет и жалость вызывало.
Кончики пальцев Бастера случайно коснулись его бока через тонкую ткань одежды.
Но он, похоже, совершенно не соизмерял силу своего жесткого захвата — из горла Сына Божества вырвался сдавленный, сбитый вздох.
Растрёпанные золотые кудри пропитались холодным потом, и несколько прядей прилипли к его слегка покрасневшим уголкам глаз, словно смоченные слезами. Его тело бессознательно чуть сжалось, словно пытаясь защитить себя, но из-за слабости он мог лишь полагаться на поддержку Бастера.
Бастер никогда в жизни не испытывал никаких эмоций из-за собственной грубости, но сейчас он неожиданно растерялся. Тем более что он заметил: любовник Марка всё так же неподвижно пялился на Сына Божества.
Чем вообще занимается эта Мадонна, когда лечит!
Неужели их Пиратский отряд Шторма разорился?! Куда они подевали все те хорошие лекарства?! Как можно было столько дней залечивать раны, а на нём всё ещё живого места нет!
Внезапно взбесившись, он просто стянул с себя кожаную безрукавку и надел её на Сына Божества задом наперед.
Глухая спина куртки как нельзя лучше полностью закрыла перепачканную и разорванную одежду Сына Божества.
Он бросил на любовника Марка свирепый косой взгляд, и того от этого убийственного взгляда передернуло, он поспешно отвёл глаза.
Склизкая скверна стремительно восстанавливала свою форму. По идее, сейчас был самый подходящий момент для атаки, но Бастер, помня о доставшихся ему на попечение принцессе и дураке, которых нужно было куда-то пристроить, потратил это время на то, чтобы поставить защитный барьер для них обоих.
— Сидите здесь и никуда не рыпайтесь, — холодно приказал Бастер, выдернув из земли свой огромный меч.
Снизу вверх дул ветер, растрёпывая расстёгнутую серо-коричневую рубашку Бастера, а его короткие чёрные волосы буйные порывы взъерошили в дерзкую прическу.
В никем не замеченном углу любовник Марка смотрел на гигантский меч, затем перевёл взгляд на прекрасное лицо хрупкого и красивого мужчины со стёртыми гранями между полами, и его черные зрачки медленно сузились.
Свист!
Взметнулся ураган!
Фигура Бастера метнулась вперёд быстрее молнии, а пронзительный визг рассекающего воздух громадного меча слился со звериным ревом скверны в сплошной хаос. Он прыгнул вниз и в мгновение ока, полное сменяющих друг друга световых вспышек, обрушился прямо на мерзкое скопление!
Однако у этой твари не оказалось истинной плоти, и пламя Бастера лишь разнесло аморфную массу в клочья, расколов её изнутри на несколько кусков!
И тут выяснилось, что под тем местом, где находилась скверна, нет никакой твердой опоры!
К счастью, Бастер обладал огромным боевым опытом: он мгновенно вонзил тяжелый меч горизонтально в боковую стену скалы, зафиксировав тело, а затем, слегка качнувшись на одной руке, взмыл вверх прямо вокруг рукояти.
Следом он врезал ногой в скалу и, выдернув гигантский меч, крутанулся в воздухе, нанося удар снизу вверх!
Языки пламени взметнулись от меча в самое небо, вмиг озарив половину скалы, и Главарь Шторма наконец смог разглядеть всю картину внизу.
Его брови невольно сошлись на переносице.
По обеим сторонам скального обрыва висело множество колонн, похожих на те самые деревянные колья. Из-за кромешной тьмы Бастер раньше лишь смутно чувствовал их присутствие, но теперь, при свете пожара, он с ужасом разглядел истинную природу этих столбов.
Они оказались высушенными человеческими мумиями!
http://bllate.org/book/35716/4419406
Готово:
