Спортивный староста улыбался так широко, что аж расплылся:
— Разве я не создаю тебе возможность? Только учти, сыграть нужно правдоподобно, чтобы мы все видели: этот месяц вы оба — ух до чего сладкие, ух до чего приторные.
От одних этих слов уже подкатывала тошнота.
Чжао Ян бросил:
— Вам самим не тошно?
Лю Шуан тоже захихикал вслед за остальными:
— Да он же просто решил тебя позлить! Мало того что позлить, так еще и нас прицепом приплести, чтобы всем тошно было.
Ху Сяовэй уже приготовился принести себя в жертву и изобразил крайне пафосный жест:
— Давай, братуха Ян, я согласен!
Чжао Ян сглотнул готовое сорваться с языка ругательство. Вообще-то ему было всё равно — просто дурачатся. Такие шуточки на грани они отпускали постоянно, и никто никогда не принимал их всерьёз.
Раз уж кто-то вознамерился помотать ему нервы, он должен был в ответ помотать нервы кому-то ещё. Ху Сяовэй, конечно, не годился — всё-таки кореш, рука не поднимется, перебор. Бросив взгляд на класс, он заметил Лао Сюя, который всё еще стоял у доски и объяснял кому-то задачу. Уголки губ Чжао Яна изогнулись:
— Главное, чтобы человек сейчас в классе был?
Спортивный староста окинул взглядом помещение:
— Угу.
Чжао Ян чуть приподнял подбородок, кивком указывая в сторону Лао Сюя, но не успел и рта раскрыть, как заметил входящего в дверь человека.
До боли знакомое лицо. За сегодня уже второй раз видится.
Ученики с передних парт не следили за их играми, а заметив вошедшего, тут же зашушукались:
— Эй, эй! Чжо Циньюань!
— Чего это он к нам в класс заявился?
— Быстро, быстрее! Наверное, это единственный шанс перед выпускными экзаменами пообщаться с зубрилой вблизи. Дайте мне искупаться в лучах славы отличника!
Чжо Циньюань держал стопку учебных материалов. Подойдя к преподавательскому столу, он передал их Лао Сюю, слегка наклонился и тихонько зашептал тому что-то на ухо. Вообще-то Чжо Циньюань был обычным старшеклассником, одетым в одинаковую школьную форму. Волосы по уставу — не ниже бровей, не ниже ушей. Если не считать действительно выдающейся внешности, ничего особенного в нем не замечалось, но стоило ему оказаться в седьмом классе, как он тут же начинал выглядеть чужаком.
Чжао Ян вдруг усмехнулся, вспомнив слова этого зубрилы, сказанные сегодня утром у забора.
Перед учителями притворяется пай-мальчиком, интересно, станет ли он за спиной жаловаться Лао Сюю на то, что ученик из его класса опоздал и перелез через стену?
Чжао Ян неожиданно подал голос — негромко, ровно настолько, чтобы услышал весь класс:
— Эй, Чжо Циньюань.
Класс мгновенно притих. Лао Сюи и Чжо Циньюань у преподавательского стола синхронно обернулись в их сторону.
Чжао Ян доброжелательно улыбнулся и предложил:
— Я проиграл в игру, и меня заставили целый месяц изображать парочку с каким-нибудь парнем. Никого из своих одноклассников я выбрать не могу, как насчет тебя?
Чжо Циньюаню слова не положены
Первым подал голос Лао Сюи:
— Хватит вам дурью маяться! Только и знаете, как сбиваться в кучу и создавать мне проблемы. Скоро экзамены, а вы не догадаетесь хоть немного взяться за ум и перед смертью богам поклониться, вечно какой-то ерундой страдаете.
Спортивный староста тоже испугался выходки Чжао Яна и поспешно вмешался:
— Ян-цзы, проехали, проехали! Этот Чжо Циньюань — наша школьная надежда, если ты и вправду с ним замутишь и он из-за этого на экзамене потеряет хоть один балл, завуч тебя живьем приречет.
Ху Сяовэй сохранял полное хладнокровие:
— Да он все равно не согласится. Расслабьтесь, просто игра же.
Отругав учеников своего класса, Лао Сюи мягко улыбнулся Чжо Циньюаню:
— У меня в классе одни паршивцы на уме, вечно вытворяют бог весть что, не обращай на них внимания.
Чжао Ян продолжал смотреть на Чжо Циньюаня.
Единственным их соприкосновением было утреннее столкновение, когда Чжо Циньюань застукал Чжао Яна за перелезанием через стену. Больше они не обменялись ни единым словом.
На самом деле он просто вредничал. Чжо Циньюань появился очень вовремя, как раз подвернулся под руку, и Чжао Ян решил отомстить за утренние билеты в зоопарк.
Лао Сюи и остальные ученики тоже уставились на Чжо Циньюаня.
Это был самый настоящий золотой самородок Второй школы, несокрушимый первый ученик на параллели. Никому из тех, кто шел вторым, и в голову не приходило, что однажды они смогут обойти Чжо Циньюаня по баллам. Особенно теперь, в преддверии экзаменов, Чжо Циньюань превратился в особо охраняемый вид животного масштаба всей Второй школы. Классный руководитель беспокоился даже о том, что тот ест дома каждый день — страшно было представить, если родители не имели опыта заботы о сдающем экзамены ребенке и тот съест что-нибудь не то. Заболеть перед самыми экзаменами было бы страшнейшим ударом по психике.
Учителя сверлили взглядом Чжо Циньюаня, ученики тоже не сводили с него глаз.
Настроение учеников седьмого класса было до боли знакомым: каждый хотел перед экзаменами искупаться в лучах славы зубрилы. Пусть на деле это никак не помогало улучшить собственные оценки, по крайней мере, давало мощное душевное успокоение.
И вот под всеобщим прицелом сотен глаз Чжо Циньюань улыбнулся. Улыбнулся совершенно доброжелательно, а затем ответил с беззаботным тоном, каким обычно соглашаются на самое рядовое предложение:
— Ладно.
В обеденный перерыв Лао Сюи лично приволок Чжао Яна в свой кабинет и принялся на чем свет стоитпесочить за проступок. Объем словарного запаса учителя, накал его гнева и высота децибел были таковы, что любой проходящий в радиусе пяти метров от кабинета испытывал суеверный ужас.
— Ты с ума сошел? Совсем рехнулся? Тебе в голову лягалось копытом? Сожрал с утра просроченный пестицид и рассудком помешался?
— А? Чжао Ян, а ну-ка встань здесь и скажи мне прямо, чего ты добиваешься? Сегодня утром на утренней самоподготовке тебя не было, верно? И что, я тебя искал? Я тебя отчитывал? Мне уже лень с тобой возиться! Последние дни — лишь бы вы, балбесы, мне больше проблем не создавали, ходите в школу когда хотите, делайте что хотите, я же дал вам полную свободу, верно? Я даже воспитательных бесед с тобой не завожу, так ведь?
— Вы в последнее время совсем от рук отбились, носительное безумие какое-то: как сорвавшаяся с цепи дикая собака, рыскаете везде и доставляете мне хлопоты! Я что, запрещал вам в классе баловаться? Я вас вообще трогал? Я же не сошел с ума требовать, чтобы вы прямо сейчас сели зубрить учебники и готовиться к экзаменам — я прекрасно знаю, что учиться вы не собираетесь, просто не мешайте друг другу, и ладно! Но какого черта тебе понадобилось шутить подобным образом над Чжо Циньюанем? Ты вообще соображаешь, кто такой Чжо Циньюань? С какого перепугу ты к нему лезешь? Он — гордость и образец для всей школы, а от любого прикосновения к тебе его уровень только падает, это же пятно на всю жизнь! Понимаешь ты это или нет?!
— Мне быть твоим классным руководителем — это кара небесная за восемь воплощений грехов! Пусть у меня нет заслуг, но я хотя бы горбатился на совесть! Классный руководитель второго класса на прошлой переменке подходил ко мне, просил получше приструнить учеников из моего класса... Да у меня лицо от стыда горело! Что мне ему ответить? А ну научи меня, что мне ему ответить?!
Чжао Ян слушал в полусонном состоянии, мысленно отмечая, что у Лао Сюи определенно есть талант к рэпу — выдать такую длинную тираду на бешеной скорости и без единой передышки.
Брызги слюны долетале до самого лица Чжао Яна. Тот с брезгливым видом смахнул их рукавом формы, а его тон остался все таким же раздраженным:
— Да я просто пошутил, он сам согласился. Между прочим, Чжо Циньюань согласился по собственной воле, никто ему нож к горлу не приставлял. Пусть лучше следит за учениками из собственного класса.
Лао Сюи яростно хлопнул ладонью по столу:
— Да какая же у тебя толстая кожа, раз ты можешь такое произнести!
Этот монолог продолжался весь обеденный перерыв, и когда Чжао Ян наконец вышел из кабинета Лао Сюи, ему казалось, что в ушах до сих пор звонит.
Утром стоял собачий холод, но к полудню выглянуло солнце, и стало значительно теплее. В коридоре несколько голов торчало у окон — подслушивали. Стоило Чжао Яну распахнуть дверь, как этот ряд макушек мгновенно вжался внутрь.
Увидев, что выходит вовсе не Лао Сюи, Ху Сяовэй перевел дух и хлопнул Чжао Яна по плечу:
— Братух, принял ты на себя удар.
Спортивный староста тяжело вздохнул:
— И то верно. Этот Чжо Циньюань в последнее время у учителей как панда ценный экспонат, нафига ты полез к нему приставать?
Все эти слова Лао Сюи уже высказал раньше, и Чжао Ян успел наслушаться их до мозолей в ушах.
Пусть он и полез к Чжо Циньюаню первым — это было неправильно, но разве Чжо Циньюань поступил правильно, согласившись? Чжао Яна снекало от раздражения. Он прекрасно понимал, почему тот ответил согласием: скорее всего, ждал именно этого. Сказал свое легкое «ладно», и что, кто-то станет его ругать? Его бы еще и на руках носили, а в итоге всю эту бурю критики принял на свой счет он один.
Чжао Ян мысленно ругал и себя самого: и угораздило же его дернуть черта связаться с тем, с кем связываться не стоило.
В конце концов, это была всего лишь игра. Шутка.
Наорали — и ладно, никто ведь не воспринял это всерьез. Ребята из седьмого класса теперь точно поумерят пыл на пару дней: на этот раз Лао Сюи разозлился не на шутку, и открыто злить его никто бы не осмелился.
Вся дневная учеба прошла спокойно. Ближе к середине дня Чжао Ян вспомнил и отправил сообщение Ли Фэну, предупредив, что сегодня вечером перекантуется у него.
Ли Фэн прислал в ответ голосовое. Тот терпеть не мог печатать, общаясь исключительно звонками или голосовыми. Чжао Яну было неудобно слушать аудиозапись, поэтому он перевел ее в текст: «Иди ко мне ночевать, в баре шумно, нормально не выспишься».
Чжао Ян не хотел доставлять ему хлопоты:
— Не надо, брат, я как-нибудь перебьюсь, не стоит беспокоиться.
Ли Фэн: «Хочешь прийти — делай как я говорю, иначе вообще не приезжай».
Чжао Ян: «……»
Чжао Ян: «Ладно, спасибо, брат».
Девятиклассники, учившиеся на дневном отделении с возвращением домой ночевать, заканчивали вечерние занятия в девять часов. Чжао Ян редко уходил раньше времени. Отсидев до девяти, он сел на метро и добрался до бара Ли Фэна как раз к половине десятого — самое время, когда народ только начинает подтягиваться. Идеально.
Вытащив школьный рюкзак из класса, он едва не забыл, что на улице минус один. Стоило переступить порог школы, как его едва не сбило с ног морозным ветром. Вечером похолодало еще сильнее, чем утром, так что у Чжао Яна даже зубы застучали. Неизвестно с чего вспомнилось, что сегодня день рождения Го Ицзя. Их банда малолетних сопляков, возможно, еще не разошлась к девяти часам, и дома сейчас царит полный кавардак, а Хэ Юань в одиночестве молча всё прибирает. Либо, наоборот, веселье в самом разгаре.
Но было ли там веселье или кавардак — всё это больше не имело к Чжао Яну никакого отношения. Закинув сумку на плечо, он двинулся вниз по лестнице. Вдруг кто-то преградил ему дорогу. Чжао Ян шагнул в сторону, незнакомец синхронно сместился туда же.
Только тогда Чжао Ян поднял глаза. Какая ирония: этого персонажа он сегодня видит уже в третий раз.
Чжо Циньюань стоял на пару ступенек ниже, задрав голову, чтобы говорить с Чжао Яном. Свет от лестничной лампы за спиной Чжао Яна падал прямо на лицо Чжо Циньюаня, и от этого чужого лица действительно было трудно отвести взгляд. Тот улыбнулся:
— Прости. Слышал, тебе здорово досталось от учителя.
Чжао Ян даже не удосужился одарить его хоть каким-то выражением лица:
— Зубрила, дорогу.
Чжо Циньюань:
— Вместе пойдем? Как добираешься?
Чжао Ян выдавил фальшивую усмешку:
— Не стоит. Если пойдем рядом, в твоей биографии появится пятно.
Чжо Циньюань снова улыбнулся, на этот раз искренне и открыто:
— Какой злой. Угостить тебя поздним ужином?
Чжао Ян вовсе не собирался соглашаться, но сегодня он провел весь обеденный перерыв в компании разъяренного классного руководителя, а из-за того, что пропустил днем обед, ближе к вечеру у него скрутило желудок. Голод-то голодом, но аппетита не было вовсе. Он изначально планировал перетерпеть, досидеть до конца вечерних и поехать к Ли Фэну, чтобы там наверстать упущенное за нормальным ужином.
http://bllate.org/book/35685/4414757
Готово:
