В бескрайнем космосе не существует понятий дня и ночи.
Флагманский корабль Тринадцатого фронта — гигантская военная база, вмещающая десятки тысяч людей, — стоял на стоянке у Тринадцатой планеты на линии разграничения между Империей и Федерацией.
Эта опустошенная пограничная планета была сплошь покрыта белым пеплом. Если посмотреть в иллюминатор материнского корабля, можно было заметить, как налетевший ветер поднимает в воздухе густую завесу тумана.
Отражаясь в паре зелёных глаз, этот туман походил на белый иней, застывший на листьях после дождевого леса в лесу.
Наступила зима? Или всё ещё лето?
Юноша с приятными чертами лица, черными волосами и изумрудными глазами отрешенно смотрел в окно.
Солдатские кубрики на флагмане представляли собой четырехместные каюты с двухъярусными кроватями, сам же он спал на гамаке, подвешенном между двумя железными каркасами.
— Шарлот... Шарлот!
Кто-то звал его.
Вернулся сосед по комнате.
Шарлот очнулся от долгого оцепенения:
— Прости, я тут задумался...
— Ты снова думаешь о товарищах? — сосед вздохнул. — Забудь уже об этом. В конце концов, дело вовсе не в наших просчетах во время операции, а в том, что наш командир — простофиля! Из-за того, что мы приписаны к Тринадцатому, наши позиции недостаточно важны, а пополнение оставляет желать лучшего, от нас просто отказались!
— М-м... я знаю. — Шарлот снова бросил взгляд за окно. — Эм... я думал вовсе не о них...
Если посудить, не слишком ли он холоден?
Все его прежние соседи по комнате погибли во время выполнения разведывательных миссий. Их тела давно превратились в пыль, которая, возможно, затерялась в этом белом дыму.
Помимо соседей Шарлота, среди этой пыли вполне могли оказаться...
Шарлот опустил взгляд, медленно приподнялся на локте, а затем ухватился за канаты гамака, чтобы встать с помощью силы рук.
Хотя, когда Шарлот лежал в гамаке, он казался совсем хрупким и маленьким, его рост составлял почти метр восемьдесят. Он был подлинным обладателем стройной фигуры, а облегающая военная форма до предела подчеркивала его прекрасные пропорции.
В какой-нибудь другой обстановке одной только внешности Шарлота с лихвой хватило бы, чтобы рассчитывать на благосклонность судьбы.
— Разумеется, сейчас он тоже наслаждается определенной степенью «благосклонности».
Но вовсе не из-за своих внешних данных, а из-за пустого рукава справа и пустой штанины слева.
Во время провальной операции Шарлот лишился своих бывших соседей, а также правой руки и левой ноги.
На фигуре высокого человека пустые рукава и штанины казались еще более длинными.
Если честно, Шарлот уже забыл своих прежних соседей.
В конце концов, мертвые лишились жизни, но он-то жив, у него все еще есть жизнь. По сравнению с теми, кто ушел в прошлое, он предпочитал уделять больше внимания собственному существованию.
Например, раньше он думал, что совсем не боится смерти, поэтому смолоду, вопреки возражениям родных, тайком отправился в армию.
Однако после того, как он лишился ног, рук, кистей и стоп...
Он с предельной ясностью осознал: он не умер, его тело хочет жить, и он сам хочет жить — даже сильнее, чем во времена, когда у него были все четыре конечности.
Пусть даже в статусе инвалида.
Он все равно продолжал жить.
Сосед по комнате заботливо протянул Шарлоту костыль:
— Ну что, пошли. Остальные уже собрались в холле. Я пришел позвать тебя специально.
Сказав это, сосед зашагал вперед.
Шарлот, опираясь на костыль, с трудом поспевал за ним:
— Я слышал по трансляции. Это кто-то из высшего командования прибыл?
В этот момент динамики вовремя повторили объявление:
— Просим всех отложить текущие дела и собраться в главном холле. Штаб верховного командования сделает важное заявление через десять минут. Повторяем. Просим всех...
В коридорах военного корабля было полно людей, спешивших в холл. Для костылей оставалось слишком мало места, и Шарлот продвигался с большим трудом.
Тогда сосед подхватил Шарлота под руку, помогая идти.
Шарлот искренне поблагодарил его:
— Спасибо.
Вовсе не то чтобы в армии нельзя было запросить инвалидное кресло или другие приспособления.
Однако командующий Тринадцатого фронта, судя по всему, никогда не утруждал себя заботой о тех, кого называл «пушечным мясом» под своим началом.
После того как все прежние соседи Шарлота погибли, за ним ухаживали ребята из соседней комнаты — парни из того же отряда, ставшие его нынешними соседями.
Иначе в условиях царящего в Тринадцатом фронте беспорядка безрукий и безногий Шарлот с трудом смог бы даже получить горячую еду.
Добравшись до холла, Шарлот вместе с соседом затерялся в толпе.
Даже несмотря на то, что из-за бездарного командования погибло немало солдат, просторный холл все равно казался переполненным.
Поскольку вокруг собрались исключительно военные, десятки тысяч людей не шумели громче, чем на базарной площади, но тихий гул голосов не смолкал ни на секунду.
Кто-то был настроен весьма оптимистично:
— Поглядите-ка, на этот раз Сиду точно конец, раз уж сам штаб прислал людей. Теперь-то потери наверняка сократятся.
Кто-то предавался пессимизму:
— Командиры из верховного штаба — сплошная элита. С чего бы им командовать сборищем вроде нас, разношерстной сбродовой шпаной? Новоприбывший наверняка окажется бездарностью, пожалуй, еще худшей, чем Сид.
Кому-то было абсолютно всё равно.
Что до Шарлота, то ему — отправь его снова на задание, он все равно покойник — было совершенно фиолетово, кто там командует. Верхушка все равно не станет освобождать его от участия в операциях лишь на том основании, что он инвалид.
И вместо того чтобы забивать голову подобными мыслями, лучше бы подумать о еде.
Шарлот украдкой покосился на информационный экран на стене, где демонстрировалось меню на текущую неделю.
Поскольку вместе с представителями верховного командования прибыло несколько транспортных кораблей со снабжением, меню на эту неделю выдалось куда богаче прежнего.
Там даже нашлись свежие арбузы.
Шарлот уставился на арбуз. За два года службы в армии ему доводилось отведать его считанные разы — хватило бы пальцев одной руки.
Теперь же, после долгой разлуки, он невероятно соскучился по этому лакомству.
Меню на экране исчезло, сменившись флагом Федерации, а из динамиков в холле раздался тестовый звук, возвещавший о начале церемонии приветствия.
С сожалением сглотнув слюну, Шарлот перевел взгляд на возвышение в глубине холла.
Генерал-майор Сид, никчемный главнокомандующий Тринадцатого фронта, уже толкал речи с трибуны. О чем именно он вещал, было неважно — все равно никто не слушал; однако кто-то подал пример, презрительно свистнув.
Вскоре толпа поддалась на провокацию, и по холлу прокатилась волна свиста.
Пусть командование Тринадцатого фронта было никудышным, а солдаты — худшими из худших, все это познавалось лишь в сравнении с главным театром боевых действий — Первым Фронтом.
Если они и позволяли себе нарушать субординацию, открыто свистеть и столь явным образом демонстрировать недовольство главнокомандующим Тринадцатого фронта, то лишь по одной причине: Сид объявил, что он...
Уходит в отставку.
Или, выражаясь более официальным языком, покидает свой пост.
Верховный штаб прислал нового генерал-майора, которому предстояло принять на себя обязанности командующего Тринадцатым фронтом.
Нынешняя речь задумывалась как церемония передачи полномочий.
Шарлот стоял на ногах уже долго и смертельно устал, поэтому у него просто не осталось сил свистеть вслед Сиду — он молча погрузился в собственные мысли.
Лишь когда свист стих, сменившись всеобщим ликованием,
Шарлот вернул внимание к сцене.
К тому моменту Сида на трибуне уже не было. Его место занял незнакомый военачальник.
Его фигура была прямой и стройной, словно выстоявшая под ударами бурь и ливней сосна.
Минувшие бури и невзгоды застыли на его кителе в виде бесчисленных боевых наград. Их количество было таково, что они напоминали рождественские украшения, на фоне которых сама военная форма казалась дешевой.
Будь на его месте прежний Шарлот, он непременно бы позавидовал.
Но нынешний Шарлот давно усвоил: ни один пластиковый кругляшок с гордым названием «орден» не достается легко.
Шарлот обладал трезвым взглядом на вещи и не питал иллюзий насчет того, что способен справиться с рисками, стоящими за этой славой — в конце концов, двух конечностей он уже лишился.
Лишись он чего-то еще, и от его жизни, пожалуй, ничего не останется.
Приглядевшись, Шарлот к своему удивлению заметил, что этот военачальник оказался даже моложе своего никчемного предшественника Сида.
В ту же секунду Шарлот не знал, что испытывать:
Уважение: в столь юном возрасте заслужить столько боевых заслуг — этот человек поистине невероятен.
Зависть: в такие годы участвовать в стольких успешных военных операциях — у этого парня за спиной явно серьезные покровители.
Или отчаяние: если он так молод, разве наш Тринадцатый фронт не обречен?
На экранах терминалов транслировалось синхронное изображение крупным планом с камер ближнего обзора.
http://bllate.org/book/35678/4413570
Готово:
