Дышит.
И сердце бьется.
Еще жив.
*
Красные и синие огни переплетались, освещая всё вокруг.
На острове уже наступила ночь. Маленький замок сгорел дотла в пожаре, полиция обнаружила обугленный труп Юй Чжэдэ, лишь кое-как забрала тело, проверила причину возгорания, списала всё на самовозгорание из-за сухой погоды и покинула остров. Люди из семьи Юй так и не появились — казалось, будто погиб вовсе не старый дворецкий, который так преданно следовал за ними всё это время.
Линь Чуаньчэнь сидел на стуле у деревянной хижины. Ночной ветер макушки лета был слегка влажным и горячим, неся с собой липкий соленый запах моря, который, словно дешевый перцовый пластырь, прилипал к каждой клеточке кожи.
Он закурил, сизый дым закружился, скрывая выражение его лица и взгляд; было лишь понятно, что он о чем-то размышляет, но вот какое у него было настроение — оставалось загадкой.
Вокруг суетились телохранители и стрелки семьи Линь. Полиция страны А ушла совсем недавно, и у входа в небольшой двор чернели следы множества ног.
Линь Чуаньчэнь снова выпустил струю дыма и услышал, как Дин Эрь, присев на корточки у ограды, произнес:
— Все эти полицейские из страны А — сплошные бездари.
Линь Чуаньчэнь ничего не ответил.
Дин Эрь поднялся с земли, отряхивая грязь со штанин, и снова заговорил:
— А Ю сегодня выстрелил чуточку рановато.
— Мм, — ровным тоном отозвался Линь Чуаньчэнь. — Знаю. Чуточку рановато.
— На самом деле, господин, — Дин Эрь из лучших побуждений попытался оправдать А Ю, — та шайка из семьи Юй явилась туда уже во всеоружии. Когда бы А Ю ни выстрелил, это никак не повлияло бы на их нападение.
— Напасть на меня это действительно бы не помешало, — Линь Чуаньчэнь затушил окурок о подошву и швырнул его в лужу. — Разве ты не заметил? Они изначально и не собирались нападать на меня. Заставить А Ю выстрелить в нужный момент было нужно лишь для того, чтобы не выдать его позицию.
Дин Эрь на мгновение лишился слов.
Линь Чуаньчэнь вдруг снова произнес:
— Это не семья Юй. Сегодня снаружи был еще один снайпер, на девяти часах. Ему нужна была жизнь А Ю. Проверь это.
— Что? — Дин Эрь схватился за голову, по его спине пробежал холодный пот. — Почему А Ю?
Линь Чуаньчэнь, однако, больше ничего не сказал и лишь поднялся на ноги, направляясь в дом.
А Ю лежал на узкой кровати. В комнате горела старая потрепанная настольная лампа, свет ее был тусклым — казалось, она вот-вот сломается, выполняя свою работу из последних сил.
Лицо А Ю было мертвенно-бледным от потери крови, без единой капли краски, он был без сознания, лишь крепко зажмурился и хмурился.
Линь Чуаньчэнь догадался, что тому, должно быть, снится кошмар, поэтому присел рядом, легко похлопал его по груди, успокаивая и убаюкивая.
*
В летнюю ночь в высотах сияла полная луна. А Ю сидел у реки, обхватив руками свои худые колени, и набок склонив голову, наблюдал, как тот человек рядом с ним мастерит птичку из ивовой ветки.
— Разве тот мальчишка не задирал тебя и не давал уснуть? — лицо того человека А Ю уже не мог вспомнить, в памяти остался лишь его мягкий голос, звучавший с улыбкой: — Ты можешь поспать, прислонившись ко мне, я спою тебе песню.
Губы А Ю шевелились. Он видел протянутую тем человеком бумажную птичку из листьев, но так и не протянул руку — подобно осторожному бродячиму коту, он свернулся клубочком, нервно оценивая, в безопасности ли вокруг.
Поколебавшись немного, он всё же с опаской протянул руку, забрал птичку из рук незнакомца, а затем пересел поближе и, прижавшись к нему, постепенно заснул.
Тот человек пел ему песню с мягким цзяннаньским акцентом.
— Луна поднимается, луна заходит…
— Эй, — певец прервал мотив. — Как тебя зовут?
— …
А Ю молчал. Он просыпался, и эти воспоминания, которые уже почти стерлись, растворялись вместе сном, а доносившиеся из реальности звуки становились всё отчетливее.
Он вырвался из плена сна, веки еще не слушались, сил открыть глаза не было, и сквозь туман он расслышал слова Линь Чуаньчэня:
— Я уже сказал, тебе необязательно следовать за мной.
— Но… — в мягком голоске юноши послышались нотки плача. — Но ведь когда вы забрали меня тогда, вы сказали, что я могу идти за вами! Если я не пойду за вами, мне больше некуда будет пойти.
Он горько плакал, и А Ю почувствовал жуткое раздражение, кончики его пальцев невольно качнулись.
От этого движения он вдруг осознал, что Линь Чуаньчэнь все это время держал его за руку.
Тогда Линь Чуаньчэнь тут же перевел всё внимание на А Ю и мягко спросил:
— Проснулся?
А Ю ничего не ответил и не открыл глаз, лишь мучительно нахмурился.
Ему казалось, что рана болит.
Раньше она не казалась такой болезненной, но в этот раз боль пронизывала все тело холодным потом, словно ему вырывали сердце и кромсали печень — так больно, что хоть умирай.
А Ю открыл глаза, но не мог понять, действительно ли он их открыл; во взгляде читался лишь панический страх, он беспорядочно махал руками, словно пытаясь вырваться и сбежать.
Перед глазами стояло море огня, толпы людей, суета и топот шагов, бесчисленные звуки перекрестных выстрелов, тела, нагроможденные у обочины. Он не видел дороги впереди, кто-то схватил его за щиколотку, опутывая и сковывая, словно собираясь утянуть за собой в самые глубины ада.
Линь Чуаньчэнь велел кому-то увести того юношу, а сам в спешке прижал А Ю к груди, удерживая его хаотично взмахивающие руки — он боялся, что тот разорвет швы.
Он слышал глухие болезненные стоны и всхлипы, вырывавшиеся из горла А Ю. Линь Чуаньчэнь растерянно прижимал его к себе, не понимая, что происходит, и мог лишь стараться утешить:
— Ну всё, всё, тише, всё хорошо. Открой глаза, посмотри на меня, мы в безопасности.
Он всматривался в лицо А Ю: на этой бледной, лишенной крови маске глаза были плотно закрыты и не открывались. Тот запрокинул голову, и его длинная изящная шея казалась похожей на лебединую, готовую подставиться под удар.
Линь Чуаньчэнь крепче обнял его и велел передать внутрь шприц с успокоительным, чтобы хоть как-то погрузить А Ю в сон.
Линь Чуаньчэнь стоял во дворе; ночной ветер принес с собой соленый морской дух, он снова закурил, снедаемый сильнейшим раздражением.
Спустя какое-то время во двор кто-то вошел — это принесли лекарство для А Ю.
Линь Чуаньчэнь спросил:
— Катер прибыл?
— Должен быть с минуты на минуту, господин.
— Хорошо, — зажав сигарету между пальцами, Линь Чуаньчэнь на секунду замолчал, а затем добавил: — Сначала сделай А Ю анализ крови.
Доктор словно из волшебной шкатулки извлекал для Линь Чуаньчэня самых разных врачей.
Увидимся послезавтра, спокойной ночи!
Глава 7. Возможно, он действительно умирает
Припасы на острове были ограничены, медицинское оборудование — тоже.
Дин Эрь и Линь Чуаньчэнь беседовали под лунным светом, и первый произнес:
— Господину не следовало принимать это приглашение.
— Принимал я его или нет, разницы нет, — Линь Чуаньчэнь прикусил сигарету, словно ему было всё равно. — Юй Чжэдэ — всего лишь приманка, выставленная семьей Юй, но он и так получил по заслугам. Кто просил его быть цепным псом Линь Вэньюаня? Хозяин мертв, а он суетился, защищая его, и сколько лет лаял на моего отца.
Помолчав, он словно что-то вспомнив, добавил:
— Линь Вэньюаня убил А Ю. У каждого долга есть кредитор, возможно, они решили переключиться на А Ю.
Дин Эрь бросил взгляд на лицо Линь Чуаньчэня. Тот выглядел не слишком довольным — судя по всему, ему было крайне неприятно от мысли, что кто-то положил глаз на его вещь.
В присутствии посторонних Линь Чуаньчэнь всегда держался властно, и если кто-то зарился на людей или вещи, принадлежавшие ему, он приходил в бешенство, срываясь с катушек.
Среди тех, кто годами заглядывался на внешность А Ю, было немало желающих, но еще никто не осмеливался открыто потребовать его у Линь Чуаньчэня.
Желающих словить пулю Линь Чуаньчэня ради того, чтобы заполучить человека, до сих пор не нашлось.
Вскоре из комнаты вышел врач и доложил Линь Чуаньчэню:
— Результаты анализа крови в порядке.
— Уверен?
— Абсолютно, никаких следов наркотиков.
Только тогда Линь Чуаньчэнь словно с облегчением выдохнул и пробормотал себе под нос:
— Он говорил, что плохо спит. Наверное, ему снятся кошмары.
*
А Ю был без сознания три дня. Пуля прошла через плоть и мышцы в крайне опасном месте — это было совсем не так, как в сериалах, где от выстрела остается лишь аккуратное отверстие. Когда осколки снаряда разорвались, рана превратилась в сплошное гниющее месиво, а до сердца оставалось каких-то полшага.
На корабле он ненадолго приходил в себя, смутно слыша, как Линь Чуаньчэнь беседует с кем-то за пределами каюты.
Морские волны с мерным и громким плеском бились о борт судна.
Голова А Ю раскалывалась от боли, рана на сердце тоже жгла так, будто ее снова разрывали на части. Ему хотелось свернуться калачиком, но сил совсем не осталось.
Он снова услышал голос того юноши — на этот раз без плача, сладко и приторно тянущего с улыбкой:
— Господин, не хотите ли чего-нибудь перекусить?
А Ю от этого едва не затошнило. Закрыв глаза, он переждал приступ, не услышав в ответ от Линь Чуаньчэня ни слова — судя по всему, тот отказался, и тогда голос зазвучал снова:
— Давайте я присмотрю за А Ю.
— С чего вдруг такая доброта? — со смешком произнес Линь Чуаньчэнь. — Разве ты его не любишь?
— Только потому, что его любите вы.
А Ю снова стало дурно. Глаза не открывались, всё тело невыносимо болело, а слова юноши по-прежнему вызывали у него тошноту.
Сейчас он словно застрял внутри какой-то галлюцинации, его чувства смешались, стирая грань между реальным и вымышленным, и сквозь пелену до него донеслись слова Линь Чуаньчэня:
— Кто сказал такое? Он всего лишь мой помощник.
— Прямо-таки и правда помощник?
Линь Чуаньчэнь промолчал.
— Юй Чжэдэ ведь мертв, — протянул юноша. — Это была воля господина?
— К чему тебе знать так много?
— Просто любопытно.
— Юй Чуаньчэнь убил… то есть, Юй Чжэдэ убил вовсе не я, — со смехом соврал Линь Чуаньчэнь. — Я стоял рядом с ним, и все это видели. Человек, однажды предавший семью Линь, в любом случае заслужил смерть.
— А что, если однажды А Ю тоже предаст вас?
А Ю услышал собственное имя.
Он кое-как приоткрыл глаза, сквозь мутную пелену разглядев полумрак каюты. Он лежал на железной койке на боку, лунный свет пробивался сквозь грязное стекло, падая на пол, а шум волн казался одновременно громким и безмятежным.
Взгляд А Ю был растерянным, пока он не услышал слова Линь Чуаньчэня:
— Разумеется, я разберусь с ним лично.
— Тоже верно, — хихикнул юноша. — Я слышал, он ходит за вами уже десять лет. Таких людей следует уничтожать в первую очередь, не то они знают слишком много секретов господина — какая же это безопасность?
Других разговоров не последовало.
У двери послышались шаги, приближавшиеся к комнате.
Ощущая головокружение, А Ю закрыл глаза. Вокруг царила давящая темнота, всё швыряло из стороны в сторону, и вдруг его пронзила мысль: возможно, он действительно умирает.
Иначе почему его руки и ноги леденели, тело деревенело, а боль словно утихала, оставляя лишь ощущение, что его плоть каменеет, проваливаясь в топкое болото и постепенно исчезая в его пучине?
http://bllate.org/book/35670/4412653
Готово:
