Непонятно, с чего он вообще решил соревноваться с ребенком. Цин Сюлань на мгновение замер, словно собираясь что-то сказать, но, посмотрев на Си Фаня, он промолчал пару мгновений. В конечном счете совесть и воспитание взяли верх над его желаниями, и слова так и остались невысказанными. Он щелкнул пальцами правой руки прямо у уха Ин Тиншэна и произнес:
— Не стой здесь, как неприкаянный дух. Пошли.
Этот щелчок словно вернул душу юноши на место. Взгляд его постепенно прояснился, он молча последовал за мужчиной, но, сделав пару шагов, словно о чем-то вспомнив, обернулся, помахал Си Фаню рукой и без капли сожаления вошел в постоялый двор.
Си Фань: «...?» Уходить — так уходить, зачем же еще и прощаться? Вежливый, надо же.
Он тихо усмехнулся и снова обратился синей бабочкой, влетев в открытое окно на втором этаже постоялого двора.
***
Оглядевшись внутри, Ин Тиншэн нашел Цин Сюланя у стойки управляющего.
Цин Сюлань о чем-то разговаривал со слугой. Увидев, что Ин Тиншэн подошел, он взмахнул правой рукой, и юноша плавно поднялся в воздух, зависнув на одном уровне с мужчиной. Цин Сюлань кивнул на стену за спиной управляющего, увешанную бледно-желтыми табличками с названиями блюд, и спросил:
— Что будешь есть?
Ин Тиншэн обернулся, посмотрел на таблички и притих. Затем он с невинным видом повернулся обратно, и их взгляды с Цин Сюланем встретились.
Цин Сюлань: «...»
Надписи на табличках были сделаны малым чжуань, и Цин Сюлань, понимая, что юноша не знает этого стиля письма, не стал тратить слова. Обернувшись к слуге, он проговорил:
— Кашу с креветками, яйца с мясным фаршем на пару, утку с тремя видами деликатесов и порцию сахарного творога. И еще... забудь, давай просто молока.
Сделав заказ, Цин Сюлань повел Ин Тиншэна наверх. В комнате за ширмой в ванной уже была налита горячая вода, от которой поднимались клубы пара, превращая помещение в огромную пароварку без крышки.
Цин Сюлань щелкнул пальцами, призывая скрытое Кольцо Цянькунь. Окинув Ин Тиншэна оценивающим взглядом, он порылся в кольце и извлек длинную ханьфу небесно-голубого цвета с неброским узором и запахом на левую сторону. Приложив одежду к телу юноши, он кивнул:
— В самый раз. Иди мойся. Еду скоро принесут. Я буду в главной комнате, если что-то понадобится — зови, а если нет — ложись спать.
Бросив эти слова, Цин Сюлань положил одежду на табурет рядом с ванной и вышел.
На небольшом столике у резной кушетки в главной комнате стоял чайник со свежим чаем. Цин Сюлань поднял левую руку, и в его ладони появилось овальное зеркальце размером с ладонь, испускающее слабое свечение. Он слегка подтолкнул его, и зеркало, украшенное жемчужными кисточками, зависло в воздухе, постепенно увеличиваясь до размеров предплечья.
Цин Сюлань взял чайник и разлил настой по зеленым чашкам. Аромат чая тут же заполнил комнату. Поставив чайник, он взял чашку, слегка покачал ее, чтобы жидкость омыла стенки, и выплеснул содержимое, тут же налив свежего чая. Лишь после этого он поднес чашку к губам и слегка подул на поверхность.
Оставленное в стороне зеркало едва заметно дрожало, по его поверхности пробегали водянистые разводы. Цин Сюлань взмахнул рукой, и в зеркале проступил силуэт. Через пару мгновений неясная черная тень обрела четкость, и в зеркале показалась девушка в длинном платье с круглым воротом цвета морской волны.
В волосах девушки красовалась нефритовая шпилька в виде бабочки нежно-фиолетового цвета, в ушах поблескивали прозрачные серьги в форме капель, а на запястье сиял зеленый нефритовый браслет, напоминающий бамбуковый стебель. Кто не знал, принял бы ее за избалованную дочь богатой семьи, однако эта юная девушка была одним из пяти великих старейшин Секты Тяньцзи.
— Наконец-то нашлось время заглянуть в Водяное Зеркало, вечно занятой ты наш, — девушка с красивыми чертами лица говорила насмешливым тоном. Даже стоя посреди руин, она сияла, словно драгоценная жемчужина, заставляя невольно забыть об окружающем хаосе и приковать к себе всё внимание.
— Не так уж и занят, — Цин Сюлань, долго дувший на чай, наконец поставил чашку на столик и ответил не спеша. — Как там Секта Тяньцзи?
Духовная жила была взорвана, Секта Тяньцзи неминуемо пострадала, но с двумя старейшинами во главе положение было не столь критическим. Даже если бы Цин Сюлань немедленно вернулся, это бы ничего не изменило, поэтому он не спешил связываться со старейшинами — в суматохе они всё равно не ответили бы.
Девушка поправила зеркало и слегка повернулась, демонстрируя руины за своей спиной.
— Пойдет, — небрежно отозвалась она. — Небесную Лестницу пробило, теперь, кроме старейшин и сотни лучших учеников, никто не может ни подняться, ни спуститься.
В зеркале были видны разрушенные белоснежные дворцы, повсюду валялись обломки нефрита, напоминавшие холодный снег. Множество духовных растений погибло или было поломано, понуро склонившись к земле. Почва была покрыта черными пятнами от огня. Мимо девушки постоянно проходили люди с пилюлями и талисманами — обстановка была тяжелой, но паники не было.
Цин Сюлань мельком взглянул на экран и перевел тему:
— Почему ты вернулась? Нашла его?
— Нет. Секта Тяньцзи в опасности, Чжэ Чжань понизил приоритет поиска людей. Как только чувство жжения утихло, я сразу вернулась в секту наводить порядок. А ты? Нашел? — Чжэ Чжань, о котором говорила девушка, был ее магическим артефактом. Как и Цин Сюланю, ей поручили найти человека, и когда он ушел, она успела провести в пути всего день.
Цин Сюлань встал, закрыл окно и ответил:
— Нашел. Как только я его нашел, жжение прекратилось. Я думал, это Вэйшуан смягчила условия, и теперь не обязательно доставлять человека в Секту Тяньцзи, чтобы избавиться от этого проклятого жжения.
Девушка презрительно фыркнула, вращая в пальцах тонкую длинную шпильку, и сообщила ему другую новость:
— Секта Меча Линъюэ тут же отправила людей расследовать взрыв их собственной духовной жилы. Говорят, нашли двух подозрительных лиц, «похожих» на людей из нашей Секты Тяньцзи, и требуют от нас объяснений.
— Мэн Сюаня найти невозможно, Шэнь Лин и Фу Ин заняты ликвидацией последствий в секте, мне приходится разбираться с учениками, зараженными Мутной Ци... В общем, из тех, у кого сейчас есть время и достаточно высокий статус, чтобы Секта Меча Линъюэ не могла крутить тобой как хочет, остался только ты. Всё равно Небесная Лестница сломана, на ремонт уйдет время, а в секте и так бардак — тебе ведь не обязательно спешить обратно?
— Секта Меча Линъюэ недалеко от тебя, по пути заглянешь? Считай, что едешь развлечься.
Именно так сказала девушка.
Глава 5
— Развлечься?
Девушка усмехнулась:
— Секта Меча Линъюэ заявляет: «Эти двое носят при себе Птицу Тяньцзи вашей секты и, вероятно, владеют искусством поиска духов и управления духами», поэтому «просим прислать кого-нибудь, чтобы опознать их». Не говоря уже о том, что мы раздали огромное количество Птиц Тяньцзи для связи с другими сектами, теперь даже гадание на кофейной гуще пытаются привязать к Секте Тяньцзи. Просто бред какой-то.
Цин Сюлань, подперев голову рукой, небрежно кивнул:
— Звучит как детская игра. Неужели в Секте Меча Линъюэ самим не смешно это говорить?
— Смешно? — девушка наклонила голову и прищурилась, рассмеявшись, словно услышала нелепую шутку. Она провела серебряной шпилькой по зеркалу, отчего поверхность пошла рябью, и, отсмеявшись, добавила: — Им плевать! Какая разница, подделка эти двое или нет? Если Секта Тяньцзи пришлет своего представителя, разве они не станут самыми настоящими «заложниками»?
Связи между сектами были обычным делом: взять хотя бы Мир Испытаний, открываемый для всех раз в пять лет, или регулярные «Беседы о Дао». Случалось, что старшая ученица одной секты и старший брат другой становились парой, или младшие сестры из разных сект оказывались родными по крови — всё это было в порядке вещей.
На этом фоне Секта Тяньцзи выглядела подчеркнуто отстраненной. Даже на Небесной Лестнице, ведущей в гору, были установлены Магические массивы, мешающие войти и выйти. И даже если могущественному культиватору удавалось подняться по лестнице, незваного гостя все равно разворачивали на пороге.
В Мире Испытаний и «Беседах о Дао» людей из Секты Тяньцзи тоже почти не видели: в конце концов, «толпиться в иллюзорном пространстве ради магических артефактов» или «сидеть и обсуждать смысл жизни» для них было пустой тратой времени.
Точно так же другие секты не понимали, как можно целыми днями обниматься с «магическими квадратами» и «звездными картами», бормоча «бред сумасшедшего», и почему нужно гадать, «наступило ли время» перед тем, как выйти из дома или поесть.
О кровных узах в секте тоже не знали — у большинства учеников не было ни семьи, ни близких, и даже праздничный ужин в одиночестве был для них нормой. Это не было трагедией: ведь за свободу от мирских забот и человеческих отношений приходилось платить свою цену.
Таким образом, понятие «завязывать отношения» было для них пустым звуком. Если не хотелось спускаться с горы, то куда ни глянь — везде знакомые лица. В секте можно было крикнуть что угодно, и по характеру ругани все понимали, кто это сказал. Если не хотелось даже заводить новых друзей, то о какой душевной близости могла идти речь?
— А если я поеду, я не буду «заложником»? — из соседней комнаты послышался шум, и оттуда показалась мокрая голова. Юноша явно хотел что-то спросить, но, увидев перед Цин Сюланем зеркало, запнулся. Цин Сюлань повернул голову и спросил:
— Что такое?
Голова, с которой все еще стекала вода, мямлила что-то невнятное, и Цин Сюлань, не выдержав, схватил широкое полотенце и бросил ему на голову. Мягкая белая ткань скрыла большую часть тела Ин Тиншэна, заодно «проглотив» его невысказанные слова.
— О-о, какой красавчик, — хотя на вид юноша был ровесником Ин Тиншэна, лет пятнадцати, девушка по ту сторону зеркала принадлежала к клану Жэнь-юй. И пусть среди своих она сама была ребенком, для людей она была в «бабушках». Она прильнула к зеркалу, внимательно рассмотрела его и вынесла вердикт: — Правда, выглядит глуповато и слишком худой. Это тот самый ребенок, которого ты нашел? Какой-то он...
— Лян Цин, — Цин Сюлань спокойным тоном прервал девушку и взмахом руки зажег свечи, чтобы в комнате стало светлее.
— Поняла, — Лян Цин склонила голову, вонзая шпильку обратно в волосы. Увидев, что Ин Тиншэн неподалеку молча вытирает волосы, она продолжила: — Если ты отправишься в Секту Меча Линъюэ, то, конечно, не в качестве заложника. Напротив, они будут кормить тебя и лелеять, как предка. Твои действия не будут ограничены — разумеется, только в пределах самой секты. Уйти оттуда будет невозможно. Секта Меча Линъюэ превратится в капкан, из которого нельзя выбраться, а ты станешь красавицей, которую «выращивают» в золотой клетке.
http://bllate.org/book/35664/4411624
Готово:
