Даже если бы Лу Юэ стал вдвое сложнее в общении, он бы всё равно это стерпел.
– Конкретные детали мы обсудим позже, – сказал Лу Юэ. – Выходи.
– Лу... староста, до свидания.
Чуть было снова не назвав его господином, Ло Цзиншу с натужным видом исправил оговорку, толкнул дверь и вышел из машины.
Снаружи на него пахнуло полуденным зноем, и от солнечного блика, отразившегося в лобовом стекле, Ло Цзиншу зажмурился. Он не разглядел лицо Лу Юэ в салоне, лишь махнул рукой в ту сторону, после чего его тут же схватил подлетевший Хэ Фэнсюэ и утащил за собой.
Подождав еще немного после того, как они оба полностью скрылись с парковки, Лу Юэ тоже вышел из машины и направился в другую сторону.
– Какой ты вежливый, – Хэ Фэнсюэ дернул Ло Цзиншу за руку.
Ло Цзиншу ответил:
– Лу Юэ – ценный клиент, я, конечно, должен проявить вежливость, чтобы он ощутил сервис VIP-уровня.
Хэ Фэнсюэ с любопытством спросил:
– О чём вы там болтали внутри?
Ло Цзиншу вкратце пересказал всё.
– Что? Двадцать тысяч! Просто... он просто познакомил тебя с У Ханем, немного воспользовался тобой, и всё – двадцать тысяч!
Хэ Фэнсюэ чуть не сорвался на крик, и Ло Цзиншу зажал ему рот ладонью.
– Не стоит выставлять богатство напоказ.
Хэ Фэнсюэ тут же показал Ло Цзиншу обе руки с растопыренными пальцами в знак «о'кей».
Стоило Ло Цзиншу отпустить его, как Хэ Фэнсюэ вновь заговорил с прежним воодушевлением:
– Лу Юэ выглядит неприступным, но до чего же щедрый! Наотмашь отвалил пятизначную сумму.
– Ты знаешь ту девчонку из третьего класса по имени... Лулу? Ее парень – второй молодой господин из Ваньсин Яое, так на день рождения он перевёл ей аж пятьдесят два юаня, ее так взбесило, что она в пух и прах разругалась с ним в соцсетях.
– Ну-ка дай посчитаю... – Хэ Фэнсюэ достал телефон и быстренько прикинул для Ло Цзиншу: – Больше шестисот тысяч! Разбогатеем так разбогатеем!
Ло Цзиншу потряс перед ним своим телефоном:
– Угощу тебя молочным чаем!
На лице Хэ Фэнсюэ отразилась радость, он тут же бросился обнимать Ло Цзиншу:
– Молодой господин Ло угощает меня молочным чаем!
В каждом кампусе Китайской академии театрального искусства имелись чайные лавки, и открывались они целыми гроздьями, а в этот час они все еще работали.
Ло Цзиншу изначально собирался направиться к самому дорогому заведению, но Хэ Фэнсюэ указал на лавочку в самом дальнем углу:
– Я хочу лимонад, угости меня лимонадом!
Хэ Фэнсюэ втолкнул Ло Цзиншу внутрь, а сам помчался к прилавку:
– Мне стакан супербольшого лимонада!
Ло Цзиншу понял, что Хэ Фэнсюэ экономит его деньги, поэтому подошел и сам расплатился:
– Вот подпишем контракт, тогда я свожу тебя в ресторан.
Хэ Фэнсюэ чуть было с ходу не согласился:
– Нет, тебе предстоит тратить деньги на слишком многое. Нам хватит поесть где-нибудь так, чтобы твоим младшим брату и сестре хватило на целую неделю обедов в столовой.
– Я и в столовой тебя угощу, – с улыбкой произнес Ло Цзиншу.
– ... – Глаза Хэ Фэнсюэ округлились, а спустя мгновение он склонил голову набок: – Ну ладно~ тогда я буду вонтоны со второго этажа Северного кампуса.
Вернувшись в общежитие с чашками молочного чая в руках, Хэ Фэнсюэ поставил чай на стол, принялся жаловаться на духоту и, скинув майку в шорты, нырнул в ванную.
Ло Цзиншу бросил взгляд на ванную, подумав, что Хэ Фэнсюэ наверняка провозится там еще какое-то время, а он помоется уже после него.
Он достал телефон, открыл WeChat Ло И и сделал видеозвонок. После нескольких гудков вызов приняли, и медседла в белом халате, взглянув на парня в объективе, мягко произнесла:
– Уроки закончились?
– Днем пар нет, я хотел бы на маму посмотреть.
– Хорошо, пойду поищу ее, – ответила медсестра и поднялась на ноги.
– Разве она не в палате?
– Бабушка вывела ее на улицу в сад погреться на солнышке.
Медсестра огляделась по сторонам в коридоре, попросила коллегу присмотреть за сестринским посту и спустилась на лифте вниз:
– Сяо Ло, тетя вынуждена напомнить тебе насчет оплаты, на счете уже висит долг почти в двадцать тысяч. Перевалит за двадцать тысяч – аптека перестанет выдавать лекарства твоей маме.
Лицо Ло Цзиншу ничуть не изменилось:
– Я переведу деньги на больничный счет в ближайшее время, спасибо, что напомнили.
– Откуда у тебя столько денег? – Выражение лица Чжан Сюэцин мгновенно стало строгим. – Если у тебя совсем туго с финансами, тетя может пока занять тебе из своих, но только не вздумай связываться со всякими сомнительными личностями! Я слышала от людей, в вашем институте полно красивых студентов, а богатеи больше всего любят...
– Ничего подобного, – Ло Цзиншу потер лоб. – Просто... взял один сценарий, мне выплатили аванс за съемки в размере двадцати тысяч, как раз хватит закрыть долг.
Такое объяснение вряд ли можно было назвать ложью.
– Ну и славно, ну и славно! А ты ведь, такой красавец, рано или поздно станешь большой звездой. Вот станешь звездой – устроишь маму прямо в VIP-палату, наймешь ей парочку высококлассных сиделок, чтобы они целыми днями с ней возились.
Чжан Сюэцин предавалась мечтам о будущем Ло Цзиншу так увлеченно, словно всё это могло исполниться наяву.
Ло Цзиншу по-прежнему улыбался, только вот в глубине его глаз улыбка угасла, и уголки губ лишь механически приподнялись, изображая дежурную мимику.
В детстве Ло Цзиншу думал точно так же, как Чжан Сюэцин, и бабушка говорила то же самое.
Но когда он повзрослел и еще даже толком не ступил на эту стезю, а лишь находился в процессе обучения, Ло Цзиншу уже успел прочувствовать всю извращенную жестокость этой сферы во всех ее проявлениях: внешность, деньги, связи и прочее.
И красивая внешность – это то, что ценится меньше всего и что легче всего разрушить.
Чжан Сюэцин передала телефон пожилой женщине с седыми волосами. Ло Баосян поблагодарила Чжан Сюэцин, опустила взгляд на экран:
– Отдыхаешь в общежитии?
– Ходил на кастинг на подработку, только что вернулся, – ответил Ло Цзиншу. – А мама где?
Ло Баосян закатила глаза, развернула телефон и переключила на фронтальную камеру, чтобы Ло Цзиншу увидел Ло И, которая неподалеку на лужайке играла с несколькими пациентами.
Косичка на затылке Ло И раскачивалась из стороны в сторону. Годы душевной болезни потрепали ее, однако с ее головы не упало ни единого волоса, на лице почти не прибавилось морщин, а глаза по-прежнему оставались угольно-черными и лучистыми, как в юности.
Она обладала лицом, которым ее одарил сам Господь.
Но Бог никогда не одаривал ничем другим судьбу Ло И, и из-за этой самой внешности ее жизнь стала еще более трагичной.
– Я погасил долг перед больницей, так что в ближайшее время меня больше не будут донимать напоминаниями об оплате, – сказал Ло Цзиншу бабушке. – Я чуть позже переведу вам еще пару сотен юаней, жара стоит, купите себе с мамой легкой одежды на смену.
http://bllate.org/book/35643/4408653
Готово:
