— Ладно, ешь.
Фэн Сун легко усмехнулась, подцепила палочками арахис и отправила Тянь Юй в рот.
Тянь Юй тут же ласково прижалась к ней, положив голову на плечо:
— Сун, ты у меня самая лучшая!
Повернувшись, она оставила легкий поцелуй на щеке Фэн Сун.
Мань Юаньюань так поразила эта картина, что она внезапно поперхнулась. Стукнув себя кулаком в грудь, она зашлась в непрекращающемся кашле.
Тянь Юй тут же протянула ей салфетку:
— Ты чего это? Ешь медленнее, на всех хватит! Куда спешить-то.
Мань Юаньюань взяла салфетку, молча кивнула, но взгляд ее по-прежнему был прикован к девушкам — она никак не могла прийти в себя от шока.
Заметив выражение лица Мань Юаньюань, Тянь Юй улыбнулась, обняла Фэн Сун за плечи и пояснила:
— Это моя девушка, твоя сестрица Сун!
Мань Юаньюань от удивления заикалась:
— Де, девушка?..
Тянь Юй на мгновение замерла, скрестила руки на груди и качнула бедрами:
— Ой! Ну лесбиянки мы!
Она надула губки:
— Юаньюань, сестрица, Маньли говорила, ты же в Гуанчжоу в университете училась? Такое... в большом городе ведь вообще за новость не считается. Ой, да век на дворе какой! Чего нам прятаться-то!
Только тут Мань Юаньюань сообразила, что ее реакция выглядела чересчур бурной, и принялась извиняться.
Тянь Юй рассмеялась:
— Да ладно, ничего страшного, давай шашлычки ешь! — Она снова повернулась и прислонилась к плечу Фэн Сун.
Мань Юаньюань казалось, будто она все еще не отошла от пережитого шока. Уставившись на лежащие в ее тарелке свиные хрящики, она снова и снова бормотала про себя: девушка... лесбиянка...
Хотя ей доводилось слышать о том, что в каком-то женском общежитии пара соседок закрутила роман. А одна знакомая даже серьезно рассуждала с ней на тему женской гомосексуальности.
Но тогда она сама была поглощена учебой и подработками и совершенно не задумывалась о том, какой подлинный смысл кроется за этим словом. В те дни она просто слушала всё как пустые сплетни, никак с ней не связанные, — в одно ухо влетело, в другое вылетело.
Но почему-то в этот момент от одного этого слова у нее на душе стало так тяжело и муторно.
И вместе с тем почему-то внезапно отлегло от сердца.
Утренний инцидент с потасовкой и все домыслы насчет кое-кого наконец обрели разгадку.
А она сама? К какой ориентации относится она сама?
Если говорить об обычной гетеросексуальности, которую диктуют общепринятые правила, то об этом она, кажется, никогда даже не задумывалась.
Говорят, у многих представителей секс-меньшинств перед тем, как окончательно определиться со своими предпочтениями, бывает так называемый поисковый период. То есть, следуя общепринятым нормам, они сначала вступают в гетеросексуальные отношения, и лишь осознав, что к противоположному полу не испытывают вообще ничего, постепенно находят свое истинное место.
Но в ее собственных глазах противоположный пол словно никогда и не существовал в качестве потенциальных объектов для романтических чувств.
Лица мужчин казались ей размытым задним фоном или даже вовсе отсутствовали.
Она помнила лишь одно слабое любовное томление — еще в школьные годы, к новой учительнице литературы. Но то смутное чувство быстро развеялось, стоило той преподавательнице уволиться.
Можно ли было назвать это любовью?
Мань Юаньюань долго сидела опустив голову и размышляла, но поняла, что в голове становится только запутаннее. И махнула рукой — ну ее.
Но в этот момент в мыслях внезапно вспыхнул чей-то силуэт.
Ощутив привычную тягостную тревогу, Мань Юаньюань изо всех сил шлепнула себя по лбу и принялась уплетать шашлык, чтобы отвлечься.
Она отложила три шпажки с хрящиками в сторону, оставив себе столько же, и поднесла первую к рту.
Питательный жирок плавно скользнул по горлу, во рту разлился нежный сливочный аромат. А поджаристая хрустящая корочка прозвучала финальным аккордом, продолжая аппетитно хрустеть на зубах.
Вернувшись, Цинь Маньли увидела, что Мань Юаньюань, опершись локтем о стол, держит в руке пластиковый стаканчик и жадно заливает в себя содержимое.
Она поспешно подошла и заглянула в стакан.
Не успела она приблизиться, как в нос ударил запах алкоголя, а фарфорово-белое лицо Мань Юаньюань раскраснелось от хмеля.
Цинь Маньли нахмурилась:
— Кто ее напоил? Я же говорила — не давайте ей пить!
Тянь Юй тут же замахала руками:
— Ой, захотелось человеку — пусть пьет! Сестрица Юаньюань к нам в первый день приехала, все же рады!
Фэн Сун тем временем покусывала край пластикового стаканчика, подперев щеку рукой, и с глубоким смыслом наблюдала за реакцией Цинь Маньли.
Мань Юаньюань покачивая головой подняла лицо, схватила из своей тарелки три шпажки с хрящиками и протянула их Цинь Маньли:
— Сестрица Цинь... Ты пришла... Хрящики... Я оставила...
Услышав это, Тянь Юй хлопнула себя по коленям:
— Ой мамочки! Только поглядите на нашу сестрицу Юаньюань! Да она же Цинь Маньли в самом сердце носит! Завидую белой зависти!
Цинь Маньли скрестила руки на груди, нахмурилась и наигранно рассердилась:
— Не буду я есть эту жирную гадость! И вообще, кто разрешил тебе пить? Да еще до такого состояния. Ночью я с тобой возиться не стану, так и будешь спать здесь во дворе!
Тянь Юй поднялась на ноги и замахала руками:
— Ой, ну посмотри на себя, человек же от чистого сердца о тебе заботится. Давай сюда хрящики, я тебе их разогрею, совсем остыли ведь...
Цинь Маньли снова уставилась на захмелевшую и качающуюся из стороны в сторону Мань Юаньюань.
Заметив, что та вот-вот клюнет носом в столешницу, Цинь Маньли в испуге протянула руки и бережно обхватила ее лицо ладонями.
В лицо пахнуло густым перегаром. Дыхание было совсем близко.
Мань Юаньюань прижалась к ней щекой, ее глаза затуманились, взгляд стал расфокусированным.
Она обвила шею Цинь Маньли руками, уткнулась лбом ей в грудь и с абсолютно трезвой на вид серьезностью, по слогам, спросила:
— Сестрица Цинь, а ты лесбиянка?
Цинь Маньли замерла. Рука, изначально собиравшаяся оттолкнуть девушку, в конце концов лишь мягко опустилась ей на затылок.
Пальцы постепенно сжались.
Автор написал:
Прямой напор.
Глава 8
— Сестрица Цинь, а ты лесбиянка?
Вопрос прозвучал донельзя серьезно, словно крик из глубины души, и на мгновение все трое остолбенели.
На пару секунд воцарилась тишина.
— Пф-ф! —
Тянь Юй не удержалась и фонтаном выплеснула изо рта глоток пива.
Следом из ее горла вырвался пронзительный смех, разорвавший неловкую тишину.
Заливаясь хохотом, она принялась отчаянно колотить по столу. Старый стол заскрипел и заходил ходуном, пивные бутылки зазвенели в унисон, превращая происходящее в балаганную миниатюру.
Фэн Сун, до этого хранившая бесстрастие, тоже затряслась от смеха, наблюдая за тем, как лицо Цинь Маньли то бледнеет, то краснеет, и явно наслаждаясь представлением.
— А девчонка-то... умеет бить прямо в цель.
Цинь Маньли посмотрела на заснувшую в ее объятиях виновницу переполоха, глубоко вздохнула и уже занесла руку, чтобы со злости врезать по столу, но, испугавшись разбудить ее, в последний момент мягко опустила ладонь.
Она подняла голову и злобно зыркнула на Тянь Юй:
— Тянь Юй, какой бред ты ей снова вбила в голову?!
Согнувшись пополам от смеха и вернув те злосчастные три шпажки обратно на тарелку, Тянь Юй сложила руки перед грудью и принялась ими потряхивать:
— Сестрица Цинь, да я же невиновна!
Фэн Сун усмехнулась:
— Кое-кто просто сам себя выдал, а теперь на других сваливает.
Цинь Маньли ничего не ответила. Заведя руку за шею, она запрокинула голову и тяжело вздохнула. На душе было тоскливо, словно от удара кулаком по подушке...
Она уже собиралась вспыхнуть пуще прежнего, но, заметив, как крепко эта малышка вжалась в нее, сдержалась.
Цинь Маньли с трудом подняла Мань Юаньюань на ноги.
Тянь Юй тут же схватила те три шпажки и помахала ими перед ее носом:
— Ли, а хрящики-то, что Юаньюань тебе оставила, не будешь есть?
— Да подавись ты ими! — Цинь Маньли бережно прижала Мань Юаньюань к себе и резко развернулась, собираясь уходить.
Фэн Сун снова прокричала ей вслед с издевкой:
— Ого, как крепко держишь, боишься, что отнимем? А ведь только что собиралась во дворе ее бросить, неужели — жалко стало?
Цинь Маньли на секунду замерла, не удостоила их ответом и поспешно скрылась.
У порога.
Одной рукой поддерживая захмелевшую Мань Юаньюань, Цинь Маньли другой шарила в поисках ключей от двери — движения получались медленными и неуклюжими.
— Ты можешь стоять ровно? —
Бормоча себе под нос, она не скрывала ни раздражения, ни досады.
Но Мань Юаньюань уже превратилась в сплошной кисель и практически целиком повисла на ней.
Дверь наконец отворилась.
Цинь Маньли втащила Мань Юаньюань в ванную. Включив горячую воду и несколько раз проверив рукой температуру, она взяла полотенце и принялась аккуратно протирать раскрасневшееся от алкоголя лицо.
В ванной клубился густой пар.
Цинь Маньли перевела дыхание, чувствуя, как мысли путаются.
Взглянув на отражение в зеркале, она с удивлением заметила, что ее собственные щеки тоже покрылись румянцем.
Уложив Мань Юаньюань на кровать в спальне, Цинь Маньли замерла перед спящим лицом, погрузившись в тяжелые раздумья.
В комнате горел лишь ночник, тускло освещая один из углов.
Ночной ветерок раскачивал занавески, и те вздымались и опускались в такт дыханию лежащей на кровати девушки.
Цинь Маньли подошла к окну, чтобы закрыть его, и перед этим на миг задержала взгляд на одинокой луне, застывшей в темном небе.
В спальне стояла такая тишина, что казалось, можно расслышать собственный пульс.
И лишь однообразный, повторяющийся изо дня в день вздох нарушал ее.
Но стоило ей обернуться, как она вспомнила: на кровати мирно посапывает живой зверек.
Теперь в этом огромном пустом доме она больше не была одинока.
Она присела на корточки и принялась молча разглядывать ровное дыхание спящей девушки.
Совсем как в детстве: треугольное кошачье личико, узкий вздернутый нос. И болтливый, вечно готовый расплакаться ротик.
Во сне она такая послушная, а когда бодрствует — настоящая егоза.
Но стоило умолкнуть ее голосу, как воздух в комнате словно наполнялся одиночеством.
С их последней встречи прошло уже больше десятка лет. Ей самой уже за тридцать, а той стукнуло за двадцать.
Кто бы мог подумать, что они встретятся вновь при таких обстоятельствах.
Пожалуй, ей хотелось бы, чтобы эта девчонка навсегда осталась несмышленой, вечно плачущей и любящей поесть егозой.
Но судьба никогда ни к кому не была снисходительна.
Пока она размышляла об этом, с губ лежащей перед ней девушки сорвалось невнятное бормотание, и та пару раз воротилась с боку на бок.
Цинь Маньли инстинктивно хотела подняться и уйти, но вовремя остановилась.
Следом послышались тихие всхлипывания, и она поспешно повернулась обратно.
http://bllate.org/book/35607/4404152
Готово:
