Жемчужина ночного сияния Су Фужун была скрыта подо льдом и источала тусклый синеватый свет. Видимость вокруг становилась всё хуже, люди казались едва различимыми силуэтами, а вскоре и те растворились в густом тумане.
Увидев это, Лань Юй обвил руку Шинян ещё крепче, прижимая его к груди и зафиксировав его плечи. Линь Яньцин очнулся и, осознав, что уже сидит на коленях у Лань Юя, замер на мгновение. Придя в себя спустя пару ударов сердца, он не стал двигаться или как-то бурно реагировать — в конце концов, сидеть так ему было не впервой.
— Это... — Линь Яньцин прищурился, ощущая нарастающий холод.
— Всё в порядке, — глухо произкнёс Лань Юй, но взгляд его оставался невероятно острым — он бдительно следил за любой опасностью, которая могла вынырнуть из тумана.
Линь Яньцин находился в его объятиях, и рука на его талии ощущалась предельно явно, вкладывая в жест собственнический оттенок. Он едва заметно закусил губу, а затем тихо и с лёгкой усмешкой произнёс:
— Младший соученик, если нас так увидят другие адепты, от наших отношений действительно уже не отмыться.
Лань Юй поначалу даже не осознавал, насколько они близки — в конце концов, его внимание было направлено вовсе не на Линь Яньцина. Стоило тому заговорить об этом, как сердце Лань Юя испуганно ёкнуло. Он торопливо разжал руки, мысленно выругав себя последними словами за то, что совсем не подумал о чувствах пришедшего в себя Линь Яньцина, и принялся горячно извиняться:
— Шинян, я...
Линь Яньцин поднялся на ноги, пересел на соседнее место и мягко, но твёрдо прервал его:
— Не нужно объяснять, я знаю, что в твоих мыслях не было неуважения ко мне.
Лань Юй: «……»
Прошло ещё полчаса. Наконец холод отступил, фигуры всех троих снова проявились, температура поднялась, а первобытная темнота рассеялась так же быстро, как сходит отлив.
Взгляд Лань Юя слегка застыл, когда он обнаружил, что Цинь Ванхань и Су Фужун в полном беспорядке обнимают друг друга…
Его выражение лица мгновенно стало словно непередаваемым словами. Цинь Ванхань же, распахнув одежды и обнажив мускулистую грудь, широко и открыто рассмеялся:
— Прошу прощения за это зрелище перед тремя братьями! Техника культивации, которую практикуем мы с Су-нян, весьма своеобразна. Прошлой ночью стужа выдалась слишком свирепой, и нам пришлось прибегнуть к столь крайней мере. Надеюсь, мы вам не помешали?
Лань Юй мог лишь поражаться сите сюжета этого романа для взрослых, который умудрялся влиять даже на второстепенных персонажей?
Впрочем, ночью он не слышал никаких звуков, судя по всему, эти двое заранее установили защитный барьер.
Е Юэго, излучавший изящество адепта из знатного клана, первым перевёл взгляд на Лань Юя. Его лицо чуть смягчилось, и он тихо спросил:
— Брат Линь собирался начертать направляющий массив из талисманов? У меня как раз есть...
Он достал из Мешочка для хранения свиток талисмана. Ему и Цинь Ванханю стоило только войти в сковывающий массив, как их тут же погрузило в непроглядную ночную тьму, из-за чего у них попросту не было возможности попытаться прорвать его.
— Да, тогда прошу тебя, брат Е, — Лань Юй посмотрел на зажатый в его руке талисман, и взгляд его слегка потемнел, словно он смотрел на заклятого врага.
Е Юэго влил в талисман Духовную силу и активировал его. Бумажный лист сгорел дотла прямо в воздухе, но вокруг ничего не изменилось. Цинь Ванхань приподнял бровь:
— От этой штуки толку ничуть не больше, чем от козла молока.
Е Юэго и Лань Юй одновременно устремили взгляды в какую-то точку, скрытую за пеленой белого тумана, где ощущались слабые колебания Духовной силы. Поколебавшись секунду, Е Юэго обратился к Цинь Ванханю и Су Фужун:
— Позаботьтесь о моём младшем соученике.
Бросив это, Лань Юй стремительно полетел к тому месту, а следом за ним бросился Е Юэго. Двигаясь друг за другом, они вскоре обнаружили крутой обрыв. Они оказались у подножья гигантской скалы, возвышавшейся перед ними подобно подпирающему небеса великану.
— Колебания Духовной силы идут оттуда... — Е Юэго нахмурился, разглядывая уходящую в самые облака, казавшуюся несокрушимой каменную стену.
Лань Юй кивнул, нахмурился в ответ и со всей силы рубанул по скале мечом. Посыпались мелкие камчи, но непоколебимая скала, казалось, не получила ни малейшего урона.
— Погоди, ты что, всерьёз собрался расколоть утёс? — Е Юэго был потрясён столь безрассудным и жестоким методом.
— У тебя есть способ лучше? — Лань Юй посмотрел на него.
Е Юэго на мгновенье лишился дар речи, но разве это не чересчур варварски?
Неужели все заклинатели меча таковы?
Разве обычный способ прорыва подобных ловушек не заключается в том, чтобы противопоставить формации другую формацию или отыскать единственный верный путь?
Уворачиваясь от падающих каменных обломков при подземных толчках, Е Юэго спрятался за спиной Лань Юя. Он наблюдал за этим хрупким на вид культиватором, который наносил удар за ударом, демонстрируя ослепительное и грозное лезвие клинка. И пусть пока это сотрясало скалу лишь самую малость, зрелище уже впечатляло. Прищурившись, Е Юэго внимательно следил за техникой его движений.
Мелкие камни падали сплошной, прерывистой капелью, создавая у Е Юэго иллюзию, будто этот человек действительно способен сдвинуть горы.
В этот момент среди падающих осколков один особенно крупный красный кристалл угодил прямо в голову Е Юэго, излучая мягкий, теплый свет.
Е Юэго даже показалось, будто горный дух, обитающий внутри скалы, громко ругается и требует, чтобы он как можно скорее увёл этого чокнутого отца семейства подальше.
— Хватит, брат Линь, — Е Юэго остановил культиватора, который, казалось, вознамерился снести гору подчистую, и поднял кристалл. — Похоже, мы сможем выбраться.
Только тогда Лань Юй прекратил атаки. В глубине его глаз мелькнула хитрая искра, а напускное спокойствие мгновенно преобразило его — теперь он выглядел совсем иначе, чем секунду назад разъярённый мастер меча.
Вооружившись путеводным кристаллом, они рассеяли окружавший их густой туман. Отыскав Шинян, Лань Юй застал его компанию за необычным занятием — те жарили мясо.
Шинян безошибочно подкладывал хворост в костер. Приподняв лицо, он смотрел на мир парой живых чёрных глаз, в которых не читалось ни намёка на слепоту. Он ловко срезал кинжалом кусочки крольчатины с деревянного вертела, а троица непринужденно беседовала, улыбаясь так легко, словно наслаждалась весенним ветерком.
Улыбка, тронувшая лицо Лань Юя, медленно увяла. Выходит, даже с запечатанным Божественным чувством Шинян способен жить и действовать абсолютно как здоровый человек, так что никто и не догадается о его недуге...
Тогда к чему были все эти излишние старания с поддержкой за руки? А вдруг кто-то заметил подвох?
В этот момент в голове вновь раздался прохладный голос Системы:
— Хозяин, у меня для вас две новости — плохая и хорошая.
— После быстрой проверки Система установила, что первая попытка хозяина не привела к беременности Линь Яньцина. Первый шаг сделан, но продвижение оказалось слишком малым.
— Хорошая новость заключается в том, что, согласно гарантиям вспомогательной Системы, хозяин не уклонялся от выполнения задания и успешно преодолел первый рубеж, поэтому наказание в виде стирания из мира откладывается.
«……» — Лань Юй почувствовал, что небо рушится на землю.
Глава 11
Только услышав слова Системы, Лань Юй был вынужден со всей серьёзностью взглянуть на своё задание. С одной стороны, он считал подобные действия крайне подлыми: добиваться беременности Линь Яньцина без его согласия — чем это отличалось от поведения бессовестных негодяев, которые бросают женщин после ночи любви или пренебрегают средствами защиты?
С другой же стороны, Система с точильным камнем в руках уже поджидала его за углом.
— Брат Линь? — заметив, что Лань Юй завис, Е Юэго окликнул его вопросительным взглядом.
Лань Юй кивнул ему и зашагал к Линь Яньцину. Тот, казалось, давно «видел» его приближение и тихо позвал:
— Шисюн.
Выражение лица Лань Юя превратилось в застывший мем с изображением пустого, уставшего и сломленного котенка.
Линь Яньцин страдал от слепоты уже очень долго. В прошлом, когда его уровень культивации был ниже, а Божественное чувство отсутствовало, ему приходилось тяжело, но к стилю жизни, к которому он привыкал столетиями, было трудно привыкнуть лишь поначалу; стоило освоиться, как всё стало казаться привычным.
Просто теперь Линь Яньцину не хотелось поднимать эту тему снова: в конце концов, Лань Юй изначально заботился о нём, и именно поэтому они держались так близко — он не хотел, чтобы Лань Юй снова предавался лишним мыслям.
— Мы можем выбираться, — голос Лань Юя звучал непривычно низко и внушительно, холодно и отрешённо.
— Ну наконец-то, давайте сперва съедим этого жирного кролика, а потом уже двинемся в путь? — с улыбкой произнёс Цинь Ванхань. Судя по всему, он успел прекрасно поладить с Линь Яньцином, и в их разговоре почти не осталось прежних шпилек и завуалированных подколов.
Линь Яньцин отрезал для Лань Юя заднюю ножку кролика. На кончиках его пальцев блестела капля жира, и он протянул кусок Лань Юю:
— Попробуешь?
Лань Юй глубоко вздохнул, отгоняя прочь все дурные мысли, и кивнул:
— Хорошо.
Приняв крольчатину, он сглотнул слюну. В Мире Бессмертных он находился всего три года, и поначалу ему казалось невероятным, что можно жить словно небожитель, питаясь лишь пилюлями Иньань и обходясь без обычной еды. Однако стоило засидеться в роли «бессмертного» подольше, как в нём неизбежно просыпалась тяга к земной пище.
Мясо кролика шкворчало от жира, пряные специи пропитали его насквозь, делая плотным, ароматным и аппетитно-острым. Шинян легко пошевелил пальцами и, повернувшись к Лань Юю, спросил:
— Вкусно?
Лань Юй послушно кивнул:
— Вкусно.
— Отрезать тебе ещё кусочек? — Линь Яньцин уже собирался сделать это, но Цинь Ванхань поспешно придвинул жаровню к себе.
— Так не пойдёт, так не годится, — с укором в голосе заявил Цинь Ванхань. — Брат Янь жалеет своего супруга, но нельзя же ради любовных утех пускать на растерзание моего кролика! Моя Су-нян ещё даже не попробовала ни кусочка, да и брат Е, который изо всех сил старался прорвать массив, тоже остался без единого мясного лакомства...
Уголки губ Линь Яньцина изогнулись в улыбке, но он ничуть не смутился. Лань Юю же было неприятно видеть, как Шиняна кто-то поддевает, поэтому он поспешно вмешался:
— Не нужно, хватит и того, что попробовали. Переешь — и станет пресно.
Линь Яньцину оставалось только улыбнуться в ответ:
— Ладно.
— Как вам удалось разрушить массив? — смывая жир с пальцев, небрежно бросил Линь Яньцин.
Лань Юй замялся. Ему казалось, что его собственные безрассудные действия выглядят не слишком героически и лишь подкрепляют устоявшийся стереотип о туповатых заклинателях меча, поэтому он ответил тихим голосом:
— Всё благодаря брату Е, я почти ничем не помог.
Услышав это, Е Юэго лишь легко усмехнулся и не стал возражать, однако его взгляд, брошенный на лицо Линь Яньцина, был глубоким и непроницаемым.
В самом Цинь Ванхане ощущалась та свободная непринуждённость, какой обычно не встретишь у адептов из великих кланов. Поедая жареное мясо, он болтал о чём угодно и рассуждал о вещах возвышенных с таким видом, будто они вовсе не находились в смертельно опасном Тайном царстве. Сидящая рядом Су Фужун хоть и выражала недовольство, но отвечала на каждую его реплику.
— Су-нян, это твоё платье куплено в Павильоне Пёстрого Шёлка, да? На него ушло немало духовных камней, а сгорело от малейшей искры, цц... — Цинь Ванхань сделал глоток вина из фляги, но Су Фужун тут же яростно шлёпнула его по руке, пытавшейся ухватиться за край её юбки.
— Катись отсюда, не лезь не в своё дело, — сердито бросила она.
Е Юэго стёр с уголков рта масляные следы, озарив лицо мягкой и утончённой улыбкой:
— Брат Цинь и спутница Су и впрямь похожи на пару бессмертных влюблённых, которым можно лишь позавидовать.
— Что вы, что вы, — уголки губ Цинь Ванханя так и норовили разъехаться вширь, сдерживать улыбку уже не получалось.
— Это напомнило мне двоих старых знакомых, — на лица Е Юэго лёг оттенок ностальгии, и он тяжело вздохнул.
— О? И кто же это? — Цинь Ванхань не хотел портить момент и охотно поддержал разговор.
Оглядев всех четверых, Е Юэго понизил голос:
— Вы когда-нибудь слышали о паре владык из Дворца Линсяо — Властелине Меча Мо Фэне и Духовном Владыке Си Ю?
В глазах Цинь Ванханя вспыхнул острый огонёк. Лань Юю в тот же миг показалось, что зажатая во рту крольчатина потеряла всякий вкус и стала жирной и отвратительной. Линь Яньцин же вёл себя так, будто его это совершенно не касалось: его плечо прижималось к плечу Лань Юя, и пока тот замер от неожиданности, Линь Яньцин перехватил его руку и шёлковым платком аккуратно стёр жир с его пальцев.
http://bllate.org/book/35605/4403862
Готово:
