Отопление в съёмной квартире никуда не годилось.
Сюй Ло постоял немного и принялся растирать руки.
Старики в деревне рассказывали ему, что самой ценной валютой в подземном мире всегда считались золотые слитки.
Всякие печатные купюры с огромными номиналами уже давно дошли до невероятной инфляции и ничего не стоили.
Сюй Ло в это не верил, но Сюй Линсу верила.
Теперь, когда Сюй Линсу не стало, Сюй Ло предпочитал верить на слово — ему хотелось отправлять ей как можно больше денег.
Он накупил даже бумажных вилл, слуг и охраны.
Он обещал это Сюй Линсу и собирался исполнить всё до последнего пункта: если и вправду существовал иной мир, он надеялся, что Сюй Линсу будет жить там в изобилии и покое.
Сюй Ло также виделся со своим двоюродным братом Сюй Цзиси.
Сюй Цзиси сам настоял на встрече.
Он одалживал Сюй Ло деньги и никогда не торопил с возвратом; зная, как тому тяжело, он боялся, что теперь, когда Сюй Ло разом вернул долг, тот мог свернуть на скользкую дорожку.
На самом деле деньги, которые Сюй Ло отдал Сюй Цзиси, были из тех ста тысяч, что ему выдал в качестве награды Янь Шантин.
Сюй Цзиси об этом не знал.
На его взгляд, Сюй Ло был просто невероятно хорош собой.
Эта привлекательность доходила до того, что даже если не сворачивать с верного пути, всё равно неизбежно столкнёшься с искушением.
В индустрии развлечений Сюй Цзиси насмотрелся на случаи, когда люди меняли внешность на славу и богатство.
У входа в ресторан с горячими горшками в торговом центре Сюй Цзиси, заметив неплохо одетого Сюй Ло, тревожно ёкнул сердцем.
Увидев Сюй Цзиси, Сюй Ло улыбнулся и предложил вместо горячего горшка поесть обычной жареной еды с рисом.
Сюй Цзиси удивился:
— Разве ты не больше всего любишь горячий горшок?
Сюй Ло ответил:
— Сегодня хочется риса.
Горячий горшок — это, конечно, прекрасно и дымится аппетитно.
Но от него слишком сильно пахло, а ему ещё предстояло вернуться домой и ужинать с Янь Шантином, и Сюй Ло боялся, что Янь Шантину не понравится этот запах.
Поскольку Сюй Ло редко о чём-то просил, Сюй Цзиси просто отменил уже оформленный купон на горячий горшок.
Девять десятых семей в их деревне носили фамилию Сюй и приходились друг другу роднёй.
В поколении дедушки Сюй Линсу было шестеро родных братьев, так что, если посчитать по-настоящему, у Сюй Ло наберутся десятки дальних и близких кузенов.
Среди всех этих братьев самые близкие отношения у Сюй Ло сложились именно с Сюй Цзиси.
Сюй Цзиси намеренно держался ближе к Сюй Ло, и это сближение началось ещё десяток лет назад.
В деревне нравы были косными: в своё время Сюй Линсу забеременела вне брака, а потом её бросили, так что её репутация оказалась безнадежно испорчена.
Деревенские смотрели на мать и сына с презрением.
Находились родственники, которые уговаривали Сюй Линсу выйти замуж снова, но она прогоняла их браллью.
После этого все родственники стали держаться подальше от Сюй Линсу и Сюй Ло.
Ситуация немного улучшилась лишь позже, когда Сюй Ло выбился в люди.
До этого момента только Сюй Цзиси общался с Сюй Ло, да и семья Сюй Цзиси относилась к Сюй Линсу вполне неплохо.
Сблизиться с Сюй Ло Сюй Цзиси приказал собственный отец.
Сюй Цзиси помнил слова отца о том, что у Сюй Ло есть богатый отец, и неизвестно, в какой момент отцовские чувства могут взыграть и тот объявится, а тогда поговорка о человеке, возвысившемся до небес, сработает и для всех остальных.
Впрочем, со временем Сюй Цзиси и в самом деле стал относиться к Сюй Ло как к родному младшему брату.
Сюй Ло обладал прекрасным характером, и нравиться людям — это одно.
Но была ещё одна давняя история.
В тот год Сюй Цзиси только приехал в Пекин в поисках работы и по неосторожности поскользнулся и сломал ногу.
Сюйцунь находился далеко, и только Сюй Ло, учившийся в то время в Пекине, объяснил всё в учебном заведении и приехал в съёмную квартиру ухаживать за ним.
Целых три месяца Сюй Ло выхаживал Сюй Цзиси так, что тот даже прибавил в весе, а его травма зажила идеально.
Денег у Сюй Ло тогда было немного, и на оплату аренды и еды уходили деньги от репетиторства, работы в студенческой столовой и крох, которые он откладывал буквально от каждого приёма пищи.
Тогда Сюй Цзиси поклялся в душе, что Сюй Ло — его родной младший брат.
Позже, когда у Сюй Линсу началось обострение болезни, Сюй Цзиси не жалел ни денег, ни сил именно потому, что Сюй Ло с самого начала повёл себя безупречно.
Сюй Цзиси давно уже бросил мысли о том, что у Сюй Ло богатый отец и в будущем удастся перепасть с этого что-то и для себя.
Он никак не ожидал, что Сюй Ло действительно свяжется со своим отцом.
Сюй Ло не любил лгать, поэтому рассказал всё, что мог: что Сюй Линсу заболела и захотела увидеть Лу Шаоюаня, а перед смертью ввела его на попечение Лу Шаоюаня.
А также упомянул, что семья Лу отнеслась к нему неплохо.
И правда неплохо.
Теперь он представлял определённую ценность, и за исключением того, что Лу Синюй изредка язвил в его адрес, все остальные были с ним очень вежливы.
Сюй Ло не свернул на скользкую дорожку, и Сюй Цзиси успокоился.
Пообедав, Сюй Ло расплатился.
На этот раз Сюй Цзиси не стал с ним спорить.
Сюй Ло обмолвился, что любит сниматься в кино, и попросил Сюй Цзиси присматривать для него работу после декабря.
О своём замужестве он упоминать не стал.
Лучше всего было бы, если эта сделка прошла тихо и незаметно.
Вскоре настало двадцать восьмое число, и с раннего утра Сюй Ло отправился в дом семьи Лу.
Он отпустил машину семьи Янь обратно.
После этого они вместе с Лу Шаоюанем отправились в похоронное бюро за урной с прахом Сюй Линсу, а затем направились на родовое кладбище семьи Лу.
Золотые слитки из съёмной квартиры лежали в сопровождавшем их большом грузовике.
Полгрузовика было заполнено аккуратно упакованными в прозрачные пакеты золотыми слитками, слепящими глаза своим жёлтым блеском.
Вторую половину машины занимали различные бумажные фигурки людей и домашняя утварь.
Увидев, что среди прочего там оказались даже кастрюли, сковородки, чашки и тарелки, Лу Шаоюань потерял дар речи.
Сколько же всего они оптом закупили?
Он похвалил Сюй Ло за сыновнюю почтительность.
Сюй Ло проигнорировал его: без крайней необходимости он никогда не тратил и полуслова на неприятных ему людей.
Семья Лу поднялась всего три поколения назад, и их родовое кладбище располагалось в горах неподалёку от небольшого городка в окрестностях Пекина.
Участок был обустроен весьма внушительно и солидно.
Сюй Ло поместил урну с прахом Сюй Линсу в тот сектор, где в будущем предстояло упокоиться самому Лу Шаоюаню.
Яма здесь уже была выкопана, оставалось только засыпать её землёй и установить надгробную плиту.
Позднее сюда же поместят и прах Лу Шаоюаня, так что они будут считаться похороненными вместе.
Сюй Ло подумал, что Сюй Линсу наверняка будет рада.
Будущий прах Линь Юньжоу... до этого было ещё очень далеко, и Сюй Ло пока не планировал на столь долгий срок.
Под урной с прахом Сюй Ло оставил ещё и подарочную коробку.
Лу Шаоюань поинтересовался, что это такое.
Сюй Ло открыл коробку.
Внутри лежал комплект розового платья, а поверх него — пара золотых серёг.
На самом деле под одеждой пряталось ещё несколько золотых украшений.
Здесь находились все золотые драгоценности, что Лу Шаоюань отдал Сюй Линсу, за исключением золотого браслета сиделки.
Опасаясь, как бы могильщики не позарились на богатство, Сюй Ло специально прикрыл их одеждой.
Лу Шаоюань помнил, что Сюй Линсу больше всего любила носить розовое.
Невольно погрустнев, он покраснел глазами.
Однако, при всей своей скорби, Лу Шаоюань велел всем рабочим, занимавшимся засыпкой могилы, отойти как можно дальше.
Он заявил, что хочет проститься с Сюй Линсу.
Погода стояла пасмурная и холодная.
Сюй Ло встретился взглядом с холодным и суровым взором Лу Шаоюаня.
Лицо этого внешне статного и респектабельного мужчины среднего возраста было жестким и властным:
— Если хочешь, чтобы твоя мать обрела покой в земле, Сюй Ло, ты должен пообещать мне ещё кое-что.
Я хочу, чтобы ты поклялся.
Лу Шаоюань потребовал, чтобы Сюй Ло поклялся перед могилой Сюй Линсу, что никогда и никому не расскажет об их сделке, касающейся его замужества и захоронения.
Он подчеркнул:
— Особенно нельзя рассказывать семье Янь.
Успешно породнившись с семьей Янь, Лу Шаоюань чувствовал себя преисполненным самоудовлетворения.
Это члены семьи Линь напомнили ему, что раз Сюй Ло так быстро завоевал расположение Янь Шантина, нет никакой гарантии, что в будущем он не одурманит того окончательно.
Если Сюй Ло затаит обиду и в сердцах расскажет Янь Шантину, как именно семья Лу принудила его к этому...
Сюй Ло промолчал, считая требования Лу Шаоюаня избыточными.
Он лишь хотел, чтобы Сюй Линсу обрела покой.
Зачем кому-то рассказывать о том, как продал самого себя — разве это чем-то почетно?
К тому же рассказывать было особо некому.
Никто не смог бы ему помочь.
Ни в эмоциональном плане, ни в реальных делах.
Голос Лу Шаоюаня повысился:
— Я могу её туда закопать, но могу и выкопать обратно!
Сюй Ло ошеломленно посмотрел на Лу Шаоюаня.
Взгляд, которым он одарил Лу Шаоюаня, был полон недоумения — будто он смотрит на какое-то чудовище или грязную мерзость.
Покраснев от злобы, Лу Шаоюань изо всех сил старался выдержать ответный взгляд Сюй Ло.
Сюй Ло произнёс:
— Мне нужно подумать, я хочу поговорить с мамой наедине.
Лу Шаоюань ещё несколько секунд свирепо сверлил взглядом бледный профиль Сюй Ло, прежде чем отойти.
Сюй Ло посмотрел на фотографию Сюй Линсу на надгробной плите, и его глаза постепенно покраснели.
Сюй Линсу сама выбрала эту фотографию при жизни, снимок прошёл ретушь.
На нём не было морщин, кожа силела белизной, щеки были округлыми, а глаза — большими и ясными. Такая Сюй Линсу выглядела намного красивее Линь Юньжоу.
Чертами лица Сюй Ло чем-то напоминал Сюй Линсу с этой фотографии.
Больше всего походил разрез глаз.
Вот только взгляд у Сюй Линсу был легким, а все эмоции — радость, гнев, печаль и веселье — отражались на лице открыто, в то время как взгляд Сюй Ло оставался совершенно спокойным.
Лу Шаоюань издалека наблюдавл за стоящим на коленях Сюй Ло, одетым лишь в тонкий деловой костюм.
Пальто и свитер Сюй Ло остались в съёмной квартире.
Он боялся, что если испачкает их, то домашние семьи Янь это заметят; госпожа Янь тяжело болела, и его появление на кладбище могло вызвать у людей лишь неприязнь.
В черном костюме и черной рубашке Сюй Ло выглядел красивым, словно вырезанная из нефрита фигурка.
Сюй Ло был невероятно хорош собой, но его манеры отличались спокойствием нефрита, в его облике не было ни капли легкомысленности или показухи.
Такой человек легко привлекал к себе внимание.
Лу Шаоюань принял окончательное решение: он во что бы то ни стало заставит Сюй Ло дать клятву.
Сюй Ло достал телефон и сфотографировал надгробную плиту. Убрав телефон в карман пиджака, он легко коснулся пальцами камня.
Лу Шаоюань заметил это, и на душе у него окончательно отлегло.
Сюй Ло произнес клятву прямо в присутствии Лу Шаоюаня.
Словно опасаясь, что Лу Шаоюань снова передумает, он четким голосом изложил всю последовательность событий:
— Лу Шаоюань, в свое время ты предал и бросил меня и мою маму. Мама простила тебя и все еще любила, а ты заманил ее обещанием, что она сможет быть похороненной в родовой усыпальнице семьи Лу. Ты дал ей надежду, а в ответ пригрозил мне, выдвинув условие: я должен выйти замуж в семью Янь, чтобы последняя воля моей мамы была исполнена. Теперь мама предана земле, а ты снова давишь на меня... Я даю тебе слово: о том, что ты шантажировал меня замужеством в семью Янь, я никому и никогда не расскажу. Иначе пусть меня покроет позор, а жизнь моя не знает покоя. Так тебя устраивает?
Лу Шаоюань скрипнул зубами:
— Поклянись матерью.
Сюй Ло помолчал несколько секунд, а затем глухо произнес:
— Если я нарушу свое слово, мы с мамой не найдем покоя и под землей.
Налетел порыв ветра, принесший с собой мелкую снежную крупу, которая колола лицо словно иглами.
Сюй Ло передернуло от озноба, и он мысленно прошептал:
— Мама, это ты злишься? Если нам действительно суждено отправиться в какое-то ужасное место, я все равно буду рядом с тобой. Не сердись на меня и не бойся.
http://bllate.org/book/35572/4399522
Готово:
