Пока его не прижали животом к лавке и его бедный зад не подвергся суровому наказанию, Чжи Цин даже не сообразил: с какой стати он исподволь привык искать защиты у Бянь И?
Он натворил немало бед в Высших Небесах, но всегда сам нёс ответственность за свои поступки. Проявлять леность — это ведь он уселся на шею другим, так почему же, вернувшись и завидев Янь Фу и Бянь И, он бессознательно попытался опереться на помощь последних?
— Плёт!.. — то есть хрясь!
Стоило раздаться первому же удару доски, как все эти праздные мысли Чжи Цина в мгновение ока рассеялись как дым. В панике он скосил глаза на стоявшего рядом Старика Чжана: в руке у того теперь был вовсе не меч, а какой-то брус, похоже, заготовленный специально для наказаний.
Судя по всему, пользовались им нечасто: от этого первого удара во все стороны тучами взметнулась слежавшаяся пыль. Чжи Цин скривился от боли и судорожно втянул носом воздух — прямо в дыхательные пути. Острая, колющая боль заскребла в горле, словно наждачная бумага, и тут же спровоцировала приступ удушливого кашля.
Старик Чжан тихо хмыкнул и опустил доску во второй раз, разорвав кашель Чжи Цина на прерывистые звуки, в которых невольно слышались какие-то странные скачки тона и высоты.
— Осознал свою ошибку? — спросил он.
Чжи Цин подумал про себя, что стоило бы просто сказать Свою ошибку осознал, и тогда удалось бы избежать физических страданий, но... разве он в самом деле был неправ?
Выкроив между приступами кашля крошечный промежуток для вздоха, он вовсю глотку выпалил:
— Осознал!
Следующий удар Старика Чжана так и застыл в воздухе. Старец уже собирался продолжить допрос, как снизу раздался недовольный голос младшего толстяка, добавившего:
— Но не до конца!
Старик Чжан грохнул доской о пол. В этот момент обуревавшие его сомнения взяли верх над гневом, и он рявкнул:
— Что это значит — не до конца?!
— Будь я обычным учеником, обман наставников и впрямь считался бы ошибкой... Но я не простой ученик, я — Небеса! Если посмотреть с этой точки зрения, то ты, смертный, посмевший унизить и избить палкой Небеса, — вот это и есть твоя главная ошибка!
Едва эти слова прозвучали в тишине, как Гу Чжанмин негромко переспросил:
— Он что, и вправду такое там ляпнул?
Одно ухо Янь Фу всё ещё было плотно прижато к полотну двери. Услышав это, она слегка нахмурилась, знаком велев старшему соученику говорить тише, после чего кивнула и шёпотом подтвердила:
— Разве моему уху можно не верить? Он именно так всё Старику Чжану и высказал в лицо.
Гу Чжанмин уточнил:
— И что потом?
— Слушаю вот, — Янь Фу прижала к двери и ладонь, кажется, стараясь воткнуться туда чуть ли не всей головой. Лишь спустя долгое время она повернулась к нему и прошептала: — Старший соученик, может, сам послушаешь?
Глядя на озадаченное лицо девушки, Гу Чжанмин с лёгким сомнением прижался ухом к стене и тут же затаил дыхание.
Янь Фу следила за тем, как лицо Гу Чжанмина постепенно приобретает синевато-багровый оттенок, и не удержалась:
— Бьют-то Чжи Цина, старший соученик, ты можешь дышать.
Гу Чжанмин наконец жадно втянул воздух и заикнулся:
— ...Он вообще живым оттуда выберется?
Янь Фу протянула:
— Раз ещё вопит, значит, точно выберется... наверное.
Система восприятия Гу Чжанмина подверглась суровому испытанию:
— С-ста-арик Чжан... сколько он его ещё собираться лупить-то...
Янь Фу сглотнула слюну:
— А ты попробуй оказаться на его месте и послушай, как Чжи Цин без остановки твердит, что он Небеса и не собирается каяться. Ты бы остановился?
Гу Чжанмин... Тоже нет.
Парочка продолжала подслушивать исподтишка, напрочь потеряв бдительность, и потому не заметила, как бесшумно скользнула чья-то фигура, после чего прямо у них за спиной раздался знакомый голос:
— Ну как?
Гу Чжанмин, чьё сердце замерло от звуков треска, ударов и диких воплей, доносящихся изнутри, в этот момент стоял бледный как полотно и полностью сосредоточенный. От неожиданности он едва не отдал Богу душу — дыхание окончательно застряло в груди, и если бы Бянь И вовремя не хлопнул его по спине, парень наверняка задохнулся бы.
— Учитель! — испуганно выдохнула Янь Фу. В следующее мгновение она понизила голос и с явным упрёком произнесла: — Учитель, почему вы даже словечка не замолвили за Чжи Цина, не попытались смягчить гнев старейшины?..
Бянь И посмотрел на неё, во взгляде по-прежнему читался тот же немой вопрос.
Янь Фу надула губы и пояснила:
— Его же там Старейшина Чжан прямо держит и лупит! Колотит большой доской! Да эту доску лет сорок в руках никто не держал, а у него ведь даже Ци в тело ещё не введена, ему же больно!
Закончив жаловаться, она не преминула приплести и Гу Чжанмина:
— Посмотрите только, до чего выучку старшего соученика напугали.
Лицо Гу Чжанмина, до сих пор бледное и странное, скривилось в лёгком кашле, и он сердито зыркнул на Янь Фу, нахмурив брови.
Глубокие глаза Бянь И скользнули по обоим ученикам, после чего он легкомысленно вынес вердикт:
— Вы подслушиваете.
Стоило этим словам стихнуть, как лица Янь Фу и Гу Чжанмина мгновенно залились краской. В Секте Десяти Тысяч Мечей существовали строгие правила: веди себя прямо и поступай честно. Подслушивать под дверью и выведывать чужие тайны с какой стороны ни посмотри, никак нельзя было назвать благородным поступком.
Гу Чжанмин поспешил оправдаться:
— Мы просто безумно переживаем за младшего соученика, умоляем Учителя простить... и назначить самое мягкое наказание.
Но Бянь И лишь неопределённо хмыкнул, сделал два шага вперед к двери, чуть склонил голову и прижался ухом к дереву.
Точно так же, как только что делали эти двое.
Гу Чжанмин:
— Учитель, вы...
Бянь И с абсолютно бесстрастным выражением лица выпрямился, отступил на пару шагов назад и спокойно произнёс:
— Теперь мы все соучастники. Смотрите мне, никому об этом ни слова.
У Янь Фу при этих словах даже глаза засияли. Широко улыбнувшись Бянь И, она пообещала:
— Учитель, не переживайте, мы никому ни слова не скажем! Но что насчёт Чжи Цина...
Не договорив и заметив, как Бянь И медленно кивнул, она наконец смогла облегчённо выдохнуть.
Бянь И протянул руку, негромко постучал в дверь, толкнул её и шагнул внутрь, оставив обоих заговорщиков снаружи. Те послушно отскочили в сторону и спрятались среди деревьев росшего неподалёку лесочка.
Это помещение вовсе не было главным залом или учебной аудиторией — когда-то здесь располагался заброшенный класс Пика Саньцин. Если бы не нынешнее приключение Чжи Цина, вряд ли кто-нибудь ступил бы на этот порог ещё долгие годы.
— Яньюнь, — завидев Бянь И, Старик Чжан уперся локтями в деревянную скамью и качнул подбородком в сторону Чжи Цина. — Пришёл заступаться за этого сорванца?
Бянь И ничего не ответил, переведя взгляд в центр двора.
Чжи Цин лежал пластом на длинной скамье. Во рту отчётливо ощущался солоноватый привкус крови. Он слабо кашлянул, уловив в струйках воздуха едва заметный аромат лотоса, и от этого разум в его голове наконец-то немного прояснился.
Кожа и мышцы на спине начисто онемели, и дикая боль, мучившая в самом начале, вроде бы утихла. Услышав голоса, он неизвестно где нашёл капельку сил и прохрипел осипшим голосом:
— Я есть хочу...
Старик Чжан как раз вытирал пот со лба. Услышав это, его грудь пару раз судорожнно вздымалась, после чего в тишине раздался хриплый смешок.
Парня отходили так, что живого места не осталось, а он, увидев учителя, первым делом не притворяется жалким и не молит о пощаде, а заявляет, что хочет жрать... Ну до чего же несусветная наглость! Старейшина даже растерялся, не зная, что и сказать, и в конце концов тихо вздохнул:
— Ошибку-то осознал?
Чжи Цин упрямо вытянул шею:
— Я — Небеса... Раньше был, сейчас являюсь и в будущем останусь, ничего не изменится.
Смешок Старика Чжана застрял у него в горле. Спустя долгое время онтёр рукавом пот со лба и с некоторым даже уважением признал:
— А у тебя, гляжу, хребет железный.
Чжи Цин и не думал сдавать позиций на словах:
— То, что я говорю, — чистая правда...
— Ладно-ладно, правда, правда. — Старик Чжан покачал головой, повторяя эти слова с интонацией, с какой успокаивают капризных детей, после чего перевёл взгляд на Бянь И. — Ну, кого притащил, того и забирай.
С этими словами он водрузил доску обратно у косяка двери, выудил откуда-то чайник и удалился вглубь комнаты, чтобы налить себе воды.
То ли Старик Чжан совсем забыл про остатки девичьего — пардон, юношеского — стыда Чжи Цина, то ли фраза последнего насчет того, чтобы не пачкать одежду, возомнила в нём какой-то смысл, но старик без лишних церемоний стянул с Чжи Цина форменные штаны. Те самые зверские удары пришлись напрямую по голой плоти.
Бянь И пристально всматривался в расцветшие на коже синяки, кровоподтёки и содранные участки, и, убедившись, что сухожилия и кости остались целы, едва заметно с облегчением выдохнул. Переведя взгляд выше, он увидел, как Чжи Цин морщится и кривится. Стоило тому перехватить взгляд Бянь И, как он тут же с трудом пробормотал:
— Штаны...
Бянь И пропустил мимо ушей его отчаянные попытки прикрыться. Взмахнув рукой, он вызвал побеги лозы, которые бурно разрослись вокруг скамьи и аккуратно подхватили Чжи Цина, снимая его с деревянной поверхности.
Старик Чжан с удовольствием отпил из чашки, высунулся из двери и проворчал:
— Чего уставился? Разве не вы сами меня об этом просили в те годы? Сами заставили срывать штаны и лупить доской, а теперь я, между прочим, поступил максимально благородно.
Бянь И ответил:
— Это они.
Старик Чжан уже собирался сделать еще глоток, но, заметив на ободке чашки какой-то скол, брезгливо повернул её другой стороной.
Сделав глоток, он презрительно хмыкнул и, не торопясь проглотив воду, заговорил:
— Ну надо же! Только что хвалил паренька за железный характер, а ты... сколько лет прошло, а ума ни капли не прибавилось, копия твоего тогдашнего характера.
С этими словами он скосил глаза на висящего в лианах Чжи Цина. Растения обладали лёгким снотворным и успокаивающим действием, так что измотанный парень отключился всего за пару мгновений.
Бянь И сухо ответил:
— Я его подобрал.
Старик Чжан покачал головой:
— Просто подобрал? Едва ли я в это поверю.
Бянь И поднял на него глаза.
Старик Чжан продолжил:
— Если просто подобрал, с какой стати шить ему одежду личного ученика? Секта Десяти Тысяч Мечей бедствует, а Пик Саньцин среди них — нищетя нищет. На моём складе валяется целый ворох стандартной формы, которая ему вполне по росту, с какой радости понадобилось заказывать персональный наряд?
Тот самый человек, который притащил мальчишку в секту, ничего не ответил, лишь слегка сжал тонкие губы.
Старик Чжан допил последние капли остывшего чая и поинтересовался:
— Выкладывай давай, чем он тебя зацепил?
На этот раз Бянь И всё же подал голос, однако сказанное им звучало ровно так же абсурдно и лишено логики, как и недавние аргументы самого Чжи Цина:
— Он сказал, что он — Небеса.
http://bllate.org/book/35527/4393880
Готово:
