— Рана на плече заживает очень хорошо, но всё же стоит быть осторожнее, — сказала Сунь Цинлин, завязывая на нём одежду.
— Я понял, большое спасибо, — холодно бросила Му Чу, погруженная в свои мысли.
— Тогда я пойду, ложись пораньше, — Сунь Цинлин собрала вещи и вышла за дверь. Кто бы мог подумать, что снаружи её уже давным-давно поджидал Лин Луоцянь.
— Молодой господин Лин? Вы... почему здесь?
Лин Луоцянь жестом велел Сунь Цинлин пока не говорить и увлёк её в другое место.
— Что случилось? — с некоторым недоумением спросила Сунь Цинлин.
— Как дела у сестрицы Му?
— Всё хорошо. Что в конце концов стряслось?
— Эх, ты не знаешь. Сегодня я водил её на могилу к дяде и тёте, чтобы проведать их, но мне всё время казалось, что она какая-то не такая, хотя словами это не передать. К тому же по дороге обратно она несколько раз уходила в себя, но совсем не так, как в предыдущие дни. Похоже, в её сердце есть что-то, что она скрывает от меня.
Лин Луоцянь говорил с таким беспокойством, вылитый старший брат, до смерти убивающийся о младшей сестре. И хотя ситуация должна была быть серьёзной, Сунь Цинлин из-за его встревоженного вида невольно тихонько усмехнулась — такого Лин Луоцяня она видела впервые.
— С чего это девушка Сунь смеётся? — не понял Лин Луоцянь. Сунь Цинлин подавила улыбку и произнесла:
— Пожалуй, барышня Му ещё просто не до конца оправилась. Впрочем, молодой господин напомнил мне: хотя внешние раны уже не беспокоят, душевный недуг вылечить трудно, и этот удар действительно оказался для неё слишком тяжким. Но если исцелить всё до самых корней, боюсь, тут сможет помочь только она сама.
— Больше всего я боюсь, что есть и другая причина... — вымолвил Лин Луоцянь.
— С чего это молодой господин такое говорит?
Лин Луоцянь немного посомневался, но в конце концов рассказал всё Сунь Цинлин.
— Ты хочешь сказать, что барышня Му неравнодушна к брату Циншу?
Сунь Цинлин поняла, что стала свидетелем невероятно громких сплетен, и на её лице отразилось нескрываемое удивление — такого она точно никак не могла ожидать.
Лин Луоцянь кивнул:
— К тому же завтра Шэнь Циншу возвращается в уезд Хуань.
— Завтра? А барышня Му знает об этом?
— Она-то знает, поэтому я и подозреваю, что здесь кроется и эта причина тоже. Дядя Му и остальные уже ушли из жизни, а теперь ещё и любимый человек собирается покинуть её — да кто вообще сможет такое вынести?
При этих словах Лин Луоцянь вспомнил отрешённый вид Му Чу и в тревоге заходил туда-сюда. Если не получится вернуть её прежнее состояние, то с каким же лицом он сможет явиться перед духами господина Му и госпожи Му на небесах?
К сожалению, как бы они ни совещались битый час, подходящего способа так и не придумали, и им оставалось лишь беспомощно всё бросить.
***
А тем временем Шэнь Циншу как раз закончил собирать свои дорожные сумки. Завтра ему уже уезжать, и он почему-то даже почувствовал лёгкую тоску — не пора ли ему замолвить словечко перед Му Чу?.. С этой мыслью он направился к её комнате и постучал в дверь.
Дверь отворила Сяо Хэ. Увидев Шэнь Циншу, она слегка удивилась, а затем обернулась к сидевшей внутри:
— Барышня, это учитель.
— Пусть войдет.
Войдя в комнату, Шэнь Циншу увидел лишь Му Чу, которая сидела на кровати и с безэмоциональным выражением смотрела на него. Видимо, она уже собиралась ложиться спать и была одета лишь в нижнее белье, из-за чего её и без того хрупкая фигурка казалась ещё более тоньше и невесомей.
— Сяо Хэ, выйди пока.
— Да.
Когда Сяо Хэ удалилась, Му Чу медленно поднялась:
— Учитель пожаловал среди ночи, что-то случилось?
— Я хотел сказать тебе, что завтра отправляюсь в путь. Береги себя.
Безусловно, слова Шэнь Циншу вызскочили волнение в сердце Му Чу. Еще вчера он говорил о нескольких днях, и неужели он так спешит уйти только из-за того, что она тогда наговорила?
— Тогда я... пойду. Отдыхай.
Шэнь Циншу не мог выносить её раненый взгляд и хотел лишь поскорее уйти. Заметив, что он разворачивается, Му Чу бессознательно бросилась остановить его. Забыв о леденящем холоде пола, обжигающем её босые стопы, она подбежала к нему и вцепилась в полу его рукава.
Раньше она думала, что если он просто откажет ей, то она сможет притворяться, будто ничего не произошло, и продолжать жить как прежде. Но всё оказалось иначе: голос на самом дне её души надрывно кричал, она жаждала его любви и не хотела отпускать.
Му Чу опустила голову, однако Шэнь Циншу чувствовал, как подрагивают пальцы, вцепившиеся в его рукав.
— Учитель, неужели вы так боитесь оставаться со мной?
Неужели даже лишнее сказанное слово внушает вам такой страх, что вам хочется сбежать?
— Му Чу, я не...
— Не... Не поэтому ли вы так спешите уйти? Не поэтому ли вы даже не смеете лишний раз взглянуть на меня? Не поэтому ли не хотите взять меня с собой?!
Осознав, что пальцы, сжимавшие рукав, разжались, Му Чу почувствовала себя совершенно беспомощной. Пошатнувшись, она сделала несколько шагов назад, чувствуя, как слёзы неудержимо хлынули из глаз. В последнее время она только и делает, что плачет, и Му Чу терпеть не могла себя такую.
В груди Шэнь Циншу поднялось невыразимое, щемящее чувство. Глядя на стоящую перед ним девушку, он ощутил острую жалость к ней, невольно приблизился и поднял руку, чтобы смахнуть слёзы с её лица. Этот жест, должно быть, задел самое сокровенное, нежное место в сердце Му Чу, отчего она заплакала ещё горьче.
Му Чу больше не сдерживалась и крепко обняла Шэнь Циншу. Тот слегка удивился: Чанчунь прежде тоже вот так обнимал его, но разница была в том, что к прикосновениям Му Чу он вовсе не испытывал отвращения. Он лишь мягко поглаживал её по спине, позволяя её слезам пропитывать его одежду.
Лишь спустя долгое время Му Чу наконец уняла слёзы, хотя её всё ещё слегка всхлипывала:
— Учитель, мне не нужно, чтобы вы любили меня... но, умоляю, возьмите меня с собой... Вы можете не любить меня, но позвольте мне остаться рядом с вами, прошу вас, я больше не могу жить без вас.
Шэнь Циншу отчётливо слышал стук собственного сбившегося сердца, которое словно говорило ему: Шэнь Циншу, согласись с ней, не рань её больше, не делай так, чтобы она страдала.
— Хорошо, я возьму тебя с собой.
Пусть на этот раз это будет безумием.
Дождавшись, пока Му Чу уснет, Шэнь Циншу покинул комнату. Расспросив ночную стражу поместья, он узнал, что Лин Луоцянь находится в кабинете.
Когда он добрался до него, Лин Луоцянь что-то писал и лишь из-за его появления отложил кисть.
— Циншу? Ты чего пришёл, садись.
Лин Луоцянь сделал приглашающий жест, но Шэнь Циншу не стал садиться и сразу изложил свою цель.
— Ты хочешь забрать сестрицу Му?
А? Неужели до него дошло?
— Да. Хотя поступать так, пожалуй, не совсем правильно, Шэнь сделает всё от него зависящее, чтобы заботиться о ней. Прошу господина дать на это своё благословение!
Шэнь Циншу говорил настолько торжественно, что у Лин Луоцяня возникло ложное ощущение, будто он вот-вот обретет свойство шурина.
— Кхе-кхе, раз ты говоришь подобное, значит, и сестрица выразила своё согласие, так что я не имею ничего против. Но! Я отношусь к ней как к родной младшей сестре, а потому не позволю, чтобы её хоть капельку обижали. Разумеется, в человеческих качествах Циншу я не сомневаюсь, однако у тебя пока нет учёной степени, и в плане средств к существованию, полагаю, могут возникнуть трудности. Впрочем, я буду кое в чём помогать вам.
Лин Луоцянь прерлся, бросил быстрый взгляд на выражение лица Шэнь Циншу и продолжил:
— Только смотри, сдержи своё слово и заботься о ней, иначе я непременно с тебя спрошу!
— Разумеется, прошу господина не беспокоиться!
***
На следующий день, когда всё было готово к отправлению, нигде не было видно Лин Луоцяня.
— Где господин Лин? — спросил Шэнь Циншу у Сунь Цинлин.
— Молодой господин Лин, кажется, собирает какие-то вещи. Прошу брата Циншу немного подождать.
Его слова ещё не затихли, как оттуда выбежал Лин Луоцянь, за которым следовали двое слуг, несших небольшой сундучок. Судя по тому, с каким трудом те его тащили, вещь была чрезвычайно тяжёлой, оставалось лишь гадать, что же там внутри.
— Опоздал, прошу прощения, — обратился Лин Луоцянь к собирающимся в дорогу Шэню и Му, а затем скомандовал слугам погрузить сундук в повозку.
— Это... что? — с некоторым недоумением спросил Шэнь Циншу.
— Разве я не говорил, что буду помогать вам? Подумал, что у меня в доме осталось ещё немного лишней мелочи, как раз пригодится вам на расходы.
Шэнь Циншу снова перевёл взгляд на лица двух слуг, поднимавших сундук на повозку, пытаясь убедиться, что это действительно всего лишь немного?
Заметив, что Шэнь Циншу собирается отказаться, Лин Луоцянь торопливо заговорил:
— Циншу, не пойми неправильно. Му Чу — моя сестра, и я просто хочу, чтобы ей жилось хоть немного лучше, так что бери, не сомневайся.
С этими словами он подошёл к Му Чу и, потратив немало времени на то, чтобы настроиться, выдавил из себя пару слезинок:
— Сестрица, береги себя в будущем. Если этот Шэнь Циншу обидит тебя, пиши мне, и старший брат задаст ему хорошую тромку!
Затем он перевёл взгляд на Сяо Хэ:
— Смотри у меня, услуживай барышне как положено.
Хотя поначалу Му Чу изрядно раздражала Линь Луоцяня, за прошедшие дни она успела запечатлеть в сердце всю его доброту, и нынешний поступок вновь согрел её душу:
— Я поняла, спасибо тебе.
Услышав слова Му Чу, Лин Луоцянь тут же переменился в лице, широко улыбнулся и хотел было сказать что-то ещё, но Сунь Цинлин прерла его:
— Молодой господин Лин, лучше позвольте брату Циншу и остальным трогаться в путь пораньше, не стоит затягивать время.
— Ах да, точно, погляди-ка на меня. Ну что ж, задерживать вас не буду. Берегите себя в дороге, а как доберётесь — обязательно черкните мне весточку, чтобы я знал, что всё в порядке.
С этими словами он проводил их до повозок, махая на прощание рукой, и опустил её лишь тогда, когда повозка окончательно скрылась из виду, охваченный мягкой тоской...
http://bllate.org/book/35526/4393741
Готово:
