— Ваше Величество, дело вовсе не в том, будто низкий слуга не смеет показаться вам на глаза, — с безупречной почтительностью произнёс Ли Чаншэн, склоняясь в глубоком поклоне. — Я лишь хотел заранее отлучиться и приготовить всё необходимое. Послезавтра состоится пышный пир, и я не смею проявить ни малейшей небрежности, дабы не сорвать столь важное для Вашего Величества событие.
— В твоих словах есть резон, — молвила Императрица. — Редко встретишь человека, который столь точно понимает важность дела и знает меру. Что ж, ступай.
Получив позволение, Ли Чаншэн не стал мешкать ни мгновения. Развернувшись, он бесшумно покинул внутренний покой через боковой проход, разминувшись в дверях с размашисто шагавшим Наследным принцем Цзин Баюем.
Ещё накануне Ли Чаншэн обещал подстроить для Сяо Бая небольшой сюрприз. Столкнись они сейчас лоб в лоб — всё волшебство момента было бы испорчено. А потому Ли Чаншэн так ловко подвернул предлог, не дав маленькому принцу раньше времени раскрыть его присутствие.
Маленький принц явился в обитель матери в добрейшем расположении духа. После крепкого сна он давно позабыл вчерашний нагоняй от Императрицы, а уж после наставлений Ли Чаншэня и подавно не хранил в душе ни капли обиды. Дети от природы непамятливы на зло.
Краем глаза Цзин Баюй уловил высокую фигуру удалявшегося дворцового евнуха, поразительно похожую со спины на Ли Чаншэня.
«Ишь ты...»
Наследный принц замер на месте и оборачиваясь попытался разглядеть незнакомца. Однако тот уже исчез за поворотом коридора — ни пряди волос не разглядеть, точно всё это померещилось.
«Верно, показалось, — пробормотал Цзин Баюй себе под нос. — Чаншэн ведь у бабушки, откуда ему взяться в матушкиных покоях?»
Между тем Ли Чаншэн спокойно шествовал по галереям. Выделенная Императрицей дворцовая дама вела его к новому месту службы. После личного покровительства Государыни ни один слуга не смел относиться к нему без должного почтения. К тому же ныне Ли Чаншэн сделался, пожалуй, самой обсуждаемой персоной во всем огромном дворце.
Несколько придворных дам, уже встречавших его прежде, тут же окружили его со всех сторон. Тао Яо, Гань Тан, Вань Лань — все они наперебой защебетали:
— Ах, это и впрямь ты, Ли Чаншэн!
— Брат Чаншэн, значит, отныне ты будешь прилучаться подле Императрицы?
— Вот здорово! Теперь мы сможем видеться каждый день!
Ли Чаншэн лишь сдержанно улыбнулся. Это всеобщее обожание было ему не в новинку, он принимал его без тени смущения.
— Я останусь здесь лишь на время, — мягко отозвался он.
У Ли Чаншэня имелись собственные соображения на сей счёт. Каждым своим шагом, каждым прожитым днём он выстраивал чёткий, понятный лишь ему самому замысел. Императрица отличалась прямым нравом и помнила как добро, так и зло — ладить с ней было сравнительно просто, однако служение ей не являлось конечной целью Ли Чаншэня. Служить Государыне — далеко не самый разумный выбор для того, кто целит выше.
Впрочем, юные придворные дамы не уловили скрытого подтекста в его словах. Наперебой радуясь, они принялись посвящать его в тонкости порядков, царивших в покоях Императрицы.
— Ли Чаншэн! Так ты действительно здесь?! А я-то тебя ищу!
Резкий, пронзительный голос рассек воздух, мгновенно разрушив беззаботную атмосферу.
Все обернулись на звук. Из глубины дворцового парка широким, исполненным ярости шагом приближалась Вань Лю. Каждое её движение дышало открытой враждебностью.
— Зачем это старшая сестра Вань Лю пожаловала? — нахмурилась Тао Яо.
Будучи старшей дворцовой дамой подле Императрицы, Тао Яо хотя и уступала Вань Лю в чине, однако её слово в этих стенах имело немалый вес. Сделав шаг вперёд, она преградила гостье путь:
— Старшая сестра Вань Лю, сие суть покои Её Величества Императрицы. Ты, как придворная дама Вдовствующей императрицы, являешься сюда без доклада и выказываешь столь вопиющее небрежение правилам?
Вань Лю кипела от злобы, а тут ещё и отпор на пороге! В душе её точно вспыхнуло масло, в которое плеснули ледяной воды — всё затрещало и заклокотало. Однако от вспышки гнева разум её прояснился. Из-за этого проклятого Ли Чаншэня она чуть было не разрушила кроткий, безобидный образ, который выстраивала годами!
Вань Лю мгновенно вытащила шелковый платок и, прижав его к глазам, изобразила горькие слезы:
— Что ты такое говоришь, сестрица, ты совсем меня не так поняла! Я человек самый тихий и исполнительный, как бы я дерзнула проявлять подобное неуважение? Я пришла лишь исполнить поручение Величайшей Госпожи и забрать кое-какие вещи.
— Вот как, — сухо откликнулась Тао Яо. — Значит, я ошиблась. Коли так, ступай за мной, я дам всё, что требуется. Зачем же ты стоишь здесь?
Вань Лю отличалась поразительной мстительностью. Внешне безропотная и кроткая, она на деле обладала невероятно мелочным и завистливым нравом. Выдумав предлог с поручением Вдовствующей императрицы, она дерзнула явиться к самой Императрице только ради того, чтобы учинить расправу над Ли Чаншэнем.
Вань Лю метнула на Ли Чаншэня исполненный яда взгляд:
— Кроме того, у меня есть разговор к Ли Чаншэню. Чаншэн, ступай за мной. Не загрызу же я тебя! Ты кое-что оставил у меня, я верну твоё добро.
Девушки-служанки тут же принялись шептать ему на ухо:
— Брат Ли, ни в коем случае не ходи с ней!
— Верно, Вань Лю наверняка задумала недоброе!
— Все её слова — сущий предлог!
Ли Чаншэн остался совершенно спокоен. Он словно загодя знал, что Вань Лю явится с расспросами. Передавая ей испорченный лак для ногтей, он действовал вовсе не по слепому наитию — каждый шаг, равно как и способы замести следы, были продуманы до мелочей. А потому причины для паники отсутствовали.
— Должно быть, у госпожи дежурной дамы ко мне действительно важное дело, — непринужденно произнёс Ли Чаншэн. — Я отлучусь на пару слов.
Вань Лю лишь искривила губы в подобии кроткой улыбки, хотя внутри у неё всё клокотало. «Стоит этому негодяю остаться со мной наедине, и он узнает, какова я в гневе!» — злорадно подумала она.
Не добившись от Ли Чаншэня уступчивости, девушки были вынуждены отступить, и тот последовал за Вань Лю на угол галереи, подальше от чужих ушей.
Вань Лю всю дорогу про себя подбирала самые ядовитые выражения. Едва они замерли в укромном местечке, как она тут же обрушила на него весь свой пыл. Нахмурив тонкие брови, она прошипела:
— Ах ты, Ли Чаншэн! Посчитал меня безобидной дурочкой и решил выставить на посмешище?! Так, по-твоему?! Подсунул мне какую-то дрянь и думал, я не замечу?!
Ли Чаншэн удержал лицо, изобразив на редкость достоверное изумление:
— Отчего госпожа дежурная дама так гневается? Низкий слуга не вполне понимает, в чём его вина. Будьте добры, просветите.
— Отлично! Замечательно! — от возмущения у нее пресёкся голос. — Ты не поймёшь, пока перед тобой гроб не поставят! Я спрашиваю тебя: что ты мне утром за краску для ногтей сунул?!
Ли Чаншэн озаренно выдохнул, но продолжал смотреть на нее с невинным видом:
— Разве с краской что-то случилось? Сие совершенно невозможно.
— Да этой твоей краской пользоваться немыслимо, дрянь сущая! — распалялась Вань Лю. — То, что ты дал мне, и близко не похоже на то, чем ты красил ногти той даме! Ты дерзнул обмануть меня дрянным варевом, да как у тебя только смелости хватило?!
— Госпожа, вы изволите заблуждаться, — мягко возразил Ли Чаншэн. — Вся краска была из одного сосуда, с чего бы ей быть дрянью?
— Не заговаривай мне зубы! — отрезом бросила Вань Лю. — Я попыталась нанести её Величайшей Госпоже, а она ложится неровно, а какими-то буграми, пятнами, сворачивается и липнет! Будто собака погрызла! Я из-за тебя чуть со стыда не сгорела!
Ли Чаншэн чуть не расхохотался в голос. Кажется, эта глупая женщина действительно побежала выслуживаться перед Вдовствующей императрицей и получила надлежащую взбучку.
Однако внешне он сохранил совершенную серьёзность:
— Вот оно что... Значит, произошла досадная ошибка. Дело вовсе не в составе краски, а в том, что вы, госпожа, не следовали моим наставлениям, оттого и вышел изъян.
— Что ты имеешь в виду? — Вань Лю на мгновение растерялась.
Ли Чаншэн, обладая умом тонким и изощрённым, принялся плести словесные сети:
— Госпожа и сама знает, что сия краска разнится с привычными снадобьями из недотроги. Стало быть, и обращение с ней требует особого умения и сноровки. Когда я вручал вам снадобье, я намерен был подробно изложить все тонкости, да вы, услыхав пару слов, изволили поспешно удалиться, не дав мне договорить. Я был совершенно бессилен вас удержать.
Услышав это, Вань Лю припомнила: действительно, Ли Чаншэн пытался что-то плести про то, что флакон нельзя трясти и нанесение требует особой осторожности. Но тогда ей казалось это пустой болтовней. Одержимая желанием угодить Вдовствующей императрице, она даже слушать его не стала и умчалась прочь.
Ли Чаншэн тем временем сокрушённо вздохнул:
— Сие средство крайне редкое и ценное... Неужто вы изволили испортить весь флакон? Какая неизгладимая жаль.
Щёки Вань Лю вспыхнули густым румянцем. Неужели она и впрямь сама всё испортила из-за собственной неумелости?
Видя, что девица окончательно запуталась, Ли Чаншэн великодушно добавил:
— Если у госпожи найдётся свободное время, я с радостью обучу вас правильной технике нанесения. И тогда более никаких досадных накладок не случится.
— Должно быть... я и впрямь слишком поспешила, — пробормотала Вань Лю.
Видя, как искренне держится Ли Чаншэн, она окончательно остыла. Гнев улетучился, уступив место смущению.
— Что ж, раз так, — кивнула Вань Лю. — Ладно, верю, что ты не дерзнул бы меня обмануть. Как выкрою время, приду учиться этой твоей технике. А сейчас мне пора, дела не ждут.
Бросив на прощание пару неопределенных фраз, Вань Лю поспешно удалилась. Ли Чаншэн обвёл её взгляд лёгкой улыбкой. Про таких, как она, говорят: «её продают, а она ещё и деньги помогает считать».
Едва Вань Лю скрылась из виду, Ли Чаншэн вернулся к покоям Государыни, где его уже поджидала Тао Яо.
— Ли Чаншэн, сия девица не учинила тебе обиды? — обеспокоенно спросила она.
— Отнюдь, — качнул головой Ли Чаншэн. — Сие есть обитель Императрицы, кто же дерзнет чинить здесь произвол?
— И то правда, — успокоилась Тао Яо. — Ступай за мной, Её Величество зовёт тебя.
— Наследный принц ещё в павильоне? — между делом поинтересовался Ли Чаншэн.
— Принц уже отбыл, — ответила Тао Яо. — После полудня у Его Высочества уроки верховой езды и стрельбы из лука.
«Вот как...» — мысленно отметил Ли Чаншэн.
Маленький Цзин Баюй крутился целыми днями точно юла, не зная ни минуты отдыха. Едва покинув материнские покои, он уже мчался на стрельбище, а вечером его ждало чтение государственных бумаг. Жизнь наследника престола в Великой Цзин была куда суровее жизни любого его современного ровесника.
Императрица призвала Ли Чаншэня, намереваясь провести ещё одну пробу макияжа. Ей хотелось получше разглядеть обновленный образ и убедиться, что в день торжества не случится ни малейшей накладки. До дня рождения Императора оставалось всего ничего, и промах был недопустим.
Ли Чаншэн приготовил притёртки, пудры и кисти, после чего принялся за дело. Императрица изгалялась как могла, надеясь найти хоть какой-нибудь изъян, однако по мере того, как Ли Чаншэн касался её лица, аргументы улетучивались один за другим. Взору её открылось совершенство, к которому придраться было попросту невозможно.
Подавив вздох восхищения, Государыня поджала губы и сухо прочистила горло:
— Послезавтра накрасишь меня ровно так же. Ни на волос не отступай от этого образа, понял?
— Низкий слуга усвоил, — склонился Ли Чаншэн.
— Действовать надо проворно, — наставляла Императрица. — Ни в коем случае не задерживай меня. Нам надлежит прибыть в залу заранее и дожидаться Его Величества, как того требует ритуал. Ты понял?
— Низкий слуга усвоил. Однако... — Ли Чаншэн сделал паузу, обрывая фразу на полуслове с выверенным мастерством опытного интригана.
— Однако что? — нахмурилась Государыня, разглядывая его отражение в зеркале. — Говори прямо, не тяни! Не терплю подобного виляния.
— Низкий слуга лишь думает, — неторопливо произнёс Ли Чаншэн, — что Вашему Величеству вместо того, чтобы появляться в зале первой, куда разумнее совершить грандиозный выход. Напоследок.
— Выйти напоследок? — Не поняла Императрица, воззрившись на него сквозь зеркало. — Сие что означает?
— Сие означает, что в день пира Вашему Величеству следует войти в пиршественную залу последней. Когда все взоры будут устремлены только на вас.
— Что ты такое несёшь?! — обомлела Императрица. — Дерзкий дворцовый евнух, да как ты смеешь о подобном помышлять?! Разве ты не знаешь, что последним на пир вступает лишь сам Государь?! Если я задержусь и явлюсь после всех, как ты предлагаешь, сие будет расценено как величайшее неуважение! Нарушить порядок и ритуал — да где сие видано?!
Императрица была женщиной строжайших правил. С малых лет её воспитывали в духе неукоснительного следования древней традиции. Вся её жизнь подчинялась строгому распорядку: час подъёма, прием пищи, отход ко сну — ни малейшего отступления. Даже число пиал чая в день было строго отмерено.
Предложение Ли Чаншэня явилось для неё дикостью, граничившей с безумием.
Ли Чаншэн лишь едва заметно улыбнулся:
— То, что Ваше Величество чтит ритуал — несомненное благо. Однако излишнее рвение в исполнении правил делает ваш образ чрезмерно суровым и холодным. Ваша непоколебимая властность давит на Его Величество, отчего он испытывает подсознательное отторжение.
Какой мужчина с уязвимым самолюбием станет питать нежность к женщине, которая держится еще жестче и непреклоннее, чем он сам?
Та же Красавица Лю — змея змеёй, однако перед Государем предстает эдакой трепетной ланью, отчего Император чувствует себя рядом с ней всемогущим покровителем.
Императрица промолчала, но по её напряженному взгляду было видно — слова Ли Чаншэня попали в цель.
— Воспользуйтесь этим случаем, Ваше Величество, — продолжал Ли Чаншэн. — Смените привычный уклад, и результаты вас удивят. К тому же послезавтра — день рождения Его Величества. В такой светлый праздник, да перед лицом сотен подданных, Император ради благого знамения не станет заострять внимание на столь незначительном проступке. Сие есть сделка абсолютно беспроигрышная.
Государыня не сдержала короткого смешка:
— Беспроигрышная сделка... Уж у кого-то, а у тебя, Ли Чаншэн, умыслов да хитростей не перечесть.
— Служа Вашему Величеству, низкий слуга обязан промышлять обо всём, дабы не расстроить планов Государыни.
Пальцы Императрицы, лежавшие на подлокотнике, медленно сжались в кулак, но более она не произнесла ни слова.
***
День рождения Владыки — событие величайшей важности. Подготовка к торжеству шла в полном соответствии с вековыми укладами. Слуги и евнухи сбились с ног, носясь по дворцу точно угорелые.
И лишь Ли Чаншэн оставался приятным исключением из этого общего правила. Завершив макияж Императрицы, он отошел в тень, обратившись в праздного наблюдателя. По своему нынешнему чину он не имел права входить в главный зал торжеств, а потому остался в боковом павильоне, дожидаясь дальнейших приказаний.
За стенами павильона гремела музыка, катилось веселье и сияли сотни свечей. В боковом павильоне же царила прохлада, а налетавший ночной ветерок навевал лёгкую грусть.
Ли Чаншэн отыскал укромный уголок, намереваясь насладиться редкой минутой покоя.
И в этот самый миг из тьмы раздался тихий, испуганный выдох: «Ах!»
Звук был едва слышен, однако чуткий слух Ли Чаншэня мгновенно уловил его. Обернувшись, он заметил нарядно одетого мальчугана, который крался вдоль стены точно вороватый мышонок, выбравшийся за маслом. Вид у него был одновременно комичный и невероятно трогательный.
Кем ещё мог быть этот сорванец, если не Наследным принцем Цзин Баюем?
Празднество вот-вот должно было начаться. Наряженный с иголочки Наследный принц выступал важно и горделиво, однако, проходя мимо бокового павильона, случайно мельком заметил Ли Чаншэня.
Весь его взрослый фасад рухнул в одно мгновение! Маленький принц от неожиданности подпрыгнул, вжал голову в плечи и, согнувшись в три погибели, рванул в главный зал с проворством ошалелого зайца.
Следовавшие за ним дамы ахнули:
— Ваше Высочество, не бегите так! Осторожнее, упадёте!
Ли Чаншэн, глядя вслед улепётывающему Цзин Баюю, не смог сдержать улыбки. Откуда в этом мальчишке столько неукротимой энергии? Глядя на него, невольно заражаешься этим ребяческим задором.
— Беги-беги, — тихо прошептал Ли Чаншэн себе под нос. — В следующий раз тебе так просто не удрать...
***
Переводя дух, Наследный принц вскочил в зал, заставив служанок нешуточно перепугаться. Нагнав его, они принялись наперебой шептать:
— Ваше Высочество, нельзя же так! Если Её Величество увидит вашу несносную беготню, вам снова достанется!
— Знаю я, знаю! — Цзин Баюй дернул рукавом, снова расправил плечи, задрал подбородок и принял максимально чинный, независимый вид.
Впрочем, в душе у него всё сжалось: а ну как матушка действительно увидит его неподобное поведение?
Принц метнул быстрый взгляд по сторонам и с облегчением вздохнул:
— К счастью, матушка ещё не прибыла... Хм, странно...
Цзин Баюй насупился. Пир вот-вот начнется, даже Красавица Лю, вечно опаздывающая, уже восседала на своем месте. Отчего же строго чтущая порядок матушка до сих пор не явилась?
Сердце принца ёкнуло. Матушка никогда не опоздает без веской причины. Неужто что-то стряслось? Или ей нездоровится?
От этих мыслей маленькое личико Цзин Баюя исказилось от тревоги.
— Ждите здесь, я пойду ищу матушку, — решительно заявил он.
— Ах, Ваше Высочество! — всплеснули руками придворные дамы. — Нельзя же так! Пир вот-вот начнётся!
Однако удержать принца им не удалось — тот легко выскользнул из их рук. Но едва Цзин Баюй сделал пару шагов к выходу, как наткнулся на неожиданную преграду.
— О, Наследный принц прибыл, — раздался елейный голос.
В окружении целой свиты служанок перед ним выросла Красавица Лю. Её гибкая, точно ива, фигура источала маслянистую ласку, а голос звучал несравненно слаще и мягче строгих речей Императрицы.
Красавица Лю протянула тонкую руку, намереваясь погладить принца по голове:
— Не видала вас несколько дней, а Наследный принц, кажется, ещё подрос.
Цзин Баюй при виде её изящных пальчиков с лакированными ногтями брезгливо нахмурился и мгновенно отступил на шаг, не дав к себе прикоснуться:
— Разве голову Наследного принца позволено трогать кому попало?
Красавица Лю застыла с протянутой рукой, однако быстро справилась с замешательством, сохранив на лице сладкую улыбку.
У Императора был лишь один наследник. И хотя Государь держал сына в строгости, всякий во дворце знал: Владыка души в мальчике не чает.
Цзин Баюй не был родным сыном Императрицы — его лишь передали ей на воспитание. Красавица Лю полагала, что связь между ними исключительно формальная и лишена искренней привязанности. А значит, тут кроется отличная возможность для интриги.
Ныне Красавица Лю купалась в милостях Государя, который охотно внимал её ночным шепоткам. Однако происхождение её было худым, а собственных детей бог не дал. Чтобы продвинуться дальше по иерархической лестнице, ей до зареза нужен был ребёнок.
И сколь бы она ни старалась, понесть ей так и не удалось. Тогда изощрённый ум Красавицы Лю обратился к Наследному принцу: а что, если переманить мальчишку на свою сторону? Стоит Цзин Баюю проникнуться к ней доверием, как она тут же нашепчет Императору, будто Императрица сурова к мальчику, а сам принц её невзлюбил. А после попросит отдать ребёнка ей на воспитание! С Наследным принцем в руках даже её низкое происхождение перестанет быть помехой для возвышения!
Замысел был хорош, да вот только Цзин Баюй оказался вовсе не так прост, как ей казалось.
Внешне он выглядел наивным и дитя дитём, однако дети обладают поразительным чутьем на фальшь. Они не всегда могут объяснить причину своей антипатии, но сердце их безошибочно распознаёт искренность и фальшь.
Цзин Баюй органически не переваривал Красавицу Лю. Едва завидев её, он чувствовал глубочайшее отвращение и не желал вести с ней никаких бесед.
Красавица Лю лишь кокетливо вздохнула, делая вид, будто не заметила дерзости:
— Ну что за слова, Ваше Высочество? Я всё же ваша старшая, как-никак...
— Ха! — Цзин Баюй окинул её ледяным взглядом, сложив руки за спиной. — А вот сии слова Красавицы Лю звучали поистине вздорно! Вы — всего лишь Красавица эрцяньши с титулом, равным шаошанцзао. С каких это пор обычная шаошанцзао смеет именовать себя старшей для Наследного принца? Не слишком ли вы много о себе возомнили?
Разговор происходил у самого входа в залу. Ли Чаншэн, находившийся в боковом павильоне, слышал каждое слово — расстояние между ними было небольшим, а голоса разносились отчетливо.
Поначалу Ли Чаншэн забеспокоился: а ну как мальчишка не сладит с такой искушённой интриганкой и окажется в дураках? Он даже сделал пару шагов к выходу, намереваясь вмешаться.
Однако вмешательство не потребовалось. Цзин Баюй держался с потрясающим достоинством, разинув противницу в пух и прах как по закону, так и по силе духа.
Ли Чаншэн остановился в тени, а на его губах заиграла тёплая улыбка.
Красавица Лю мгновенно покрылась пятнами — её лицо то бледнело, то наливалось багровым гневом.
Низкое происхождение было её самой болезненной мозолью! Не будь она родом из низов, разве смогла бы эта сухая Императрица возвышаться над ней?! Все эти дуры из заднего дворца и в подмётки ей не годились!
Чин Красавицы эрцяньши со статусом шаошанцзао был неплох, но перед Наследным государством он действительно выглядел ничтожной песчинкой.
Оказаться так жестоко униженной каким-то мальчишкой — для неё сие было невыносимо! Зубы её сжались от ярости с таким треском, что едва не покрошились.
Прижав платок к глазам, Красавица Лю запричитала:
— За что же Ваше Высочество так жестоко клеймит меня? Если Государь услышит сии дерзости... Ах, сие может дурно сказаться на вашей репутации!
Маленький принц даже бровью не повел:
— И нечего тут слезы лить! Терпеть не могу, когда над ухом пищат. Будто летний комар — так и подмывает прихлопнуть!
«Вот ведь язва маленькая... — Ли Чаншэн тихо усмехнулся. — А парень-то, оказывается, на язык остер как бритва».
Пока Ли Чаншэн подавлял смешок, Красавица Лю чуть не подавилась собственными слезами от подобной наглости.
Цзин Баюй продолжил атаковать:
— Коли вы считаете, что я выразился неподобающим образом, мы всегда можем пойти к родителю и разобрать сей спор перед его очами. Ну так что, идём?
Красавица Лю окончательно лишилась дара речи. Во-первых, выпячивать себя «старшей» перед принцем было прямой дерзостью с её стороны. А во-вторых — разве можно бежать к Государю с жалобами в день его рождения?!
Император ценил в ней кротость и безобидность. Попытайся она испортить ему праздник своими капризами — и милость Владыки испарится без следа. К тому же Наследник престола всегда будет важнее какой-то мелкой наложницы.
Взвесив всё, Красавица Лю поняла, что оказалась в полном тупике. Злость душила её, но сказать в ответ было абсолютно нечего.
Цзин Баюй едва не рассмеялся от торжества. Ему давно хотелось сбить спесь с этой твари, которая вечно строит козни его матери! Рассказать бы матушке — та наверняка порадуется!
Оставив закипающую от ярости наложницу, принц собрался было продолжить поиски матери, но тут опять произошла замишка.
— Куда это мой сын направился?
В залу неторопливо вошел сам Император, и Цзин Баюй едва не врезался в собственного отца.
Мальчик мгновенно склонился в безупречном поклоне:
— Отец... Я... Я лишь хотел...
Он не решался признаться, что матушка до сих пор не прибыла.
Император сегодня пребывал в великолепном расположении духа и не стал расспрашивать сына, списав всё на детскую шаловливость. Погладив мальчика по голове, он произнёс:
— Не балуй, сын мой. Ступай вместе со мной к престолу, пир вот-вот начнется. На празднике натешишься вволю, хорошо?
— Слушаюсь, отец, — кротко откликнулся Цзин Баюй, мгновенно превратившись из дерзкого тигрёнка в послушного ласкового котёнка.
Красавица Лю, заметив это, тут же смахнула слезы и, виляя бёдрами, подплыла к Императору:
— Позвольте рабе поздравить Ваше Величество! Желаю вам счастья, бескрайнего как восточное море, и долголетия, равного южным горам! Государь сегодня выглядит необычайно свежо, точно покрошел лет на десять... Нет, на все двадцать! Я прямо-таки глазам своим не верю!
Она источала паточную сладость, и Император, любивший лесть, хоть ничего и не ответил, но явно расправил плечи от удовольствия.
Цзин Баюй, заметив это, ткнул пальцем:
— Да что вы такое говорите! Мой отец каждый день выглядит молодым и статным, а не только сегодня!
— Ха-ха-ха! Хорошо сказано, сын мой! — Император расхохотался, от души похвалив мальчишку.
Красавица Лю вновь осталась в дураках, что вызвало у неё новый приступ глухой ярости. Однако глаз её хищно блеснул, и она состроила озабоченную мину:
— Государь... А ведь Императрицы до сих пор нет. Зала полна, вот-вот наступит благоприятный час для начала... Ах, не случилась ли с Государыней какая беда? Я так беспокоюсь!
Она мастерски попыталась выставить Императрицу в дурном свете — ведь явиться позже самого Государя было тягчайшим проступком! Но подано сие было под соусом трогательной заботы.
Император, доселе не замечавший отсутствия супруги, окинул зал взглядом и действительно не обнаружил Императрицы на её законном месте. На его лице промелькнуло недовольство. Он и без того не питал к жене пылких чувств, удерживая её подле себя лишь из-за могущественного клана Лу, чьи представители занимали ключевые посты в поднебесной.
Однако недовольство быстро сменилось изумлением:
— Императрица всегда была образцом порядка... Что с ней произошло ныне? С чего бы ей менять привычки? Поистине удивительно.
— Она идёт... — прошептал Ли Чаншэн из своего укрытия. Он видел дальше других и первым заметил фигуру, приближавшуюся к главным вратам.
— Императрица идёт!
— Это...
— О Боги небесные...
— Неужели сие наша Государыня?!
По зале прокатился изумленный шепот, переросший в глухой гул. Все взоры обратились к дверям, и людские рты открылись в немом восхищении. Гости затаили дыхание, не смея перевести взгляд, словно перед ними являлось неземное божество.
Тап... Тап... Тап...
Под тихий, размеренный стук шагов в залу вплыла Императрица в сопровождении служанок. Каждое её движение было исполнено величия и неторопливого достоинства.
— А-ах... — Красавица Лю отшатнулась, ошеломлённо пробормотав: — Кто это?.. Сие невозможно... Императрица не может быть такой!..
Парадный зал сиял золотом свечей и ночных жемчужин. Но с появлением Государыни всё сияние померкло, обратившись в ничто перед её неземным обликом.
Императрица была облачена в роскошные одежды Владычицы заднего дворца, голову её венчала корона с фениксом, а в ушах полыхали рубины. Но главным украшением была её кожа — гладкая, матовая, словно драгоценный нефрит «баранье сало», без единого изъяна.
На щеках играл нежный, почти девичий румянец — незаметный, но придающий облику невероятную свежесть и мягкость. Сие тонкое, почти неуловимое очарование было именно тем, перед чем не мог устоять ни один мужчина.
Тени Pat McGrath переливались на её веках драгоценным шелком, ловя каждый отблеск светильников и придавая взгляду несказанную глубину и кокетливую загадочность.
А едва она улыбнулась алыми губами, по зале разнёсся едва уловимый, изысканный аромат, захвативший всё внимание Императора. Государь на мгновение потерял дар речи, ошеломлённо глядя на женщину, с которой прожил бок о бок столько лет. Перед ним стояла не прежняя сухая законница, а ослепительная, желанная и исполненная грации красавица.
Красавица Лю, гордившаяся своей привлекательностью, вдруг ощутила, как глубоко внутри неё зарождается жгучая, удушливая ущербность. Ей захотелось закрыть лицо платком и провалиться сквозь землю.
— Это он... — прошипела она про себя. — Сие чары того евнуха, Ли Чаншэня! Проклятый Ли Чаншэн!
Меж тем Ли Чаншэн, стоя в тени павильона, наблюдал за созданным им фурором. Слушая восторгания гостей, он ощущал особое, ни с чем не сравнимое удовлетворение демиурга, преобразившего серость в шедевр. Сие было высшее торжество мастера.
Красавица Лю, сжимая кулаки, попыталась ухватить Императора за рукав:
— Государь... Государыня наконец изволила явиться. Слава Богам, с ней всё в порядке, а то я так переживала...
Она пыталась напомнить Владыке об опоздании, о проявленном неуважении. Однако Император досадливым движением сбросил её руку, даже не заметив, как оттолкнул свою любимицу.
В его глазах ныне существовала лишь ослепительная Императрица.
Визуальный образ побеждает любые доводы — сей закон стар как мир. Внутренняя добродетель важна, но встречать всегда будут по одёжке.
Император, видавший сотни красивейших женщин поднебесной, ныне чувствовал, как бешено колотится его сердце. Он сделал шаг навстречу супруге и лично принял её ладонь в свою:
— Ты как раз вовремя, Государыня! Пир только начинается, так что лучше и не придумаешь!
От прежнего раздражения не осталось и следа.
Императрица ощутила эту перемену всем сердцем. Душа её ликовала: совет Ли Чаншэня сработал на все сто процентов! Её дерзкая ставка оправдалась!
Склонив голову в полупоклоне, она молвила с кроткой улыбкой:
— Простите меня за задержку, Государь. Не гневайтесь на вашу рабу.
— Как я могу гневаться? — просиял Император. — Быстрей, взойдем на трон!
В тот же миг перед взором Ли Чаншэня вспыхнули полупрозрачные строки:
[Поздравляем игрока Ли Чаншэня! Задание 4 успешно выполнено. Получено: 5 очков характеристик за задание]
[Поздравляем игрока Ли Чаншэня! За выполнение задания получен «Коробка с сюрпризом» — 1 шт.]
[Системное уведомление: Желаете открыть наградную «Коробку с сюрпризом»?]
Задание по преображению Императрицы было официально засчитано. Заветная коробка оказалась в его ящике предметов.
Ли Чаншэн помедлил. В прошлый раз он решил накопить показателем удачи перед открытием, но результат оказался плачевным. Похоже, система попросту насмехалась над ним.
«На сей раз открываем сразу», — решительно подумал он.
[Коробка с сюрпризом открыта! Поздравляем, получено: «Коробка с сюрпризом» х2]
[Системное уведомление: Желаете продолжить открытие «Коробок с сюрпризом» (2 шт.)?]
Ли Чаншэн, обычно сохранявший невозмутимость, изогнул бровь. Открыть одну коробку, чтобы получить две новые? Матрешка какая-то! Системный юмор становился всё более изощрённым.
— Открывай обе, — скомандовал он. — Посмотрим, выпадут ли четыре.
[Коробка 1 открыта! Поздравляем, получен «Купон на любой косметический продукт» — 1 шт.]
(Официальная стоимость:??? рублей)
[Коробка 2 открыта! Поздравляем, получен «Массажёр для лица ReFa 4 Carafat» — 1 шт.]
(Официальная стоимость: 2100 юаней)
«А удача-то мне улыбнулась...» — усмехнулся Ли Чаншэн.
Массажёр ReFa в своё время наделал немало шума. И пусть микротоки там были скорее рекламным ходом, сам лимфодренажный ролик работал на ура и являлся вещью невероятно полезной. А главное — стоимость в две тысячи с лишним юаней делала его самым дорогим предметом из всех, что выпадали ему доселе.
Что же до купона — если у него нет ограничений, его ценность превышает стоимость любого массажёра.
***
В зале гремело празднество. Вино лилось рекой, пели музыканты, а маленькому Наследнику престола казалось, будто он попал в сказку.
Мало того, что он утёр нос Красавице Лю, так ещё и отец во всеуслышание похвалил его за подарок — туалетную воду Terre d'Hermès, переданную Ли Чаншэнем. Изысканный, терпкий аромат так поразил Императора, что тот при всём дворе осыпал сына милостями и даровал ему завтрашний день для отдыха!
Счастливый Цзин Баюй не пил вина, но щёки его пылали румянцем, а сам он словно парил в облаках от радости.
Когда торжество подошло к концу, было уже далеко за полночь.
Получив позволение отдохнуть от уроков и стрельбы, принц точно ошалелый выскочил из залы и помчался в свои покои.
— Ваше Высочество, потише! Мы не поспеваем за вами! — кричали обессиленные слуги, запыхавшись от безумного бега своего господина.
Маленький принц лишь весело хохотал, точно дикий зайчонок устремляясь вперёд.
У дверей его встретила старшая дворцовая дама Сыюэ, уже приготовившая всё для умывания.
— Сыюэ, я вернулся! — бахвалился Цзин Баюй. — Умывание подождёт! Завтра ни уроков, ни верховой езды, можно лечь попозже!
Сыюэ всплеснула руками:
— Маленький предок мой, время-то каковское! Неужто спать не ложитесь?
— Не хочу! — мотнул головой принц. — Раз выпал такой праздник, ступайте отдыхать, а за мной приглядывать не надо!
Его чёрные, точно смоль, глазенки так и заскользили из стороны в сторону. Он уже рассчитывал, как дождется, пока слуги уснут, и тайком удерёт к Ли Чаншэню, чтобы обо всём ему поведать!
Душа его рвалась к другу.
Видя нетерпение хозяина, Сыюэ вздохнула:
— В таком случае... Не желает ли Ваше Высочество сначала примерить нового Главного внутреннего распорядителя?
— Распорядителя? — растерялся Цзин Баюй. — Какого ещё распорядителя?
— Прежнего перевели в другое ведомство, — пояснила Сыюэ. — А этого прислала сама Государыня Императрица. Он прибыл в наши покои незадолго до вашего возвращения. Если у Вашего Высочества есть силы, стоит принять его.
Цзин Баюй задумался. Человек матушки... Надо бы сразу прижать его к ногтю, а не то станет бегать к Государыне и доносить на каждый его шаг!
Сложив руки за спиной и приняв чинный вид, принц воссел в кресло:
— Позови его.
— Слушаюсь, — наклонилась Сыюэ и выскочила за дверь.
Спустя мгновение снаружи раздались шаги:
Тап...
Тап...
Тап...
Под эти мерные, уверенные звуки во внутренний покой ступил высокий мужчина.
Свечи слегка вздрагивали, и лицо вошедшего то тонуло в тени, то выхватывалось полумраком.
И в сие мгновение Наследный принц едва не выронил из рук нефритовый кубок! Свежая вода, попавшая в горло, вдруг показалась ему обжигающим, ядреным вином!
— Кхм-кхм! Ты... — принц закашлялся, не в силах вымолвить слова.
В отличие от ошеломлённого мальчика, высокий слуга держался совершенно непринужденно.
Он мягко улыбнулся и, без тени страха или смущения, склонился в безупречном поклоне:
— Низкий слуга приветствует Наследного принца.
http://bllate.org/book/35519/4689023
Готово:
