Ли Чаншэн окинул Цай Фань быстрым взглядом и легко улыбнулся:
— Что за счастливая весть заставила госпожу лететь словно на крыльях?
Цай Фань уверяла, будто дело спешное. Но её сияющий вид говорил сам за себя: новости были не просто срочными, а добрыми.
— А ты и впрямь непрост, — оглядела его дама. — Уж не седьмая ли жила у тебя в груди? Впрочем, с толковым человеком работать одно удовольствие, лишних слов тратить не надо. Заканчивай попусту сотрясать воздух и иди за мной. Забери только самые нужные вещи.
— Слушаюсь, госпожа. Позвольте лишь собраться, — без лишних расспросов ответил Ли Чаншэн и повернулся, чтобы войти в комнату.
Но Цай Фань окликнула его:
— Погоди. Я сказала собираться, и ты сразу идёшь? Ни тени сомнения, ни одного вопроса? Даже не спросишь, куда я тебя веду?
Ли Чаншэн лишь мягко улыбнулся, не выдав ни капли волнения:
— Раз весть добрая, к чему излишнее любопытство? Иначе всё предвкушение пропадёт.
Цай Фань была не из простых служанок — она носила титул придворной дамы головных уборов при дворе самой Вдовствующей императрицы. Ли Чаншэн же оставался ничтожным дворцовым евнухом. Любой мелкий смотритель мог раздавить его, точно букашку, не говоря уж об обладательнице чина.
Однако Ли Чаншэн молчал не из глупости. Напротив, он намеренно демонстрировал кротость. Взрывной, подобно пороху, нрав Цай Фань можно было укротить лишь показным покорством и мягкостью.
Вещей у него практически не водилось. Достав из потайного ящика под изголовьем пару баночек и пузырьков, он спрятал их в рукав. Не взяв даже сменного платья, он вышел легко и налегке.
Они миновали Длинный переулок, и только тогда Цай Фань заговорила вновь:
— Ты не думай, будто тебе просто улыбнулась удача. Не подсоби ты мне тогда, не видать бы тебе этого благодеяния как своих ушей.
Ещё даже не раскрыв сути дела, она уже принялась предостерегать и осаживать Ли Чаншэна.
Тот же, не проявляя ни лишней заискиваемости, ни гордыни, лишь сдержанно улыбнулся.
Цай Фань продолжала:
— Сам знаешь, через несколько дней — праздничный пир в честь дня рождения Его Величества. Событие государственного размаха! Сплошать нельзя ни в чём! Сейчас весь дворец гудит как улей. На кухнях и при устройстве торжества не хватает рук, вот я и подумала, что ты парень смышлёный и лишнего языком не мелешь. Перевести тебя туда помощником — самое то.
Ранее Вань Лю сорвала замысел Цай Фань, из-за чего Вдовствующая императрица отказалась принять Ли Чаншэна. Однако Цай Фань не намерена была отступать от своей затеи и искала новый путь.
Разумеется, подготовка к императорскому пиру шла строго по уставу, и слуг там хватало с избытком. Но Цай Фань пользовалась особым доверием Вдовствующей императрицы. Стоило ей заикнуться перед дворцовым распорядителем о переводе одного евнуха, как тот немедленно расплылся в подобострастной улыбке и согласился, не посмев возразить, что людей и так девать некуда.
Цай Фань уже обо всём приказала распорядителю: когда начнётся торжество, Ли Чаншэна отправят прислуживать в главный зал. С его-то выправкой и редкой статностью затеряться среди прочей челяди было просто невозможно! Вдовствующая императрица непременно обратит на него взор.
— Ты не смотри, что работа простая — подносить блюда да наливать вино, — внушала дама. — Попасть на глаза Вдовствующей императрице, выхлопотать хотя бы один её взгляд — да за такое место при дворе глотки грызут!
— Понимаю, — отозвался Ли Чаншэн. — Покорнейше благодарю госпожу за покровительство.
Он избегал излишней лести, но ответил именно так, как хотелось Цай Фань.
Она удовлетворенно кивнула:
— Смотри же, не посрами меня и не растрать мою доброту попусту.
Цай Фань лично привела его к распорядителю дворцового пира. Тот, рассчитывая, что придворная дама молвит за него словцо перед Вдовствующей императрицей, принялся всячески выслуживаться перед Ли Чаншэном, встретив его с распростёртыми объятиями, будто родного брата.
Прежде Ли Чаншэн ютился в трущобах Длинного переулка, но глубокой ночью его перевели в новые покои. Здешние условия оказались несравненно лучше: отдельная комната, полная обстановка и даже некоторая утончённая изысканность.
Остаток ночи прошёл без происшествий. Вскоре на востоке заалел восход, и день вступил в свои права.
Ли Чаншэна разбудил низкий гул — звук, подозрительно похожий на вибрацию мобильного телефона.
Он на автомате пошарил рукой у изголовья, но нащупал лишь пустую циновку. Приняв сидячее положение и стряхнув остатки сна, Ли Чаншэн усмехнулся собственной оплошности: откуда в императорском дворце Великой Цзин взяться сотовому?
То вибрировал системный интерфейс.
[Поздравляем игрока Ли Чаншэна с успешной активацией Задания 3]
Ли Чаншэн озадаченно приподнял бровь: сам он и пальцем не шевельнул, просто спал себе спокойно, а новое поручение уже привалило прямо с неба.
[Задание 3: Повысить уровень благосклонности Вань Лю на 20 очков]
[Обзор уровня благосклонности]
[Вань Лю: -20]
Вражда между Цай Фань и Вань Лю давным-давно стала притчей во языцех: две придворные дамы грызлись за милость Вдовствующей императрицы неустанно, денно и нощно. Весь двор знал, что они не переносят друг друга на дух.
Стоило Ли Чаншэну войти в доверие к Цай Фань и поднять её благосклонность на несчастные десять очков, как отношение Вань Лю мгновенно обвалилось на целых двадцать единиц! Не успев даже взглянуть на Ли Чаншэна, она уже вознамерилась выполоть его, словно сорняк на грядке, и сжить со свету.
Ли Чаншэн только-только обосновался на новом месте под покровом ночи, а едва рассвело, как до Вань Лю уже долетели слухи. Поняв, что Цай Фань всё ещё намерена выставить этого евнуха перед Вдовствующей императрицей, она закипела от лютой ненависти.
Вань Лю не могла позволить сопернице обрести сильного союзника, а потому на рассвете устремилась сюда, намереваясь лично уничтожить мелкого слугу.
Пока она спешила к его покою, система выдала новое сообщение.
«И как мне поднять благосклонность Вань Лю?» — у Ли Чаншэна слегка заломило виски.
В сравнении с этими интриганками маленький Наследный принц Цзин Баюй казался невероятно милым. Пусть мальчика легко было довести до слёз, он оставался искренним и чистым душой ребёнком. Его можно было утешить парой ласковых слов, и он снова радовался. Никакой фальши и изворотливости — с ним дышалось куда легче.
Ли Чаншэн задумался: сработает ли старый трюк, если он предложит Вань Лю макияж?
[Полезный совет: бюджет Задания 3 составляет 30 юаней]
[Полезный совет: предметы из Ящика предметов недоступны]
[Полезный совет: предметы, полученные из Коробок с сюрпризом, недоступны]
«Тридцать юаней...»
Ли Чаншэн, считавший себя человеком, видавшим виды, от такого уведомления не знал, плакать ему или смеяться.
Утихомирить разгневанную женщину на тридцать юаней? Это напомнило ему университетского соседа по комнате. Тот на любой праздник — будь то День святого Валентина, годовщина или день рождения — дарил своей девушке самодельные открытки. Настоящий мастер экономии.
Выделенного бюджета едва ли хватит на что-то большее, чем открытка из плотной бумаги... На объёмную 3D-открытку за сорок-пятьдесят юаней денег уже явно не набиралось.
— Ли Чаншэн!
— Ли Чаншэн!
— Ли Чаншэн!
Голос распорядителя, вопящего точно на поминках, становился всё громче по мере того, как тот приближался. В следующий миг дверь с треском распахнулась — бедолага ввалился в комнату без стука, будто за ним гналась свора бешеных псов.
Ли Чаншэн оставался невозмутим: за спиной смотрителя неслось чудовище куда опаснее любого пса — придворная дама Вань Лю.
Утирая обильный пот со лба, перепуганный распорядитель запричитал:
— Беда, беда! Сюда мчится Вань Лю, дама из покоев Вдовствующей императрицы!
— Не стоит так волноваться... — начал было Ли Чаншэн.
— Какое там «не волноваться»! — перебил его смотритель, заламывая руки. — Не время сохранять спокойствие! Беги скорее к госпоже Цай Фань! Если попадешься Вань Лю, с тебя не то что шкуру содрут — живым не выйдешь!
Смотритель явно состоял в клане Цай Фань, оттого и переживал за судьбу юноши.
Ли Чаншэн не сдержал лёгкой улыбки:
— Госпожа Цай Фань сейчас наверняка находится при Вдовствующей императрице. Как смеет ничтожный евнух без повеления ломиться в покои Вдовствующей императрицы? За такой проступок голова точно слетит с плеч.
— Забылся, со страху совсем забылся! — запричитал распорядитель, суетливо утирая пот. — Что же делать, что делать...
Не успел он закончить фразы, как снаружи поднялся шум. Сквозь крики слуг пробился резкий голос Вань Лю.
Смотритель вздрогнул и опустил руки:
— Ну всё, пропали...
Ли Чаншэн сохранял невозмутимость:
— Не паникуйте. Госпожа Вань Лю пришла по мою душу, мне и держать перед ней ответ.
Договорив, он решительно направился к выходу.
— Ох, матушки, да постой ты! — ахнул смотритель и поспешил вслед за ним.
Вань Лю шествовала с величайшим гневом, хотя сопровождала её лишь пара служанок. Но одной её ауры хватало, чтобы нагнать страх на окружающих.
В дворцовых покоях каждый знал: дама Вань Лю словно соткана из слёз. Голос у неё тихий, манеры хрупкие и кроткие, а повод для рыданий найдётся всегда — хоть радость, хоть печаль, хоть обида. Вдовствующая императрица на склоне лет обожала именно таких жалостливых и покорных девиц, а потому в последнее время Вань Лю вознеслась высоко и ничуть не уступала во влиянии Цай Фань.
Никто из слуг не смел преградить ей путь. Никто даже взглянуть на неё не отваживался, опасаясь неосторожным словом или жестом довести её до слёз — ведь потом вовек не отмоешься!
Евнухи и служанки разбегались в разные стороны, точно испуганные птахи.
Вань Лю и впрямь напоминала гибкую ивовую ветвь, слабую и бессильную перед ветром. На галерее она лёгким движением коснулась перил и вдруг тонко, жалобно ойкнула. Звук был едва слышен, однако заставил слуг, спрятавшихся вдали, подпрыгнуть от ужаса.
Сложив руки, Вань Лю прижала к груди правую кисть. Её тонкие брови сошлись к переносице, во взгляде застыла беспросветная скорбь. В следующий миг из глаз одна за другой покатились крупные, прозрачные слёзы, капая прямо на серые плиты мостовой.
— Мой новый лак... всё испорчено! Что же мне делать, о горе... Хнык-хнык-хнык...
Окружающие толком не понимали, что произошло, но факт оставался фактом: дама Вань Лю снова зашлась горестным плачем. Допытываться никто не рискнул, хоть любопытство и сжигало каждого.
А тонкие, изящные пальчики Вань Лю украшал безупречно ухоженный маникюр — аккуратно подстриженные ногти отливали сочным оранжево-красным оттенком лака.
Искусство красить ногти уходит корнями ещё во времена династии Чжоу. В древности лак изготовляли исключительно из натуральных ингредиентов, потому палитра оттенков не баловала разнообразием, а сам процесс требовал немалых усилий и времени.
Обычно главным сырьём служили лепестки бальзамина. Похоже, именно им и воспользовалась Вань Лю.
Алые лепестки растирали в каменной ступке, добавляя квасцы для стойкости и насыщенности цвета. Полученную кашицу наносили на ногти и оставляли на несколько часов, а то и на всю ночь, пока сок бальзамина не въедался в ногтевую пластину.
Однако цвет лепестков бальзамина тяжело поддавался контролю, да и впитывался неравномерно. Из-за этого лак часто получался с рыжиной или желтизной, быстро ложась пятнами.
К тому же бальзамин в сочетании с квасцами обладал некоторой токсичностью, отчего со временем на смену растительным краскам пришли более совершенные лаки.
Ли Чаншэн подошёл ближе и застал Вань Лю за исполнением очередного скорбного причитания.
Её ногти явно были окрашены отборным имперским бальзамином — оттенок вышел гораздо ярче обычного.
Заметив Ли Чаншэна, Вань Лю демонстративно выставила перед собой изящную кисть и зарыдала с новым пущим усердием, словно её только что подвергли смертельной обиде:
— Вы только взгляните! Мой лак... За что вы его так? На самом указательном пальце теперь красуется угольно-чёрная грязь! Как мне теперь показаться на глаза людям? Ох, видно, судьба у меня такая — с самого детства лишь беды да унижения... Зачем только жить на этом свете? Лучше уж сразу в петлю, чтобы пресечь эти страдания!
На оранжево-красном ногте указательного пальца действительно чернело уродливое пятнышко. Неизвестно, где она успела его посадить, но вину нагло сваливала на здешних слуг.
Увидев, что придворная дама снова разыгрывает трагедию со слезами и угрозами самоубийства, дворцовая челядь сжалась от страха. Никто не смел вымолвить и слова, опасаясь стать новой жертвой обвинений.
Ли Чаншэн, ещё минуту назад ломавший голову над тем, как заполучить расположение капризной девицы всего за тридцать юаней, при виде рыдающей Вань Лю мгновенно прояснился духом.
Кажется, тридцати юаней на решение этой проблемы хватит с лихвой!
http://bllate.org/book/35519/4533490
Готово:
