Бай Цин слушал эти рекламные описания, но на самом деле не ощущал ничего особенного: подумаешь, пара обуви, насколько же удобной она может быть?
Но в тот момент, когда он просунул ногу внутрь, он внезапно испытал совершенно новые чувства.
Словно какая-то теплая сила окутала его стопы, а мягкость обуви превзошла все ожидания. Он с удивлением обнаружил, что за всю свою жизнь еще никогда не носил такой удобной и красивой обуви.
Он был готов расплакаться от умиления, поистине не ожидая, что пара туфель заставит его выглядеть столь жалко.
Когда он находился рядом с Учителем, ему доводилось носить лишь предельно дешевые кеды, а если изредка выпадал случай надеть кожаные туфли, то это были в лучшем случае изделия из прессованной кожи: материал никуда не годился, колодка не подходила, ноги в них потели и были зажаты.
И теперь Бай Цин впервые примерил по-настоящему хорошие кожаные туфли, почти окончательно уверившись в том, что бедняком он был не только все эти последние десять лет, но и в прошлой жизни, судя по всему, являлся невероятно несчастным нищанцем, который даже не видывал обуви по ноге.
До чего же я жалок… — Бай Цин едва не прослезился над собственной судьбой.
Заметив сложное выражение лица Бай Циня, девушка-консультант ничего не поняла: Скажите… эта обувь в чем-то вам не подходит?
Нет-нет, всё подходит, она подходит идеально! — восхищенно произнес Бай Цин. — Такая мягкая и в то же время прекрасно облегает, ощущение, будто на мне не туфли, а парочка живых осьминогов.
Девушка-консультант впервые услышала подобное сравнение, сдавленно хихикнула и спросила: Так… возьмете пару?
Бай Цин поинтересовался: Сколько они стоят?
Консультант вежливо ответила: Эта модель из нашей лимитированной коллекции, цена — семнадцать тысяч восемьсот.
Бай Цин:… Нищий был потрясен до глубины души.
Хотя он и располагал огромным состоянием, нищий в душе оставался нищим: отдать больше десяти тысяч за одну пару обуви — такое решение все еще заставляло его колебаться.
В этот самый момент у него за спиной раздался голос: Эту, эту, эту, эту…
Услышав это, Бай Цин подумал: А? Этот человек заикается?
Из чистого любопытства он повернул голову и убедился, что вошедший в магазин клиент вовсе не страдал заиканием.
Это был одетый с ног до головы в брендовые вещи Старший молодой господин. Его пальцы, словно в игре в удари крота, скользнули по нескольким парам кожаных туфель на витрине, но этого ему показалось мало. Наконец его взгляд упал на ту пару, что стояла у ног Бай Циня, и он снова ткнул пальцем: И эту тоже, заверните всё. Упакуйте и отправьте мне домой почтой.
Хорошо, Молодой господин Чэнь. — Обслуживавший его продавец-мужчина не выглядел особо удивленным, видимо, привыкнув к подобному.
Девушка-консультант смущенно произнесла: Но… эта пара, кажется, единственная в Городе Ляньчэн.
Тем лучше, — надменно заявил Молодой господин Чэнь. — Я вовсе не намерен носить обувь как у кого-то еще.
Девушка-консультант бросила взгляд на Бай Циня.
Тогда Бай Цин обратился к Молодому господину Чэню: Прошу прощения, но эту пару я приметил первым, я уже решил ее купить.
Молодой господин Чэнь окинул презрительным взглядом потрепанную одежду Бай Циня и отвернулся, будто поморщившись от запаха нищеты: Тогда я дам тебе двадцать тысяч, а ты уступи ее мне.
Бай Цин немного разозлился.
Больше всего его злило то, что предложение показалось ему заманчивым.
Черт возьми! Я теперь член клуба покойных богатеев, как я могу быть настолько бесхребетным!
Сдаться из-за каких-то двадцати тысяч!
Нужно было как минимум поднять цену до ста тысяч!
Поэтому Бай Цин намеренно изобразил пренебрежение: Двадцать тысяч? Тогда я дам тебе тридцать тысяч, а ты уступи ее мне!
Конечно же, этого Молодого господина Чэня нельзя было брать «на слабо»: он тут же загорелся духом соперничества: Я даю тебе пятьдесят тысяч!
Бай Цин внутренне возликовал и, потирая руки, выпалил: Я даю тебе шестьдесят!
Молодой господин Чэнь гневно вскинул руку: Сто тысяч!
Это как раз совпало с внутренними ожиданиями Бай Циня. Он уже собирался заколебаться — соглашаться ли сразу или развить успех, как вдруг из служебного помещения вышел управляющий и произвел вопрос: Вы чем тут занимаетесь?
Управляющий, в чем дело? — растерянно переглянулись продавцы.
Управляющий, поднося Бай Циню чашку чаю, осведомился: Вы что, не разглядели, кто перед вами? Это же невероятно благородный молодой господин!
Молодой господин Чэнь насмешливо фыркнул: Это называется невероятно благородный? По-моему, это у тебя глаза не видят!
Управляющий хлопнул себя по бедру: Да это же будущая жена Старшего молодого господина из семьи Цзин!
Услышав это, окружающие прониклись к Бай Циню глубоким уважением.
Лицо Молодого господина Чэня после этих слов поочередно заливалось токраской, то бледностью, пока он наконец не выдавил из себя с явным неудовольствием: Ладно, ради семьи Цзин я готов принять твои шестьдесят тысяч. Обувь твоя. С этими словами он едва не заплакал от злости — казалось, принятие этих шестидесяти тысяч стало для него страшнейшим унижением.
Столь резкий поворот сюжета совершенно ошеломил Бай Циня: А? Чего?
Девушка-консультант в страхе перед собственной слепотой залепетала, обращаясь к Бай Циню: Оказывается, это сама супруга Старшего молодого господина из семьи Цзин! Неудивительно, что у вас столь выдающийся вкус!
Бай Цин совершенно не был готов принять столь внезапные перемены, но под пристальными взглядами зевак ему оставалось лишь делать хорошую миню при плохой игре.
Обнаружив, что при всей своей сути супер-пупер нищего призрака он, оказывается, ужасно дорожит собственной гордостью, Бай Цин в подобной обстановке с каменным лицом перевел Молодому господину Чэню шестьдесят тысяч юаней, а затем расплатился карточкой за туфли стоимостью в восемнадцать тысяч.
Расставшись с такой уймой денег, Бай Цин чувствовал себя так, будто за один присест сдал шестьсот миллилитров крови: бледный лицом, с шатающейся походкой, он покинул магазин, не переставая ворчать про себя: Неужели это какой-то мошеннический трюк в лавке роскоши, неужели меня намеренно развели?
Добравшись до лифтового холла и собираясь немного прийти в себя, Бай Цин вдруг заметил направляющегося к нему с грозным видом Молодого господина Чэня.
Не успел Бай Цин сообразить, в чем дело, как Молодой господин Чэнь швырнул ему в лицо чек.
Бай Цин подхватил его и взглянул: Ого! Сто шестьдесят тысяч!
Его сердце тотчас запело, и он захлопал глазами, глядя на Молодого господина Чэня.
Запыхавшийся Молодой господин Чэнь выругался: Ты кем себя возомнил? Только что вокруг было полно людей, и я не хотел устраивать сцену, но теперь я тебе говорю — не думай, что раз ты прибился к семье Цзин, то можешь смотреть на всех свысока!
Бай Цин в данный момент действительно смотрел на всех свысока, и смотреть на Молодого господина Чэня ему совершенно не хотелось — он был занят тем, что проверял правильность заполнения суммы в чеке.
Увидев, что Бай Цин по-прежнему даже не удостаивает его взглядом, Молодой господин Чэнь рассвирепел еще сильнее и повысил голос: Я повидал немало таких проходимцев, мечтающих взобраться повыше!
Бай Цин:… Серьезно? Таких, как я, ты вряд ли где-то еще встретишь.
Деньги тебе, а туфли — мне! — Молодой господин Чэнь выхватил из рук Бай Циня пакет с покупкой. — Если ты посмеешь кому-нибудь об этом сболтнуть, тебе конец!
Бесстыдный Бай Цин тут же выдал: Лучше доплати мне за молчание, тогда я точно никому ничего не скажу.
Молодой господин Чэнь остолбенел, явно не ожидав от Бай Циня подобной реакции.
Приглядевшись, он заметил, что Бай Цин красив собой, лицо у него самое невинное, а надетая на нем дешевая одежда с бесплатной доставкой лишь придавала ему трогательный и жалостливый вид.
Молодой господин Чэнь внезапно смягчился и произнес: Ты… ты что, так сильно нуждаешься в деньгах?
Заметив, что этот метод подействовал, Бай Цин тут же горько всхлипнул: Чего уж таить, у меня ни отца, ни матери, я круглый сирота, и за всю свою жизнь впервые надел настоящие кожаные туфли… у-у-у… я и сам знаю, как это жалко…
Молодой господин Чэнь никак не ожидал, что у Бай Циня слезы льются по щеке в одно мгновение, а рассказ о сиротской доле окончательно выбил его из колеи.
Его лицо то краснело, то бледнело, он явно не знал, куда девать руки, но в конце концов все же сунул пакет обратно в руки Бай Циня со словами: Какая гадость! Мне эти туфли тоже не нужны, забирай.
А как же этот чек? — Бай Цин потряс бумажкой в воздухе.
И его тоже забирай! — махнул рукой Молодой господин Чэнь, одарив Бай Циня полным сочувствия взглядом. — Ты… ты ведь приезжий, верно? На твоем месте я бы расспросил получше о семье Цзин… Их дом вовсе не такой, каким кажется на первый взгляд, как бы тебе потом не пожалеть!
Бай Цин весь обратился в слух: Что ты имеешь в виду? Раз уж выдалась такая случайность, расскажи мне попутно обо всем.
Молодой господин Чэнь сжал губы, но в итоге так ничего и не добавил: лишь сердито зыркнул на Бай Циня и зашагал широким шагом прочь.
Немного поразмыслив, Бай Цин решил, что ему все же следует вернуться и доложить Учителю о текущем положении дел.
Повернув направо, он отыскал в другом торговом центре и потратил сумасшедшие деньги на пару кожаных туфель за двести юаней, переложив их в фирменную коробку из бутика. После этого он скрепя сердце втиснул те самые роскошные туфли стоимостью в восемнадцать тысяч в картонную коробку из дешевого универмага, исковерканную, как разбитое девичье сердце.
Совершив эту хитроумную рокировку и выдав одно за другое, он с двумя пакетами направился к нынешнему временному пристанищу Учителя.
Учитель отличался поистине скаредным нравом: даже прибыв в Город Ляньчэн, он поскупился тратиться на какую-либо гостиницу и напрямую заселился в дом с дурной славой.
Прежний хозяин этого жилища скончался, новый владелец, перекупивший его, тоже отправился на тот свет — за три года в доме погибло пять человек, и просторное здание пустуло.
Узнав об этом, Учитель тут же прихватил Бай Циня и въехал туда без лишних разговоров.
Приволокший две коробки с обувью Бай Цин застал Учителя лежащим на полу и листающим ленту в телефоне.
Учитель вечно твердил о своем преклонном возрасте, но по его лицу с четкими чертами этого было абсолютно не заметно — время словно не оставляло на нем следов, не позволяя никому угадать его истинные годы.
Вернувшись с палящего солнца, Бай Цин едва переступил порог, как на него пахнуло прохладой, и он невольно удивился: Учитель, разве в этом доме отключили свет и никто ничего не обслуживает? Почему кондиционер шпарит так холодно?
Какой еще свет? — Учитель, не отрывая глаз от телефона и даже не поднимая головы, ответил. — Я тут слегка отлупил злобного духа, живущего в доме, у него от обиды вспыхнула ярость — разве не поэтому здесь так прохладно?
Застыв на месте, Бай Цин повернулся и толкнул дверь на кухню: там и впрямь обнаружился злобный дух, который, источая клубы холода, судорожно обнимал огромный арбуз и две банки колы.
— То есть он приспособил человека… то есть духа одновременно и под кондиционер, и под холодильник.
Выйдя из кухни, Бай Цин почтительно сложил руки перед Учителем:… Мое восхищение Учителем столь же бесконечно, как и обида этого свирепого духа.
Учитель лениво махнул рукой, показывая, что это сущие пустяки, после чего перевел взгляд на пакеты в руках ученика и просиял: Это еще что такое?
Учитель, я видел, как вы устаете, и купил вам новую обувь, — ответил Бай Цин.
Эх, как неудобно. Забирать всё себе было бы неправильно, — Учитель бесцеремонно отобрал брендовый пакет и, указав на пакет из универмага, добавил: — Этот бренд больше подходит молодежи, оставь-ка его себе.
http://bllate.org/book/35502/4390274
Готово:
