Хотя этот ворон полностью скрыл свою ци, Чжоу Яньюй уже встречал его раньше рядом с Се Юем и знал, что Се Юй временами использует птицу как инструмент наблюдения.
Ворон подлетел к перилам рядом с ними и, не издавая ни звука, лишь уставился на Чжоу Яньюй своими тёмно-красными глазами.
— Сяо Хэй, — позвал его Цзян Юй.
Из-за этого неожиданного поворота Цзян Юй чуть ослабил хватку на мини-планшете, который сжимал в кармане: только что он едва не применил «Временную изоляцию» к подошедшему красноволосому демону-аномалии.
Если бы не крайняя необходимость, Цзян Юй на самом деле не любил вступать в столь ожесточённые столкновения с людьми, но он видел, что собеседник вовсе не настроен с ним беседовать.
Чжоу Яньюй пропустил мимо ушей то, как Цзян Юй названил ворона, его волновало лишь то, что ситуация внезапно стала довольно щекотливой.
Раз этого ворона видит молодой человек, разве это не значит, что его видит и Се Юй?
Даже если Се Юй сейчас не связан с птицей, в один прекрасный день его двойник синхронизирует информацию, и присутствие парня тут же раскроется.
Чжоу Яньюй не был уверен, не прикончит ли Се Юй тогда Цзян Юя мимоходом.
Хотя тому обычно было лень обращать внимание на смертных, в отношении тех, кто сам нарывается на смерть, было трудно сказать наверняка.
— Тц, какая морока.
Чжоу Яньюй уставился на Цзян Юя, размышляя, как бы поскорее его спровадить, но стоило ему снова протянуть руку к юноше, как сидевший на перилах ворон чуть шевельнул ушными перьями, его тёмно-красные глаза внезапно потемнели, и он, взмахнув крыльями, бросился клеваться.
— Эй, стоп, с чего это ты на меня набросился?! Перепутал цель что ли… Эй, эй, не надо! — под всеобщий смех лишившись небольшой пряди волос, Чжоу Яньюй принялся жалко уворачиваться.
Напасть на ворона он не мог, поэтому какое-то время ему оставалось только бегать от него повсюду.
Цзян Юй внезапно оказался переведён в статус пассивного зрителя: он наблюдал, как этот похожий на подростка красноволосый демон-аномалия вовсю улепётывает от птицы. Когда ворон прилетел обратно, они некоторое время молча смотрели друг на друга.
— Сяо Хэй, — Цзян Юй наклонился ближе и тихо позвал его ещё раз.
Даже при всей своей медлительности Цзян Юй теперь понимал, что этот ворон необычен.
Судя по тому моменту, когда он впервые заметил птицу, думал Цзян Юй, она, должно быть, связана с Се Юем.
Ворон никак не реагировал на прозвище, которым Цзян Юй наградил его от балды, однако каждый раз, слыша его, неизменно шевелил ушными перьями.
Птица не отзывалась и не вступала с Цзян Юем в контакт; вскоре она сама по себе взлетела повыше и бесшумно устроилась на ветке, продолжая следить своими тёмно-красными глазами за каждым движением Цзян Юя.
Чжоу Яньюй больше не возвращался. Он потёр ухо, которому досталось от клюва, и в его голове зародилась совершенно невероятная мысль.
Тот смертный… неужели Се Юй притащил его с собой лично?
Иначе как объяснить поведение ворона.
Но разве это не еще больший бред!
Чжоу Яньюй решительно не мог себе этого представить: стоило помнить, что этот человек издавна ни во что не ставил смертных.
Завершив этот эпизод, Цзян Юй всё же продолжил путь в намеченном направлении и дошёл до места, которое приносило его сердцу наибольший комфорт. Там он увидел сидящего перед шахматным столиком демона-аномалию с распущенными длинными чёрными волосами.
— Раз проснулся — вали отсюда побыстрее, это тебе не гостиница. — Се Юй не поднимал на него глаз, лишь бесстрастно бросил эти слова.
Поскольку жизненная энергия, заставляющая сердце биться, исходила от стоявшего перед ним демона-аномалии, чем ближе Цзян Юй подходил к нему, тем стабильнее становились потоки этой энергии в его груди, и оттого он чувствовал себя всё более легко и непринужденно.
Цзян Юй понимал: если он всё ещё жив, то, вполне вероятно, должен быть благодарен этому существу.
— Мм… спасибо, что спас меня. — Цзян Юй сначала поблагодарил его, а затем произнес: — Я не знаю дороги на выход, возможно, тебя придется утрудить подсказать мне путь.
— Я тебя не спасал. — Се Юй отверг это утверждение и только теперь посмотрел на Цзян Юя; в его холодных глазах демона-аномалии не было ни капли человеческого тепла. — Жизненной энергии, поддерживающей биение твоего сердца, хватит максимум на семь дней. Спустя семь дней ты всё равно умрёшь.
Если только не подпитывать сердце этой жизненной энергией постоянно, но Се Юй вовсе не был филантропом.
Те семь дней, что он позволил парню прожить подольше, можно считать наградой за благородный характер, проявленный этим смертным перед лицом смерти.
Цзян Юй на мгновение замер, но тут же счёл это само собой разумеющимся.
Лишние семь дней — тоже огромная ценность. Поразмыслив, Цзян Юй решил, что после встречи с родителями и младшим братом у него останется лишь одно желание на последние дни жизни —
— Могу я прийти сюда завтра и послезавтра? — осторожно поинтересовался он.
Это прозвучало очень сдержанно, но на самом деле Цзян Юй хотел спросить, сможет ли он тревожить его визитами каждый день в течение оставшихся семи дней.
Отказ уже вертелся у Се Юя на языке, но он почувствовал, что Цзян Юй всё это время смотрит на его лицо, и это почему-то заставило его вновь вспомнить те две безумные фразы, что смертный бросил ему перед смертью.
[Неплохо, что в самом конце я смог увидеть тебя.]
[Я уже давно так сильно хотел снова встретиться с тобой.]
— Зачем тебе? — холодно глянул на него Се Юй.
Ради того, что парню оставалось недолго жить, он мог бы в порядке исключения и выслушать.
Цзян Юй моргнул и сказал чистую правду:
— Хочу увидеть тебя.
Какой художник не захотел бы увидеть свой инструмент вдохновения… О нет, то есть музу.
Какой художник не захотел бы увидеть свою музу?
Цзян Юй мысленно вычеркнул словосочетание инструмент вдохновения, сочтя, что так выражаться было бы слишком невоспитанно.
В свои последние семь дней Цзян Юй хотел потратить всё время на рисование.
Услышав это, Се Юй слегка сжал кончики пальцев, а его лицо стало ещё более непроницаемым.
Опять двадцать пять.
Этот смертный снова принялся нести чушь без разбору.
— Да, и ещё… спасибо за то, что только что, э-э… — Цзян Юй замялся на секунду, подбирая подходящее определение. — Защитил меня?
— О чём ты говоришь? — Тон Се Юя был предельно холоден.
Цзян Юй повернулся к стоявшей неподалёку сосне и быстро отыскал на ветвях сгусток темноты.
— Тот ворон. — Цзян Юй указал на него пальцем. — Он ведь как-то связан с тобой?
Се Юй не ответил и бросил на землю бумажного человечка:
— Можешь идти.
Стоило бумажной кукле опуститься на землю, как она сама собой поднялась на ноги и мелкими шажками подбежала к Цзян Юю, явно показывая, что собирается указывать ему дорогу.
Цзян Юй бросил взгляд на маленького бумажного человечка и, немного подумав, послушно последовал за ним.
Как только Цзян Юй скрылся из виду, Се Юй перевел взгляд на ворона в ветвях.
— Ко мне, — отдал он приказ.
Приказ истинного тела обладал высшим приоритетом, и ворон, который изначально должен был сопровождать Цзян Юя, мгновенно прилетел обратно к Се Юю.
Се Юй схватил птицу и синхронизировал воспоминания, действительно обнаружив, что этот ворон совершил по отношению к Цзян Юю нечто вроде защитных действий.
Взгляд Се Юя замер. Ухватив ворона за загривок, он слегка прищурил свои фениксовы глаза:
— Зачем ты занимался самодеятельностью?
Он не отдавал этому двойнику подобных приказаний.
Ворон неподвижно висел в его руке, глядя своими тёмно-красными глазами прямо на него, и в этот момент выглядел несколько наивным.
Логически птица была неспособна осознать, что именно истинное тело назвало «лишними делами».
Посмотрев друг на друга несколько секунд, Се Юй отбросил ворона в сторону.
При мысле о том, что в последующие дни Цзян Юй, возможно, будет приходить и докучать ему, лицо Се Юя приняло неопределённое выражение, но спустя мгновение он слегка опустил веки.
Да и ладно.
В конце концов, речь идет максимум о семи днях.
Седьмой день приручения чудовища
Маленький бумажный человечек вывел Цзян Юя прямиком к выходу. За главными воротами простирался безмятежный горный лес: никакого транспорта, лишь петляющая лесная тропа без конца и края.
Цзян Юй оглядел эту дорогу, размышляя, как ему теперь преодолеть весь этот путь.
В обычное время подобная лесная тропинка не составила бы для Цзян Юя никаких проблем, но сейчас его физическое состояние, похоже, этого не позволяло.
Маленький бумажный человечек у ног Цзян Юя оглянулся, воровато заглянув внутрь усадьбы, затем перевёл взгляд на слегка нахмурившегося юношу и хлоп — прямо на глазах превратился в крошечную экскурсионную машинку.
Дверца машины автоматически распахнулась перед Цзян Юем, и стоило ему забраться внутрь, как она сама тронулась с места.
— Спасибо. — Не зная, услышит ли его бумажный человечек, Цзян Юй всё же произнёс эти слова.
Откинувшись на спинку сиденья, Цзян Юй наблюдал, как за окном проплывают пейзажи горного леса. Смешанный аромат земли и листвы был свежим и влажным — подлинная первозданная природа, не тронутая человеческой промышленностью.
С виду хрупкая и ненадежная, бумажная машинка на деле оказалась очень устойчивой. Она довезла Цзян Юя до места, где можно было поймать такси.
Эта старинная усадьба, скрытая среди гор и иллюзий, тоже находилась в городе А, что сберегло Цзян Юю уйму времени на дорогу домой.
Цзян Юй не забыл, что дома его ждёт Девятиглавый Кот. Даже если все оставшиеся семь дней он собирался посвятить рисованию, для начала ему нужно было вернуться домой.
Знакомый запах и шаги уловила чуткая кошачья натура ещё тогда, когда юноша находился в сотне-другой метров от входной двери.
Девятиглавый Кот, который только что горделиво вышагивал с инспекцией по дому, стремглав бросился к выходу. Зрачки его вертикальных глаз расширились до миндалевидной формы, и он примостился в прихожей, уставившись на дверь и слегка покачивая хвостом.
Едва Цзян Юй переступил порог, как на его ботинок навалился пушистый комок.
— Мяу! — тихонько заурчал пушистый шар, терся о его ногу.
Цзян Юй подхватил его на руки и, с мягкой улыбкой в уголках глаз, поинтересовался:
— Что А Сюэ делал дома?
Девятиглавый Кот склонил голову набок. Расставаться с объятиями хозяина ему совсем не хотелось, поэтому лишь тогда, когда Цзян Юй донёс его от самой двери прямо до студии, кот спрыгнул на пол и задрал голову, принявшись заново инспектировать помещение.
Цзян Юй всё понял и с лёгким смешком погладил его.
Этот Девятиглавый Кот обожал патрулировать жилище: каждый день он по несколько раз обходил все уголки квартиры, и даже несмотря на то, что его острого чутья хватало, чтобы и с места контролировать любые звуки в доме, он неизменно испытывал неизъяснимую страсть к этим обходам.
Для этого Девятиглавого Кота патрулирование означало подтверждение самого существования дома.
Стоило закончить обход и снова прибежать к хозяину — и кот уже чувствовал себя абсолютно счастливым.
Цзян Юй принялся разбирать в студии свои художественные принадлежности. Вне поля его зрения Девятиглавый Кот послушно свернулся калачиком на стоявшем рядом стуле, в то время как Кукла-кролик непременно полезла к нему приставать, за что тут же была схвачена лапой и тщательно вылизана.
Когда Цзян Юй, закончив уборку, обернулся, то обнаружил, что Кукла-кролик почему-то сама собой превратилась в планшет с кроличьими ушками, который прикинулся мёртвым, словно пытаясь от чего-то сбежать.
Цзян Юй: «?»
Что тут вообще произошло?
Ничего не понимая, Цзян Юй подошёл, поднял планшет с кроличьими ушками, сунул его в карман и сказал сидевшему рядом пушистому комку:
— А Сюэ, завтра составишь мне компанию на прогулке.
http://bllate.org/book/35470/4385687
Готово:
