Слишком неловко, слишком позорно, слишком унизительно.
Никакого самоуважения.
Шао Си широко открыл глаза, несколько секунд тупо смотрел перед собой, его губы слегка подрагивали.
Блестящая капля мелькнула под его глазом и тут же исчезла, словно это была галлюцинация.
Дуань Чэньлинь на мгновение замер.
Шао Си покраснел от слёз, стиснул зубы и одним ударом ноги сбросил Дуань Чэньлиня с дивана.
В тот же миг сверху свалилось пушистое одеяло и целиком накрыло Шао Си.
Чэнь Шицзинь понял, что дело неладно, еще когда Шао Си только собирался сбежать. Он крикнул им остановиться, но те двое наверху даже ухом не повели. Он огляделся по сторонам и быстрым шагом направился в спальню за пледом.
Однако всё произошло в считанные секунды: когда он вышел, Шао Си уже голышом свернулся калачиком, закрывая глаза предплечьем, а всё его тело было одновременно бледным и покрытым ярким румянцем.
— Сяо Си, — очень мягко произнес Чэнь Шицзинь. — Надень сначала мою одежду.
Шао Си шмыгнул носом и торопливо натянул одежду Чэнь Шицзиня. Он сидел, опустив голову, со спутанными пушистыми волосами, но с самого начала и до конца не издал ни звука и даже не взглянул на Чэнь Шицзиня.
Ощущая на себе полный заботы взгляд Чэнь Шицзиня, он лишь поджал губы, затянул пояс брюк потуже и завязал мертвым узлом. Встав на ноги, он тихонько бросил Чэнь Шицзиню, что ему пора идти.
Чэнь Шицзинь был выше его на полголовы и гораздо шире в плечах, поэтому брюки, даже стянутые до предела, норовили сползти и мешковато висели на тазовых костях.
Даже не удобоварив толком обувь, он вылетел за дверь, наступая на задники кроссовок.
Пусть это и выглядело как позорное бегство — и в общем-то им и являлось, — но оставаться там он не мог больше ни секунды.
Как же стыдно, а-а-а-а-а.
Добравшись до первого этажа, Шао Си бегом выскочил из лифта. Пробежав еще больше сотни метров по территории жилого комплекса, он наконец тяжело задышал, резко присел на корточки, закрыл лицо руками и долго беззвучно выл от отчаяния.
Он еще никогда в жизни никого так сильно не ненавидел.
Дуань Чэньлинь.
Он никогда, ни за что не простит Дуань Чэньлиня.
Наверху, в квартире Чэнь Шицзиня, повисла тишина.
Чэнь Шицзинь стоял на месте и произнес:
— Чэньлинь, думаю, тебе стоит извиниться перед Сяо Си.
Знакомая фраза — совсем недавно он сам говорил точно такое же Шао Си.
Дуань Чэньлинь всё еще сидел на полу. Его зауженные к внешним уголкам глаза лениво приподнялись, но от этого взгляда веяло невероятной властностью.
— С какой стати?
Чэнь Шицзинь на мгновение опешил, а сообразив, понял: Дуань Чэньлинь — не Шао Си. Тот при наличии симпатии к человеку терял голову и готов был слепо подчиняться любым капризам, у Дуань Чэньлиня же имелись собственные принципы и свод правил.
Дуань Чэньлинь холодно констатировал факт:
— Он первый выбросил мои вещи.
Чэнь Шицзинь нахмурился:
— Но ты перегнул палку.
Подтянув колени, Дуань Чэньлинь небрежно бросил:
— Он сам напросился.
Чэнь Шицзинь задумался на секунду:
— Ты считаешь, что мы слишком балуем Сяо Си? Но ты же прекрасно понимаешь, какой у него упрямый характер: чем сильнее давишь, тем яростнее он бунтует. На него можно воздействовать только лаской, а не силой. К тому же он по природе своей добрый, разве так не лучше?
Дуань Чэньлинь промолчал, возможно, будучи в душе не согласен, но просто не желая спорить с Чэнь Шицзинем.
Между Шао Си и Дуань Чэньлинем само собой воцарилось холодное перемирие — впрочем, их отношения и раньше не назовешь хорошими.
В тот же вечер Чэнь Шицзинь перевел Шао Си сто тысяч юаней, велев снять нормальный отель.
Шао Си, разумеется, деньги не принял, заявив, что раз уж он сам ухаживает за Чэнь Шицзинем, то как он может пользоваться средствами объекта своей страсти.
Чэнь Шицзинь звал Шао Си встретиться, но тот всё еще переживал период жгучего стыда за темные пятна своей биографии, поэтому показываться на глаза категорически не решался.
Чэнь Шицзинь извинился перед Шао Си:
— Виноват и я, надо было остановить его раньше.
— Братец Ши Цзинь, не надо, — чем больше Чэнь Шицзинь так говорил, тем неловко становилось Шао Си. — Ты тут совершенно ни при чем.
Чэнь Шицзинь обронил:
— Чэньлинь переночевал одну ночь и уехал, сказал, что снял номер в отеле.
Шао Си теперь от одного этого имени начинал скрежетать зубами от злости и только процедил:
— Даже не упоминай его.
Конечно, втайне он переживал: а вдруг этот тип воспользуется моментом и полезет в душу к братцу Ши Цзиню, пока они там воркуют наедине?
Шао Си с облегчением выдыхал и тут же злобно усмехался про себя: тупица, даже когда дают шанс, воспользоваться не может.
Его банковскую карту заблокировали, идти было некуда, а жить в той самой разрекламированной новой квартире ужасно не хотелось, так что все эти дни он бессовестно торчал у друзей.
Мать Шао звонила ему, в основном интересуясь, почему в новом жилье никто не живет.
Шао Си и с матерью теперь разговаривал холодно — главным образом потому, что не видел смысла о чем-то судачить, а потому просто отделывался неопределенным мычанием.
Мать Шао вздохнула и лишь посоветовала следить, чтобы его не подловили репортеры.
Услышав это, Шао Си окончательно утратил всякое желание продолжать разговор.
Так прошло около двадцати дней. До заселения первокурсников в Университете G оставалась всего неделя, как вдруг подступил Праздник влюбленных, пришедшийся на двадцать девятое августа.
После пережитого потрясения Шао Си худо-бедно научился заставлять себя забыть... черта с два он забыл!
Стоило наступить глубокой ночи, стоило ему только закрыть глаза, как перед глазами вновь всплывали те самые картины. Стоило воспоминаниям сделать первый шаг, как он хватался за голову, начинал выть и кататься по постели, искренне опасаясь, что от такого стресса у него выпадет половина волос.
В минуты полного отчаяния он даже думал: а не обратиться ли к мастеру гипноза, чтобы тот стер образ Дуань Чэньлиня из памяти и заменил его на Чэнь Шицзиня? Тогда кошмар хотя бы превратился в сладкий сон.
Увы, дальше фантазий дело не шло.
К вечеру Шао Си с букетом цветов в руках стоял под окнами жилого комплекса Чэнь Шицзиня. Сегодня он тщательно принарядился: черная футболка с принтом была наполовину заправлена в белые брюки-карго, а на шее красовался маленький черный шелковый платок, делавший его похожим на невероятно стильного и крутого подростка.
Цветы Шао Си тоже выбирал с особым трепетом. Он три дня подряд ходил в цветочный магазин, поскольку ассортимент привоза менялся ежедневно.
Указав на полураспустившийся цветок огненно-розового оттенка, напоминавший языки пламени, он спросил:
— Это пион?
Хозяин покачал головой:
— Это же георгина сорта Келгейн Эмпайр, ее чертовски трудно достать.
Шао Си полюбопытствовал:
— А что она символизирует?
Хозяин ответил:
— Пылающую любовь.
Шао Си принял решение в ту же секунду:
— Беру именно ее!
Он сделал пять георгин Келгейн главным украшением букета, окружив их полураскрытыми садовыми ранункулюсами и розовыми розами — получилось роскошно и страстно.
Шао Си взглянул на часы: по его расчетам, Чэнь Шицзинь должен был вернуться минут через пять. Присев на краешек клумбы, он от скуки пинал носком кроссовка траву.
Через несколько минут боковым зрачком он заметил высокую, статную фигуру. Решив, что это Чэнь Шицзинь, Шао Си инстинктивно расплылся в улыбке и поднял голову, но, разглядев приближающегося человека, мгновенно сбросил улыбку с лица.
Дарить цветы на Циси, поджидая у подъезда...
Какая ирония судьбы, Дуань Чэньлинь думал точно так же.
Глава 9: В будущем — свадьба с братцем Ши Цзинем
Раньше в такой ситуации Шао Си подскочил бы, засунув руку в карман, и вызывающе бросил с ухмылкой:
— Ого, кого это тут принесло?
Дуань Чэньлинь в ответ назвал бы его болтуном и подошел ближе.
Шао Си тогда обязательно глянул бы на поистине банальные девяносто девять красных роз в руках Дуань Чэньлиня и ядовито уколол:
— Ну и пошлятина же, впрочем, как раз тебе под стать.
Дуань Чэньлинь, разумеется, не остался бы в долгу, проехавшись по вкусу и внешнему виду самого Шао Си:
— А вот твой веник как раз совершенно на тебя не похож.
Пока не появлялся Чэнь Шицзинь, эти двое успевали обменяться добрыми двумя десятками отточенных словесных выпадов.
Но сейчас Шао Си лишь холодно отвернулся, делая вид, что вообще никого не замечает.
Дуань Чэньлинь тоже не стал подходить и просто встал неподалеку.
Лето в Городе G стояло душное, кишащее мошкарой. Оглушительное кваканье то ли лягушек, то ли жаб оглашало округу, и к тому моменту, когда Шао Си, как ни крутился, все же получил пару укусов от комаров, наконец объявился Чэнь Шицзинь.
Весь день напролет коллеги в офисе намеками допытывались, есть ли у него пара, так что Чэнь Шицзиню было трудно не заметить сегодняшний праздник. Появление обоих парней не стало для него сюрпризом, но... почему вы стоите на таком расстоянии друг от друга? Между вами же спокойно поместилась бы пятидесятиметровка. Он невольно усмехнулся:
— Давно ждете?
— Нет, — Дуань Чэньлинь стоял ближе к выходу из двора, поэтому первым непринужденно протянул букет.
Чэнь Шицзинь принял цветы и поблагодарил его, бросив быстрый взгляд на Шао Си. В прошлые разы тот уже давно примчался бы взъерошенным воробьем с требованием объяснить, почему он не взял цветы первым.
Значит, они действительно еще не помирились... Он тихо вздохнул.
Держа по букету в каждой руке, Чэнь Шицзинь утопал в аромате, заглушавшем даже его собственный парфюм. Он улыбнулся:
— Спасибо, Сяо Си.
Отношение Чэнь Шицзиня ничуть не изменилось — в нем не было ни показной жалости, ни особого трепета. Шао Си чуть заметно расслабился, постепенно возвращая себе привычную непринужденность, и с живой мимикой забавно зафыркал:
— Пожалуйста, хэ-хэ, у меня еще подарок есть.
Стоило Чэнь Шицзиню открыть коробочку, как его ослепило чистейшее сияние переливающейся драгоценности. Ему хватило одного мимолетного взгляда, чтобы понять: эта вещь обошлась минимум в восемь знаков после запятой.
Пара запонок с фиолетовыми бриллиантами.
Шао Си всегда считал, что нежно-фиолетовый невероятно идет Чэнь Шицзиню, подчеркивая его элегантность, хорошие манеры, мягкость и интеллект.
В деловом мире многие акулы бизнеса оценивают твой статус по деталям гардероба, чтобы использовать это при торге и переговорах.
Чэнь Шицзинь только начинал свой путь в этой сфере, и его аксессуары не только не должны были удешевлять его образ, но были обязаны придавать ему весомости — выглядеть роскошно, но сдержанно. Ради этого Шао Си потратил практически все свои сбережения, что копил с самого детства: он выкупил на аукционе пару чистейших бриллиантов, а затем нанял мастера, чтобы тот изготовил запонки по уникальному эскизу.
Классический пример человека, у которого есть сто юаней, и он готов потратить все сто ради тебя.
Изначально он планировал подарить часы, но та модель, что ему приглянулась, стоила целое состояние с восьмерки на конце — у него просто не хватило бы денег.
Тогда ему посоветовали похожий вариант, отличавшийся лишь какими-то незначительными деталями, на которые можно было не обращать внимания. Но Шао Си уперся: нет, даже малейшее несоответствие недопустимо.
Чэнь Шицзинь заслуживал самого лучшего.
А Шао Си действительно невероятно подходила георгина — символ пылающей любви.
Дуань Чэньлинь стоял неподалеку, наблюдая за происходящим. В мягком желтом свете уличных фонарей глаза Шао Си, смотревшего на Чэнь Шицзиня, сияли ярче любых бриллиантов.
Дуань Чэньлинь вдруг презрительно усмехнулся.
Вручив подарок, Шао Си по привычке уже хотел пойти похвастаться перед Дуань Чэньлинем, мол, ха-ха, у меня подарок есть, а у тебя нет, ты проиграл...
Но, повернув голову наполовину, он резко оборвал движение и насильно отвернул ее обратно.
Чэнь Шицзинь посмотрел на них обоих и с улыбкой предложил:
— Заходите на ужин, я сам приготовлю.
Шао Си согласился без раздумий. Изначально его терзали некоторые сомнения из-за холодной войны с Дуань Чэньлинем, но теперь он решил для себя: плевать, он не позволит какому-то Дуань Чэньлиню испортить ему настроение.
http://bllate.org/book/35468/4385468
Готово:
