Вот так они и переплелись.
Спустя несколько секунд оба попытались приложить усилие, чтобы вырваться из этого нелепого положения.
Однако, то ли по злой иронии судьбы, то ли из-за странного взаимопонимания, они действительно приложили усилие — к сожалению, одновременно. И от этого застряли еще сильнее, а ребрами уперлись друг в друга так, что стало жутко больно.
Шао Си с видом полного превосходства скомандовал:
— Отодвинься назад.
Дуань Чэньлинь усмехнулся:
— С какой стати?
Шао Си заявил:
— С той, что мои плечи шире твоих.
Брови Дуань Чэньлиня чуть приподнялись. Окинув его взглядом с головы до ног, он усмехнулся:
— Скорее, твой небольшой животик выступает сильнее моего.
Битва вновь вспыхнула сама собой.
— Да чтоб ты провалился, — Шао Си разозлился так сильно, что едва не прикусил собственный язык. Сообразив что к чему, он пустил в ход беспорядочные атаки на основе слухов: — Тогда та часть, что выдается у тебя в районе плеч — это просто трапециевидные мышцы, не больше?
Дуань Чэньлинь замер, медленно прищурился и перестал улыбаться.
Шао Си, подражая ему, окинул его придирчивым взглядом снизу вверх и серьезно произнес:
— У кого-то разве могут быть настолько слабые остальные мышцы? При таком раскладе приходится задействовать трапеции в качестве компенсации при любом движении, только так их можно раскачать до таких размеров?
Говоря это, он вдруг словно что-то вспомнил:
— О? Неужели пока мы поднимались по лестнице, твои трапеции просто налились кровью? Вот почему они такие огромные?
Подобные слова — сущая больная мозоль для любого, кто занимается фитнесом. Прежде бесстрастное лицо Дуань Чэньлиня вновь озарила улыбка, уголки рта растягивались все шире, однако в глазах под челкой не было ни тепла, ни веселья — лишь непроглядно-черная бездна. Он протянул руку к Шао Си…
Тень в форме ладони упала на лицо Шао Си, постепенно поднимаясь вверх, пока полностью не закрыла глаза.
В тот же миг Шао Си словно ухватили за загривок, все волоски на теле вздыбились от ужаса, а аккуратный кадык судорожно дернулся вверх-вниз.
Гонимаемый острым чувством опасности и мужским инстинктом, он резко вспомнил, что Дуань Чэньлинь еще не вернул ему должок за тот удар в пах.
Хлоп! Рука Дуань Чэньлиня опустилась на плечо Шао Си, и он с силой…
Шао Си внезапно забился, изо всех сил выдергивая себя из западни. Вся шерсть на нем встала дыбом, он принял оборонительную позу и, казалось, был готов пару раз яростно рявкнуть на Дуань Чэньлиня.
А Дуань Чэньлинь просто спокойно стоял на месте, рука его все еще была занесена. Скосив глаза назад, он равнодушно посмотрел на Шао Си и усмехнулся:
— Так сильно боишься?
И… и вовсе не боится, но кто же знает, что этот безумец может вытворить!
Шао Си прекрасно помнил: их староста в первом классе старшей школы был солнечным, жизнерадостным парнем, довольно высоким, увлекался спортом. К дисциплине он подходил строго и принципиально — перед ним все были равны, спуску никому не давал.
Тогда, на последнем уроке самоподготовки перед уходом домой, Дуань Чэньлинь закончил решать тесты раньше времени, собрал вещи и уже поднялся, собираясь уходить.
Староста окликнул его:
— Дуань-тут, время занятий еще не закончилось, и даже если ты лучший ученик в параллели, уходить раньше времени нельзя.
Дуань Чэньлинь искоса глянул на старосту, ни во что его не ставдя, и направился к выходу.
Однако староста преградил ему дорогу.
В итоге возникла небольшая стычка, но Дуань Чэньлинь все равно ушел.
На следующий день на уроке физкультуры учитель попросил старосту принести инвентарь.
Боковым зрение Шао Си заметил, как после ухода старосты Дуань Чэньлинь последовал за ним.
В то время Шао Си, видевший в Дуань Чэньлине главного соперника в борьбе за первое место и страдавшего легкой формой юношеского максимализма, разумеется, держал того в поле зрения, сократив дистанцию до пятидесяти метров.
Крадучись, он последовал за ними к инвентарной. Чем ближе он подходил, тем громче становились приглушенные крики боли старосты.
Ничего не понимая, Шао Си осторожно вытянул шею, заглянув внутрь, и перед его глазами предстала картина, которую он не забудет до конца жизни.
Староста лежал на полу с мешком на голове, рядом валялась бейсбольная бита.
А Дуань Чэньлинь стоял над ним — надменно, засунув руки в карманы, и со страшной силой втаптывал его лодыжку в пол. Выражение его лица было абсолютно равнодушным, настолько непринужденным, будто он давил муравья.
В конце концов камеры видеонаблюдения сломались, учитель так и не нашел виновника, а через неделю староста перевелся в другую школу. Даже Чэнь Шицзинь не знал правды, но Шао Си, как заклятый враг, видел все от начала и до конца!
Самым ужасным было то, что Дуань Чэньлинь, продолжавший в тот момент калечить человека, словно что-то почувствовав, без предупреждения поднял голову и встретился взглядом с ошеломленным Шао Си. Он не выказал ни малейшей паники, продолжая давить ногой, и даже одарил Шао Си улыбкой, словно говоря: следующий на очереди ты.
После этого Шао Си еще два дня со страхом прятался от Дуань Чэньлиня, подозревая у того социопатию.
— Вы чего застряли? — Чэнь Шицзинь вернулся и посмотрел на них. — Почему не заходите?
Дуань Чэньлинь лениво промычал угу, опустил руку и бросил легкий взгляд на Шао Си, который всё еще взъерошивался сам по себе, после чего шагнул в прихожую первым.
Придя в себя, Шао Си издал презрительное цыканье, последовал за ним и поставил свои кроссовки рядом с обувью Чэнь Шицзиня.
На кухне что-то булькало — судя по всему, Чэнь Шицзинь готовил ночной перекус. Он произнес:
— Только вы же знаете, у меня всего одна гостевая спальня.
Глава 7. Нельзя
Квартира у Чэнь Шицзиня была большая, целых пять комнат: главная спальня, кабинет, игровая, кладовая, а оставшаяся — гостевая.
Дуань Чэньлинь и Шао Си, конечно же, это знали, не впервой приходили.
Поэтому, не успел Чэнь Шицзинь договорить, как оба мгновенно сорвались с места и бросились в сторону комнат.
В глазах Дуань Чэньлиня отражалась лишь дверная ручка гостевой спальни, в ушах свистел ветер и раздавался быстрый шаркающий звук шлепанцев. Благодаря длинным рукам он вмиг крепко вцепился в нее.
Отлично, успел первым.
Он обернулся, собираясь насладиться выражением сожаления и жалости на лице Шао Си, но обнаружил, что за спиной никого нет.
Дуань Чэньлинь: ?
Озадаченно оглядевшись по сторонам, он не разжал руку — Шао Си по природе своей хитер, мог затаиться в каком-нибудь углу, выжидая момент для внезапного нападения.
Но вокруг и правда никого не было. Странно, да не будь Шао Си Шао Си, если бы не попытался перехватить у него комнату! Не успел он сделать и пары шагов, как из комнаты Чэнь Шицзиня донесся шум.
Оказалось, Шао Си и вовсе не собирался занимать гостевую. Он напрямую рухнул на кровать Чэнь Шицзиня. В лицо пахнуло знакомым ароматом кондиционера для белья, он потерся щекой о подушку, зарылся в нее лицом и от удовольствия едва не заболтал ногами, завопив:
— Ничего страшного, тогда я сегодня посплю со старшим Шицзинем!
Стоя у главной спальни, Дуань Чэньлинь, хоть и не выказывал эмоций на лице, источал отчетливый запах презрения.
В отличие от невоспитанного Шао Си, он бы никогда не вошел в чужую комнату без разрешения. К тому же заваливаться на кровать в немытом виде и уличной одежде — что за дурная привычка? От одного зрелища закипала кровь.
У Чэнь Шицзиня просто слишком мягкий характер, он чересчур всех балует.
Будь это его собственная кровать, он бы наверняка отходил Шао Си так, что тот ползал бы по полу.
Придерживая косяк двери, Дуань Чэньлинь холодно бросил:
— Вылезай.
Шао Си перевернулся на другой бок, зажав одеяло Чэнь Шицзиня в охапку так, что стал похож на блинчик с начинкой. Победно глянув на коридор и отлично понимая, что между Дуань Чэньлинем и дверью существует невидимый барьер, он самоуверенно заявил:
— А вот и нет, и что ты мне сделаешь?
Видя, как тот принюхивается к одеялу Чэнь Шицзиня, Дуань Чэньлиня едва не стошнило. Он прямолинейно произнес:
— Ничего. Просто напомню: коли смел, попробуй носа из комнаты сегодня не высовывать.
Раз уж Чэнь Шицзинь здесь, Шао Си его совсем не боится — классический пример того, как человек за чужой спиной хорохорится:
— Чего это! Ты мне угрожаешь? Когда ты был за границей, я всегда спал со старшим Шицзинем!
Дуань Чэньлинь замер и перевел хмурый взгляд на Чэнь Шицзиня.
Тот беспомощно покачал головой, мол, ничего подобного. С тех пор как Шао Си признался ему в чувствах, он стал крайне осторожно относиться к любым проявлениям близости.
Вообще-то тогда, в момент признания, он отверг Шао Си, однако, чтобы не портить отношения, выразился не слишком сурово.
Шао Си был на редкость сообразительным малым, способным улавливать малейшие изменения в настроении, и тут же принялся ластиться:
— Старший Шицзинь, ну разреши мне поухаживать за тобой!
К тому же, щадя самолюбие и гордость Шао Си, Чэнь Шицзинь никому не рассказывал о дальнейшем продолжении, и все думали, что Шао Си все еще находится на стадии ухаживаний.
Находясь на кухне, Чэнь Шицзинь повысил голос:
— Шао Си, нельзя.
Шао Си протяжно и капризно затянул:
— А-а-у! — и принялся валяться из стороны в сторону: — Ну почему! Мы же в детстве всегда спали вместе.
Тогда Чэнь Шицзинь специально подошел поближе и сказал уже строже:
— Нельзя.
Дуань Чэньлинь стоял в стороне, скрестив руки на груди, и мысленно недоумевал: и это он называет «сказал строже»?
Увидев это, Шао Си недовольно надул щеки:
— …Ладно уж.
Дуань Чэньлинь опустил руки. Почему же перед ним тот ведет себя вовсе не так послушно? Трещит без умолку, до чего же раздражает.
— Очень послушный, — похвалил Чэнь Шицзинь и, довольный, удалился, оставив Шао Си и Дуань Чэньлиня стоять на расстоянии друг от друга.
Спустя две секунды Шао Си резко подорвался с места, бросившись к двери из спальни, словно под звуки воодушевляющей музыки.
Впрочем, музыка звучала ровно одну десятую секунды, прежде чем оборваться со звуком «пх».
Потому что Дуань Чэньлинь скривил уголки губ и, сделав широкий шаг длинными ногами, преградил путь к гостевой спальне.
— Ладно, — сбавив шаг, Шао Си с сожалением смирился с поражением и вышел из главной спальни.
Дуань Чэньлинь сверху вниз наблюдал за тем, как растрепанная макушка Шао Си проплывает мимо него, а его глаза следовали за ней слева направо.
Шао Си направился к умывальнику рядом с гостевой, чтобы совершить гигиенический ритуал очищения рук перед едой. Бутылочку с жидким мылом в доме Чэнь Шицзиня купил именно он — при нажатии пена выдавливалась в форме звездочек.
У Шао Си были очень красивые руки — тонкие, белые. На суставе указательного пальца правой руки темнели две родинки. Сначала он тщательно вспенил мыло, затем запустил пальцы в межпальцевые промежутки, распределяя белую пену, наконец сполоснул руки и, в полной уверенности в безупречности своих привычек, смахнул остатки воды прямо в раковину.
Дуань Чэньлинь, глядя на брызги, разлетевшиеся по зеркалу, снова нахмурился.
Однако Шао Си именно этого маленького мгновения рассеянности и ждал. Он мгновенно рванул вперед, проскользнув мимо Дуань Чэньлиня с ловкостью угря, нажал на ручку двери гостевой, влетел внутрь, победно крикнул «ха!» и, проявив самовольство, установил новые правила:
— Кто первый коснулся кровати, тот и… ой.
Дуань Чэньлинь схватил Шао Си за воротник сзади и бесцеремонно вытащил обратно, чеканя каждое слово:
— Нельзя ли перестать вламываться в чужие комнаты без спроса?
Посмотрев на упрямый затылок Шао Си, он подумал, что проще было бы просто придушить его. Достав ключи от комнаты, он тут же повернул ключ в замке.
http://bllate.org/book/35468/4385466
Готово:
