– Хорошо, братишка Сяо И.
В съёмочной группе было слишком много людей, и Цзян И, отойдя подальше вдоль пляжа, нашёл тихий уголок. Прислонившись к скале, он одной рукой набрал номер, а другой вытащил из кармана рубашки сигарету, зажал её в зубах и принялся шарить по карманам брюк в поисках зажички.
Сигарета слегка отсырела, огонёк трепетал на морском ветру, и пламя занялось лишь с нескольких попыток.
Цзян И затянулся, дым клубами повалил изо рта и носа. Слегка прищурившись, он задрал голову к небу, медленно выдохнул дым и легонько постучал указательным пальцем по сигарету — пепел, словно сероватый снег, осыпался хлопьями на жёлтый песок.
Телефон долго гудел, пока на том конце не ответили, и раздался спокойный женский голос:
– Алло.
– Госпожа Лян, – Цзян И вдруг улыбнулся, в его голосе прозвучали угодливые и двусмысленные нотки. – Это Цзян И.
– Я знаю, – женский голос слегка потеплел. – Как съёмки? Устаёшь?
– Нет, не устаю, режиссёр и остальные очень обо мне заботятся, даже хвалят, мол, играю хорошо.
Цзян И знал, что Лян Шулань нравятся послушные и сговорчивые игрушки, и охотно примерял на себя эту маску. В конце концов, в шоу-бизнесе смеются над бедностью, а не над продажностью — кто же не хочет стать звездой?
– Вот и отлично. Смотри только не позорь меня. Знаешь ведь, сколько людей слюнки пускали на эту возможность, а я никому не отдала, специально для тебя приберегла. Уж постарайся не ударить в грязь лицом ради меня.
– Не беспокойтесь, госпожа Лян, я не посрамлю ваше имя, – Цзян И затянулся, и его слегка хрипловатый голос, пропущенный через телефонную мембрану, приобрёл особую чувственность. – Только вот боюсь, когда Цзян И вернётся, найдется ли для него местечко рядом с госпожой Лян?
– Ах ты проказник, поджидаешь меня тут, да? Где они найдутся такие же смышлёные и понятливые, как ты, Цзян И? Просто балуюсь я с ними, не переживай. Я тут велела отправить тебе небольшой подарок, посмотри, понравится ли.
Цзян И криво усмехнулся краешком рта, а выдохнутый им дым мгновенно рассеялся в воздухе.
– Спасибо, госпожа Лян.
Поболтав еще пару минут, он услышал на том конце звонкий голос какого-то юнца, и Лян Шулань, сославшись на срочное совещание, поспешно бросила трубку.
– Мать твою, – Цзян И сделал последнюю затяжку, с силой затушил окурков о скалу, швырнул его на песок и засыпал носком ботинка, выругавшись про себя: – Старой карге совсем плевать, что она прямо в постели копыта отбросит.
Он понятия не имел, как долго ещё сможет продержаться, цепляясь за эту шлюпку по имени Лян Шулань. Он всё больше полагался на фильм «Преследующий облака», видя в нём важнейший поворотный пункт, способный изменить его судьбу. Едва он собрался вернуться, чтобы ещё немного освежить в памяти сценарий, как с другой стороны скалы донёсся какой-то шум.
– Кто там? – нахмурившись, крикнул Цзян И. – Кто это блядь тут шляется исподтишка?
Охваченный дурным предчувствием и смертельно боясь папарацци, он резко вспылил и, сделав несколько шагов вперед, замер со сложным выражением лица, заметив прислонившегося к скале Фан Сюнье.
– П-преподаватель Фан... вы чего тут делаете?
Фан Сюнье поднял на него взгляд, глубоко затянулся, а затем неторопливо затушил сигарету. Вокруг него валялось ещё два или три окурка.
Судя по всему, он торчал здесь уже довольно долго, но из вежливости не высовывался — это сам Цзян И внезапно вломился сюда, перегородив человеку дорогу.
Глядя на перепуганное, суетливое лицо парня, Фан Сюнье почувствовал лёгкое омерзение. Больше всего на свете он презирал людей, которые пробиваются наверх с помощью грязных уловок и закулисных махинаций. Он, конечно, допускал мысль, что сильные мира сего могут использовать его произведения в качестве трамплина для продвижения нужных людей, но услышать это своими ушами оказалось выше его сил — его едва не стошнило.
Ещё сильнее его раздражало то, что Цзян И казался ему похожим на Цинь Сина. На того самого Цинь Сина, который прошёл с ним рука об руку через бесчисленные бессонные ночи. Того самого Цинь Сина, который жил лишь в его воспоминаниях, в то время как само существование Цзян И было равносильно звонкой пощёчине.
Цзян И не знал, о чём думает Фан Сюнье. Глядя на него, его обычно подвешенный язык вдруг полностью одервенел, не находя нужных слов. Он боялся, что Фан Сюнье сольёт эту историю папарацци, и еще сильнее боялся, что тот откажется утверждать его на роль Цинь Сина.
Его карьера только-только начала налаживаться, он так грезил прославиться в мгновение ока после выхода «Преследующий облака». Он хотел стать топ-идолом, грезить о славе, о всеобщем внимании, хотел втоптать в грязь всех тех, кто смотрел на него свысока. Он столько всего подготовил, он не мог позволить себе в один миг лишиться всего и вернуться к разбитому корыту.
Чувство бессилия и липкий страх вновь накатили на него. Цзян И бессознательно сделал шаг вперёд и заискивающе, предельно жалобно позвал:
– Преподаватель Фан...
Фан Сюнье не произнёс ни слова. Он просто обошёл Цзян И и зашагал прочь, так, словно с самого начала не замечал его присутствия — сплошное презрение и холодное равнодушие.
Он уходил с лёгкой непринуждённостью, а его неясная позиция заставила Цзян И в панике начать нервно теребить пальцы. Он присел на корточки, уставившись в землю, лихорадочно соображая, как поступить: подсчитывал оставшиеся на карте деньги, гадал, станет ли Лян Шулань снова вытаскивать его из скандалов, и даже мысленно прикидывал, на какой платформе вести стримы и продавать товары, если придётся навсегда уйти из индустрии.
Среди этого роя тревожных мыслей свет внезапно загородила тень. Решив, что это вернулся Фан Сюнье, Цзян И торопливо вскинул голову, оправдываясь:
– Преподаватель Фан, всё совсем не так, как вы думаете, на самом деле...
Не успел он договорить, как какой-то старик указал на висевшую позади табличку с призывом беречь природу, а затем ткнул пальцем в окурки на земле и, сдвинув брови, недовольно процедил:
– Один окурок — триста юаней. Наличкой или QR-кодом?
Цзян И перевёл взгляд с деда на кучку окурков, к которым не имел никакого отношения, и ему отчаянно захотелось выругаться матом.
Глава 3. Конец
Поначалу выплатив штраф и немного успокоившись, Цзян И принялся трезво взвешивать ситуацию. Контракт был давно подписан, и даже первоавтор Фан Сюнье не смог бы просто так заменить актёра по своему капризу. Что же до слива компромата папарацци — в этом и вовсе не было никакого смысла.
Во-первых, он исполнитель главной роли, и любой скандал с его участием неизбежно ударит по фильму.
Во-вторых, Фан Сюнье и он не были врагами, и автору не за чем сводить счёты с каким-то малоизвестным актеришкой.
Рассуждать-то он рассуждал, но на душе у Цзян И всё равно скребли кошки. Он чувствовал, что этот человек — настоящая бомба замедленного действия, которая в любой момент может разнести его в клочья.
Ему хотелось с кем-нибудь перекинуться словечком, но, вернувшись на съёмочную площадку, он не обнаружил Фан Сюнье. Пришлось отложить этот вопрос на потом. А уже после смены, во время совместного ужина съёмочной группы, он случайно услышал разговоры коллег и узнал, что за продвижение интеллектуальной собственности отвечает компания Сюй Сыюаня. К тому же они с Фан Сюнье — однокурсники по университету, да и все авторские права на произведения Ехо продавались исключительно через фирму Сюй Сыюаня.
У Цзян И созрел план. Подхватив бокал с вином, он подсел поближе, с улыбкой затянув светскую беседу:
– Господин Сюй, если я где-то сплошаю в кадре, вы мне прямо скажите. Я буду изо всех сил стараться исправиться и выложиться на съёмках, чтобы фильм собрал бешеную кассу! Этот бокал я поднимаю за вас, я пью до дна, а вы — как пожелаете.
http://bllate.org/book/35464/4384910
Готово:
