Конечно, в то время ругали не только Ваньжэньчжаня.
Хэ Юй был их главным конкурентом, и по логике вещей они должны были с нетерпением ждать совместной гибели Хэ Юя и Чэн Чжао.
Но — что самое странное —
В тот момент, когда появилось правило тридцати секунд, они пришли в ярость.
Ваньжэньчжань вскочил, размахивая топором, с волосами, вставшими дыбом от гнева, и покрасневшими глазами. Он разразился руганью и прямо во время прямой трансляции принялся орать на весь мир, охваченный слепой яростью и тревогой.
Страшно было даже представить, что с ним стало бы, если бы Хэ Юй погиб.
Лин Бучэнь и Бо Цзиншань напряглись всем телом, не отрывая глаз от проекции.
Дуань Юйчэнь хриплым голосом произнес:
— Хэ Юй не должен так погибнуть, это грязная игра.
Гэ Дай всегда недолюбливал Хэ Юя. Он холодно хмыкнул:
— Хэ Юй может умереть — умереть от моей руки или от любой другой, но вмешиваться в шоу талантов, вмешиваться в матч — это противно.
Юань Цзэ сжал руки в кулаки и усмехнулся:
— С таким способом убийства наш выпуск, боюсь, станет последним за всю историю Шоу топ-идолов, больше никто не захочет участвовать.
Сия глубоко вздохнула, у нее даже покраснели глаза:
— Король и Главная Звезда Федерации проведут расследование, надеюсь, они нас не разочаруют.
Цюн сидела на земле, с холодной отстраненностью запрокинув голову и глядя на проекцию. Она постукивала пальцами по полу, словно обращаясь то ли к ним, то ли к съемочной группе по ту сторону экрана:
— В этом матче скрыто слишком много секретов, он даже затрагивает будущее Федерации. Вы же слышали, что сказал Хэ Юй, немедленно измените правила, до пяти сотен сильнейших не хватает еще одного человека.
Чжань Тэ усмехнулся:
— Раз уж вы можете вмешиваться в матч, перестаньте нести чушь о том, что правила нельзя изменить! Тридцать секунд — это и есть те правила, которые вы сами изменили!
Ань Ни, Тан Кэ, Цюй У и остальные были ужасно злы.
Ю Цзинь отчетливо помнил всеобщий гнев того момента, а еще он помнил, как Чжэнь Син заговорил самым последним, и голос его звучал с беспрецедентным спокойствием. Он сказал:
— Если Хэ Юй погибнет, то кто-то из нас четырехсот девяноста девяти обязательно выберется живым, чтобы отомстить за него, отомстить за остальных. Считайте это уплатой тех долговых расписок, что мы должны Хэ Юю.
Голос Чжэнь Сина был тих, но взгляд — ужасен.
Если бы Хэ Юй погиб, Ваньжэньчжань, пожалуй, сошел бы с ума и последовал за ним на смерть прямо в матче.
Но Чжэнь Син, Лин Бучэнь и остальные изо всех сил цеплялись бы за жизнь, выбрались бы наружу, а затем стали бы преследовать истину до самого конца, без малейшей надежды на примирение, отомстив за него и собственноручно казнив убийц!
Ю Цзинь вернулся из воспоминаний и посмотрел на Хэ Юй.
Лицо Хэ Юя в этот момент потемнело. Он зловеще посмотрел на руку Ваньжэньчжаня и произнес с абсолютно бесстрастным выражением лица:
— Убери свои лапы.
Потрепать его по голове? Наглец!
Увидев это, Ю Цзинь перевел взгляд и тоже подошел, взъерошив макушку Хэ Юя.
Они были высокими, а боевой потенциал Хэ Юя — слабым, так что дотянуться до его головы и потрепать ее не составляло никакого труда.
Дуань Юйчэнь, Чжань Тэ и остальные воспользовались преимуществом в росте и тоже последовали их примеру.
Они уже давно мечтали проделать этот фокус, но не решались. И вот теперь, когда Ваньжэньчжань проложил путь, они наконец рискнули попробовать — даже Сия и Цюн, две девушки, протянули руки.
Неплохо, на ощупь очень даже приятно, да и разница в росте подходящая.
Хэ Юй:
— …
Его лицо в мгновение ока стало еще чернее.
Ваньжэньчжань вытаращился на них:
— Вы чего? Вам нельзя!
Ю Цзинь склонил голову набок и с вызовом протянул:
— А какое тебе дело до того, что мы трогаем голову Хэ Юя?
Ваньжэньчжань принялся яростно отчитывать Ю Цзиня.
Хэ Юй больше никому не позволял прикасаться к своей голове, и лицо у него было неприглядным.
Но благодаря тому, что остальные сбили их с толку, тягостная, мрачная тишина рассеялась, и в его глазах появился иной оттенок, помимо ледяного.
Чэн Чжао уже ушел, а им еще предстояло продолжать борьбу, ходя по лезвию ножа.
Пока живешь — нельзя сдаваться воле судьбы.
Лин Бучэнь медленно подошел к нему. Во взгляде его читалось беспокойство, а голос звучал мягко:
— Хэ Юй, поздравляю с тем, что выжил.
С этими словами он протянул руки и слегка обнял Хэ Юя.
Поздравляю с тем, что сломал правила.
Поздравляю с тем, что сыграл партию против закулисного кукловода и победил.
Ваньжэньчжань, который всё еще ругал Ю Цзиня:
— ?!
Мы, мать вашу, смели только погладить по голове, а ты полез обниматься напрямую?
Дрянь!
Ваньжэньчжань перестал злобно зыркать на Ю Цзиня и уставился на Линь Бучэня.
Лин Бучэнь лишь легко заключил его в объятия и тут же отстранился.
Хэ Юй понял смысл его слов, покачал головой, и голос его прозвучал холодно и чисто:
— Никакой победы, лишь ничья. Вот если бы я вывел Чэн Чжао живым, тогда это была бы победа.
Юань Цзэ горько усмехнулся, его голос слегка охрип:
— Как такое возможно? Правила Системы жаждали твоей смерти, и то, что ты остался жив — уже великое достижение. Этот матч устроен так, что выжить может лишь один, и среди всех нас уйти удастся тоже лишь кому-то одному.
При тех обстоятельствах Хэ Юю и впрямь невероятно повезло выжить, все они уже были уверены, что он погибнет.
В этом матче большинство участников неизбежно обречены на смерть, и сам Юань Цзэ — не исключение.
Чэн Чжао погиб, и по сути, помимо Хэ Юя, Юань Цзэ переживал эту потерю тяжелее всех остальных.
trudno было объяснить почему: наверное, потому что они вечно пикировались, но при этом неизменно объединялись ради прохождения инстансов, пройдя рука об руку весь путь до этого момента. Юань Цзэ все еще жив, а Чэн Чжао уже мертв.
До самого финала участники Шоу топ-идолов неизбежно вынуждены сотрудничать друг с другом.
Совместное прохождение инстансов, совместное выполнение заданий, жизнь и смерть на кону — сколько раз они пробирались сквозь смертельные ловушки, сколько раз прикрывали друг другу спину.
Они остерегались, но в то же время доверяли, и сами того не замечая, стали настоящими боевыми товарищами. Было бы странно, если бы между ними не возникло фронтового братства.
Юань Цзэ почувствовал тяжесть в груди, но, вспомнив, что сам с огромной долей вероятности тоже погибнет, почувствовал некоторое облегчение.
Услышав это, Хэ Юй посмотрел на него:
— Нет. Раз уж я сумел выжить вопреки правилам Системы, значит, эти правила можно сломать. Раз существует ничья, возможна и победа.
Он явно был ниже всех ростом, но в этот момент слегка приподнял подбородок. На его бледном, утонченном лице читалась непоколебимая решимость, а во взгляде — предельная серьезность, из-за чего весь его облик словно вырос в размерах, источая ослепительный свет.
Приковав к себе всеобщее внимание, он твердо произнес:
— Я всё это время подталкивал вас к сотрудничеству. В каждом инстансе я надеялся, что дальше пройдут все до единого — разумеется, включая финал.
— С самого первого матча моя цель оставалась неизменной: сломать правила, сокрушить устои Шоу топ-идолов.
— Вам тоже пора сменить ход мыслей. Почему мы должны безропотно подчиняться правилам Системы? Неужели победа обязательно означает истребление всех остальных? Нет, мы способны сломать правила, перевернуть Системы и уйти отсюда вместе.
Хотя говорил он негромко и вовсе не кричал, его голос отчетливо разнесся по всей пересадочной станции, звеня в ушах каждого — твердый, искренний и весомый.
До выхода на связь с межзвездным пространством Голубая Звезда никогда не сталкивалась с боевыми системами и не проходила модификацию тела с помощью особых сывороток.
Поэтому они были ниже ростом, чем жители Федерации, однако после попадания на состязание, когда их физические показатели и боевой потенциал выросли, Бо Цзиншань и Лин Бучэнь постепенно немного вытянулись.
И лишь Хэ Юй остался ровно таким же, каким был в момент прибытия на турнир.
Казалось, все его улучшения в Шоу топ-идолов ушли исключительно в мозги, а тело не изменилось ни на йоту.
Из-за своей худобы он казался еще более хрупким и слабым.
Но в эту минуту Хэ Юй, уступавший им в росте, хрупкий и худой, словно вырос до небес. Казалось, в это мгновение он возвышался над ними настолько, что им приходилось задирать головы, глядя на него снизу вверх.
Его утонченное личико размером с ладонь на фоне пушистой Мантии ледяного зверя казалось еще более бледным.
Но сейчас несгибаемая стойкость в его глазах и ледяная решимость на лице заставляли его напоминать прямую, гордую сосну, возвышающуюся над миром — несгибаемую и непокорную.
Когда он умолк, пересадочная станция погрузилась в абсолютную тишину.
Все были потрясены словами Хэ Юя. Они тупо смотрели на него — на то, как он словно вырастал до бесконечности, на то, как он уподоблялся гордой сосне, стоящей посреди бушующего мира.
Его слова будто эхом отдавались в их ушах, раскатываясь по всей пересадочной станции...
Постоянное стремление к сотрудничеству, неизменная цель, сломать правила, перевернуть Систему, уйти вместе...
Каждое слово звучало тяжелым молотом, ударяя им в самое сердце.
Цюй У и Тан Кэ подсознательно хотели возразить, но тут же вспомнили те инстансы, которые они проходили вместе с Хэ Юем, вспомнили все его действия от начала и до конца...
Казалось, много раз именно он выводил людей из инстансов.
Казалось, в какой бы ситуации он ни оказывался, он никогда не пользовался моментом, чтобы избавиться от неугодных или устранить других участников — он всегда стремился провести через этап повышения всех игроков инстанса.
Начав со Школы подготовки «Рассвет», он всегда выбирал путь объединения усилий для прохождения: будь то инстанс на десять человек, на пять или даже такие масштабные сточеловечные испытания, как Кто шпион и Крах видов — везде они действовали сообща!
Неизвестно с какого момента во время совместного с Хэ Юем прохождения инстансов все вокруг начинали автоматически сотрудничать друг с другом: реже случалась резня, а взаимного доверия и сыгранности становилось только больше.
Взять хотя бы финал инстанса Крах видов, где абсолютно все «сошли с ума» в едином порыве, вверив свои жизни в чужие руки, где каждый выполнял свой долг и ставил на кон саму жизнь ради победы...
В тот момент Хэ Юй запросто мог потопить их всех разом, но вместо этого он привел их к победе и вывел всех вместе.
Выходит, еще с самых ранних, самых первых инстансов, давным-давно, у него уже зрела эта мысль?
http://bllate.org/book/35462/4384170
Готово:
