Он не любил кричащие, сверкающие скины, но у него было собственное чувство прекрасного. Соседи по комнате часто подкалывали его за то, что его вкус далек от типично мужского, а в играх девушки нередко звали его подружкой.
Впрочем, всё это было делами давно минувших дней, и Гуй Сянсюнь, поразмыслив над этим, даже немного предался ностальгии.
***
— Малыш Чжоу, не хочешь со мной поцёматься? — Гуй Сянсюнь с небрежным видом зачитал столь бесцеремонное требование из чата трансляции. Он как раз ждал начала поиска матча, а делать было нечего, вот и развлекался вместе с фанатами из чата.
Если бы это было раньше, Линь Хуэйчжоу давно уже заблокировал бы весь чат. И причина была проста: людей, досаждавших Линь Хуэйчжоу, оказалось слишком много, равно как и желающих хоть одним глазком взглянуть на его истинное лицо и узнать, не портится ли его внешность при дневном свете.
Гуй Сянсюнь изогнул губы, но слова, слетевшие с его языка, прозвучали абсолютно безжалостно:
— Ох... Обманывать чувства нельзя, увы.
Молодой мужчина говорил чистым, прохладным голосом, неторопливо и на вид чрезвычайно вежливо:
— Разумеется, обманывать на деньги — тем более нельзя.
Глядя на бегущие в чате трансляции сообщения, Гуй Сянсюнь подумал, что Линь Хуэйчжоу, должно быть, натерпелся немало подобных домогательств, движимых исключительно низменными инстинктами, — трудно ему приходилось.
Бросив на чат еще пару беглых взглядов, он зачитал следующее:
— Ведущий правда омега? Смотри, как бы альфа не притворялся.
Гуй Сянсюнь усмехнулся:
— И что с того? Если не я, так, может, ты?
Сегодня Линь Хуэйчжоу неожиданно для всех принялся зачитывать комментарии в прямом эфире, благодаря чему популярность трансляции взлетела до небес.
Омеги изначально находились в уязвимом положении по сравнению с альфами, но домогательств от этого меньше не становилось.
Чат запестрел еще более бурными сообщениями.
Гуй Сянсюнь с абсолютно невозмутимым видом зачитал новый комментарий:
— Хочешь стримера-растение?
Гуй Сянсюнь презрительно фыркнул и намеренно надавил на больное место комментатора:
— А вдруг ты снимешь штаны, а у тебя меньше, чем у меня? Разве неловко не получится?
[Стример, у тебя что, смертельная болезнь? Больше зарабатывать не планируешь?]
[Куда делся мой прежний чистый и непорочный стример? Только не это.]
[Малыш Чжоу, не говори так. Я-то думал, ты милый и мягкий омега.]
[Спорим, стример — это просто замаскированный натурал-альфа?]
[Да нет, кто бы рискнул так шутить? Учетную запись же заблокируют к чертям!]
[Я тут заглянул на стрим, и не в обиду будь сказано: уже полчаса прошло, а он до сих пор не играет. Что, переквалифицировался в стримера по сердечным делам?]
Дождавшись окончания таймера, Гуй Сянсюнь вовремя вошел в очередь. В конце концов, Линь Хуэйчжоу был игровым стримером, а в киберспорте отсутствие навыков — главный грех, и это оставалось единственной причиной, за которую Линь Хуэйчжоу критиковали.
Гуй Сянсюнь подумал, что и впрямь давно не играл, и если он вдруг превратится в полнейшего рака, это же будет полный провал.
Сегодняшний эфир грозил затянуться до бесконечности.
Гуй Сянсюнь почувствовал, как щеки слегка запылали. Впрочем, он не придал этому значения, списав всё на побочные эффекты после перенесенной болезни и недавней высокой температуры.
— Стример — девственник?
Бросив случайный взгляд в чат, Гуй Сянсюнь как раз наткнулся на этот вопрос:
— То, является ли стример девственником, никак не связано с его игровыми навыками, между прочим.
— Теперь стример встает на путь профессионализма.
В интерфейсе выбора персонажей Гуй Сянсюнь взял героя, которого больше всего любил во времена учебы в университете.
Беглого взгляда хватило, чтобы понять: в текущей версии патча этот персонаж явно слаб. Но Гуй Сянсюню было плевать — он годами писал код, и устройство клавиатуры знал лучше, чем то, какие вещи лежат у него дома.
[Раз стример перестал играть на мидерах и саппортах, он что, собрался сразу на пенсию?]
[Стример, ты серьезно решил взять лесника? Хватит уже портить игры тиммейтам, умоляю.]
С непроницаемым лицом Гуй Сянсюнь мгновенно залочил персонажа, находящегося в текущей версии в самом низу меты.
[Стример, ты точно не хочешь посмотреть, кто сейчас в топе, а кто болтается на дне?]
[Чем мы тебе насолили, игроки за слабых персонажей?]
Весь экран пестрил пророчествами о неминуемом сливе. В университетские годы друзья по комнате тоже частенько подтрунивали над ним: мол, если ты играешь только на этом единственном герое, то что будешь делать, если его забанят в рейтинге? Не сядешь ли в лужу? Гуй Сянсюнь в те молодые и горячие годы отвечал:
— Этот персонаж настолько непопулярен, что мало кто додумается его забанить.
И надо же было такому случиться — в один прекрасный день его любимого персонажа забанили.
Единственные поражения в череде побед Гуй Сянсюня случались лишь тогда, когда ему не доставался его сигнатурный герой.
Между бровей Гуй Сянсюня залегла складка. После стольких лет перерыва руки и правда подрастеряли сноровку, но игра на низких рангах никак не мешала его микроконтролю.
В конце концов, в играх главное — это понимание и навыки.
[Если в этом замесе он облажается, переименуем канал в Малыш Чжоу стремится к силе.]
Однако играл Гуй Сянсюнь действительно великолепно. Хоть старый конь и борозды не портит, но устремления его простираются далеко — забрать первую кровь на верхньої линии для него не составляло никакого труда.
В чате пошел дождь из подарков.
Некоторые случайные зрители, заглянувшие на трансляцию и решившие, что Гуй Сянсюнь — какой-то топовый игровой блогер, тут же остановились посмотреть, хотя оценки у стрима были другими.
Гуй Сянсюнь торжествующе произнес:
— Ну что, орать будете?
[Стример, ты что, все эти дни без трансляций качался?]
[Вау, как круто!]
[……]
Стоило Гуй Сянсюню закончить партию, как на экране компьютера засияла огромная надпись «Победа». Зажав в зубах сигарету, он хотел уже чиркнуть зажигалкой, но, к несчастью, пепельницы под рукой не оказалось, и пришлось оставить эту затею.
Ему было банально лень убираться.
Раздался звонок в дверь.
Поднявшись с игрового кресла, Гуй Сянсюнь направился к выходу. Тут до него дошло, что аудиосистема, купленную Линь Хуэйчжоу, обладает просто потрясающим звуком, а дверь он, как назло, забыть закрыть не соизволил. Распахнув дверь, он услышал крайне раздраженный голос соседа:
— Вы шумите.
Рассмотрев лицо Гуй Сянсюня, тот замер от удивления — парень никак не ожидал такого совпадения.
Подняв взгляд, Гуй Сянсюнь узнал в гостя того самого парня, с которым столкнулся днем у лифта.
По неизвестной причине рот незнакомца закрывала штуковина, похожая на намордник. Столь странный наряд заставил Гуй Сянсюня задержать на нем взгляд.
Гуй Сянсюнь извинился:
— Прошу прощения.
Янь Циншэн окинул его быстрым взглядом. Запах феромонов незнакомца все еще витал в непосредственной близости, особенно сейчас — тот был одет в серую домашнюю пижаму, черты его лица расслабленно разгладились, и от этого у Янь Циншэна что-то ёкнуло в груди.
К тому же, судя по всему, он по-прежнему не носил пластырь-изолятор феромонов, и от его тела исходил едва уловимый, сладковатый аромат, от которого...
Просыпался нешуточный аппетит.
Янь Циншэн замялся, собираясь с мыслями:
— Я... я же говорил днем, что буду за тебя отвечать.
Лицо Гуй Сянсюня на секунду опустело, а бровь взлетела вверх. От этих слов во рту у него сделалось как-то горячевато, и он уточнил:
— И за что же именно ты собрался со мной отвечать?
На мгновение ослепленный внешностью Гуй Сянсюня, Янь Циншэн растерялся, и его щеки порозовели. Тем не менее, он постарался сохранить сдержанность:
— Я упал в обморок в лифте сегодня днем... спасибо тебе...
— Ты не падал в обморок, просто ноги не держали, — не удержался от поправок Гуй Сянсюнь.
Янь Циншэн украдкой разглядывал парня. Домашнее воспитание твердило ему, что альфе неприлично вот так тайком пялиться на омегу, но... как бы это сказать? Собеседник выглядел совсем юным, но в то же время от него веяло не по возрасту зрелой уверенностью. Особенно когда он вот так небрежно сгреб прядь волос за спину и с некоторым непониманием уставился на него — взгляд чистый, непорочный, а от самого тела исходит густой, аппетитный аромат.
Рядом с ним Янь Циншэн чувствовал себя неуверенно.
Мягко и с заметной надеждой в голосе Янь Циншэн осведомился:
— Я ведь только сегодня сюда переехал. Не хочешь зайти ко мне поужинать?
Заподозрив неладное — раз кто-то без причины проявляет любезность, значит, либо замыслил недоброе, либо имеет виды — Гуй Сянсюнь тут же отказался.
На лице Янь Циншэна явно промелькнуло разочарование. Губы, скрытые за намордником, чуть опустились вниз, выдавая легкую грусть.
Впрочем, из соображений приличия он не стал настаивать — в конце концов, для альфы насильно удерживать омегу дома было сродни сексуальным домогательствам.
Внезапно объявилась Система: [Обнаружено появление вероятного главного героя.]
И тем не менее, если подумать, Янь Циншэн был высоким и стройным, с великолепной осанкой; его подтянутая фигура была лишена болезненной худобы, и весь его облик излучал здоровье.
Наклонив голову, Гуй Сянсюнь вежливо улыбнулся:
— Я не люблю ходить в гости к чужим людям. Как насчет того, чтобы прийти ко мне, я сам что-нибудь приготовлю?
Уставившись на обнаженную шею Гуй Сянсюня, Янь Циншэн слегка закусил губы, спрятанные за слоями черного намордника, невольно сглотнул слюну и тут же дал согласие.
Глава 5. Поймать баг (исправление ошибок)
Гуй Сянсюнь и сам застыл — на его красивом и безупречном лице отразилось выражение полнейшей растерянности. Но вскоре он пришел в себя, посмотрел на Янь Циншэна и произнес:
— У меня дома вообще ничего из еды нет, кажется, я всё доел, пока болел на днях.
Это заявление звучало откровенно противоречиво, но Янь Циншэн сейчас был полностью сосредоточен на Гуй Сянсюне и не придавал подобным мелочам никакого значения.
Осторожно сменив обувь на домашние тапочки, Янь Циншэн последовал за Гуй Сянсюнем в квартиру. Хозяин налил ему стакан воды. Сам-то он планировал отделаться лапшой быстрого приготовления, но кто же знал, что Янь Циншэн, на беду, тоже голоден.
Гуй Сянсюню жутко захотелось закурить, но, бросив взгляд на сидящего напротив Янь Циншэна, он мысленно выругался.
Пожалуй, действительно стоит завязать с этой привычкой.
Хотя зависимость была довольно сильной.
Слегка наморщив нос, Гуй Сянсюнь с досадой отвел взгляд от пустого холодильника и перевел его на Янь Циншэна, чинно сидящего за обеденным столом, и наконец не выдержал:
— Что это у тебя на лице?
В глазах Янь Циншэна мелькнуло удивление, однако лишних вопросов задавать он не стал. С предельной мягкостью и терпением он пояснил:
— Это намордник.
— А, понятно, — отозвался Гуй Сянсюнь.
Настроение у него сейчас было хуже некуда: мало того, что невесть зачем притащил в дом человека и теперь придется его кормить, так еще и курить нельзя.
Поразмыслив над сложившейся ситуацией, он решил: раз уж это главный герой, то он должен... что там положено делать? Устраивать ему трудности, верно?
[Унижать его, всячески трепать нервы.]
Система услужливо подсказала Гуй Сянсюню реплику.
Вся эта затея казалась Гуй Сянсюню полнейшим бредом, но он еще не дошел до того уровня гостеприимства, чтобы и впрямь прислуживать главному герою.
Впрочем, всё стриминговое оборудование Линь Хуэйчжоу находилось как раз в гостиной, что и объясняло способность устраивать побудку среди ночи.
— Ты... — Гуй Сянсюнь хотел было обратиться к гостю, но внезапно осознал, что совершенно не знает его имени. Переведя взгляд на бездельничающего Янь Циншэна, он растянул губы в улыбке и, подняв глаза, поинтересовался: — Как тебя зовут-то? Какое у тебя имя?
http://bllate.org/book/35456/4383036
Готово:
