Мо Нинчэнь никак не мог взять в толк, зачем Линь Юань позвонил в полицию. Сидя рядом с ним и слушая, как тот сначала разговаривает с полицейскими, а потом вешает трубку, он недовольно пробормотал:
— Так нельзя.
Линь Юань спросил его:
— Что не так?
Мо Нинчэнь ответил:
— Просто нельзя. — Подумав, он добавил: — А-Цзюнь рассердится, а злиться — это плохо.
Линь Юань возразил:
— А если ты не вернешься, рассержусь я.
Голос его звучал едва слышно и слабо: он с детства страдал от укачивания, его укачивало абсолютно в любом транспорте, и именно это было главной причиной, почему он не любил выходить из дома.
Мо Нинчэнь заметил его странное состояние и тут же переспросил:
— Что с тобой? Ты заболел?
Линь Юань попытался взбодриться:
— Нет.
Мо Нинчэнь протянул руку, потрогал его лоб, покачал головой и сказал:
— Жара нет.
Линь Юань позволил ему проверить лоб, а когда тот отдернул руку, откинулся назад и прижался спиной к сиденью:
— Не шуми, дай мне отдохнуть.
Мо Нинчэнь сжался в комочек и тихонько пробормотал:
— А как же А-Цзюнь? Я хотел, чтобы он помог мне пройти игру, он столько всего умеет, а я многое не понимаю, он такой крутой.
Линь Юань сказал:
— Я помогу тебе, он не нужен.
Услышав это, Мо Нинчэнь умолк. Спустя какое-то время, когда они уже почти подъезжали к дому, он вспомнил, что хотел позвать Линь Юаня в кино. Хотя дома был свой домашний кинотеатр, смотреть фильмы вместе с толпой незнакомых людей в зале было веселее — ему нравилось ходить в кинотеатры. Вспомнив, что задуманное так и не было исполнено, Мо Нинчэнь ужасно расстроился и принялся капризничать, требуя пойти в кино.
Линь Юаню пришлось его убаюкивать:
— В следующий раз схожу с тобой, в следующий.
Мо Нинчэнь возмутился:
— Не хочу! Прямо сейчас пойдем!
У Линь Юаня созрел план, и он протянул руку, прикрыв живот:
— Малыш говорит, что не хочет идти.
Мо Нинчэнь выпалил:
— Врешь, малыш еще даже не родился, он не умеет разговаривать!
Линь Юань с абсолютно серьезным видом произнес:
— Он у меня в животе, я могу слышать, что говорит малыш.
Мо Нинчэнь полуповерженно спросил:
— Он сказал, что не хочет идти?
Линь Юань кивнул:
— Он хочет пойти завтра, сегодня он устал.
Мо Нинчэнь заколебался. Он считал себя хорошим папой, поэтому решил проявить заботу:
— Ну тогда не пойдем. Пойдем завтра.
Линь Юань облегченно выдохнул, но тут же услышал вопрос Мо Нинчэня:
— А малыш знает, что я его папа?
Линь Юань сохранил невозмутимое выражение лица:
— Знает. Мм… я слышал, как он назвал тебя папой.
Мо Нинчэнь обрадовался, присел на корточки, обнял Линь Юаня за талию и прижался ухом к его животу, прислушиваясь.
— …А почему я ничего не слышу?
Линь Юань объяснил:
— Ты сейчас и не услышишь, только я могу расслышать.
Мо Нинчэнь поднял голову и подозрительно посмотрел на него.
Линь Юань бессовестно соврал:
— Он разговаривает через мои кости, поэтому слышу только я. Если не веришь, можешь зажать уши и сказать пару слов — проверь, сам-то ты себя услышишь?
Мо Нинчэнь попробовал:
— …Слышно же.
Линь Юань сказал:
— Вот поэтому я и могу слышать его слова. Мм… он снова назвал тебя папой.
Мо Нинчэнь улыбнулся, приблизил губы к животу и заговорил с малышом:
— Папа здесь, папа прямо тут, малыш, угу.Он произнес это, а затем, прямо через тонкую ткань платья Линь Юаня, поцеловал его мягкий живот: Хороший малыш, когда ты появишься на свет, я буду играть с тобой в игры, катать тебя на спине и угощать всякими вкусностями.
Он продолжал говорить, осыпая живот Линь Юаня поцелуями, снова и снова, и этому не было конца.
Даже через тонкую ткань Линь Юань чувствовал прикосновения его мягких губ. Ему стало неловко, и он протянул руку, вцепившись в волосы Мо Нинчэня, чтобы отстранить его: Перестань целовать, малыш говорит, что ты делаешь это слишком сильно.
Услышав это, Мо Нинчэнь тут же остановился: Я сделал ему больно?
Линь Юань ответил: Угу, больно.
Мо Нинчэнь очень осторожно погладил его живот и хихикнул.
Линь Юань потянул его за собой: Вставай, нечего на полу стоять на коленях, если кто увидит — позор.
Мо Нинчэнь послушно поднялся, слегка сгорбив спину, и, склонив голову, протянул руку, чтобы поддержать Линь Юаня.
Линь Юань машинально коснулся живота, прикидывая про себя: сейчас еще рано, а чем раньше случится выкидыш, тем меньше вероятность, что обман раскроется. Если же дотянуть до того момента, когда живот станет большим, будет плохо: с огромным животом трудно изображать беременность, да и спровоцировать выкидыш станет сложнее.
Подумав об этом, он взглянул на Мо Нинчэня и про себя решил, что эта игра в семью продлится недолго, так что пусть Мо Нинчэнь пока наслаждается вдоволь.
Вскоре после того, как они вернулись домой, пришел Ли Цзюнь.
Тот звонок в полицию, который сделал Линь Юань, формально был заявлением о краже, но в разговоре он ясно дал понять, что подозревает Ли Цзюня, и попросил полицейских разобраться. Упоминание семьи Мо сделало свое дело — полиция пришла и хорошенько надавила на Ли Цзюня.
Раз уж Линь Юань стоял на своем, утверждая, что вещи были украдены, Ли Цзюню не оставалось ничего, кроме как пойти на попятную и вернуть то, что он получил от Мо Нинчэня.
Однако некоторые менее ценные предметы роскоши он уже успел перепродать и потратить деньги, так что вернуть их не смог. Линь Юань не стал настаивать на возмещении этих сумм, потребовав лишь вернуть автомобиль, а также часы, зажигалки и прочие вещи.
Машина была взята в пользование, а остальные подарки Мо Нинчэнь передал добровольно, так что Линь Юаню, по правде говоря, было не совсем удобно требовать их назад. Но он считал, что Ли Цзюнь попросту пользуется тем, что Мо Нинчэнь ничего не понимает, и гребет к рукам всё подряд, а это было крайне нагло. Поразмыслив, Линь Юань решил, что вернуть вещи необходимо.
Линь Юань вовсе не собирался выманивать деньги у семьи Мо, да и к Ли Цзюню не испытывал ни капли сочувствия, поэтому действовал против него без всяких колебаний.
К тому же, его больше всего жаль было Мо Нинчэня. Мало того что тот не в своем уме, так еще и рядом нет ни одного искреннего друга, лишь один человек, который только и делает, что постоянно выманивает у него вещи.
Ли Цзюнь пришел, но, разумеется, не осмелился встретиться с Мо Ляном, поэтому нашел только Мо Нинчэня, чтобы вернуть ему имущество.
Ключи, часы, запонки, ожерелье — все возвращаю! — голос Ли Цзюня дрожал, и в нем явно слышалась ярость. Он никак не ожидал, что Мо Нинчэнь и в самом деле заявит в полицию.
Мо Нинчэнь немного смутился. Уставившись в пол, он пробормотал: А-Цзюнь, не злись. Я больше не буду давать тебе эти вещи. Юань-Юань сказал, что они очень дорогие, и они ему нравятся, поэтому я не могу отдавать их тебе.
Ли Цзюнь воскликнул: Хватит уже! Все равно ты никогда не считал меня другом. К тому же, разве наши отношения можно измерять деньгами? Ты думаешь, я общаюсь с тобой только потому, что у тебя есть деньги?
Мо Нинчэнь потерял дар речи.Ли Цзюнь с озлоблением произнес: Твоя жена меня оскорбляет, а ты даже не помогаешь мне! Подумай сам, кто с тобой возится дольше всех? Ты вообще соображаешь, послушал её пару слов и заставляешь меня вернуть то, что ты сам мне подарил? Подаренная вещь — как вылитая вода, с какой стати её возвращать? Ты меня вообще за друга не считаешь!
Мо Нинчэнь обиженно пробормотал: Не говори так больше.
Ли Цзюнь пошел дальше: Я ошибся, а мне и сказать нельзя? Ты чуть что — сразу ко мне бежишь. Сломал будильник и спозаранку притащил меня его чинить, я тебе что, дворовый слуга? Я знаю, что ты богат, но неужели я с тобой из-за денег? Мне твоя наличность даром не сдалась, я с тобой общаюсь, потому что дорожу тобой как другом. А теперь у тебя появилась жена, и ты обо мне забыл, по-твоему, это справедливо?
Мо Нинчэнь закрыл лицо руками и пробормотал: Не говори больше. Если хочешь — забирай, я не просил ничего возвращать, мне эти вещи и даром не нужны.
Он только закончил говорить, как раздался голос Линь Юаня: Это не он просил вернуть, это я велел.
Мо Нинчэнь подпрыгнул на месте, точно испуганный кролик, и, обернувшись, действительно увидел Линь Юаня. Тот вошел в игровую комнату, бросил взгляд на Мо Нинчэня, а затем перевел его на Ли Цзюня: Ты же знаешь положение Мо Нинчэня? Он повредил голову, вы ровесники, но умственно он — сущий ребенок. Тебе совести хватает требовать вещи у ребенка?
Мо Нинчэнь возразил: Я не маленький.
Он был таким высоким и крупным, что даже мог смотреть на Линь Юаня свысока.
Линь Юань даже не взглянул на него: И нечего тут обижаться.Ты взял у Мо Нинчэня машину, и если бы в этот раз авария оказалась серьезной, веришь ли ты, что вся твоя семья вмиг исчезла бы из Синин?
Ли Цзюнь вздрогнул, его лицо мгновенно побледнело — очевидно, он уже представил себе последствия.
Линь Юань продолжил: Не думай, что я тебя пугаю. Отец Мо Нинчэня души в нем не чает. Поиграть с ним — еще куда ни шло, но если бы из-за его машины кто-то погиб, неприятности коснулись бы всей твоей семьи.
Он говорил неторопливо, совершенно без личных эмоций, оттого его слова звучали еще более убедительно.
Ли Цзюню было нечего возразить.
Мо Нинчэнь словно с предчувствием спросил: А-Цзюнь, ты еще придешь поиграть?
Ли Цзюнь хмыкнул: Во что играть? Больше не хочу тебя видеть, я и так уже не хочу с тобой возиться.
С этими словами он, даже не взглянув на Мо Нинчэня, с переполнявшей его обидой удалился.
Спина Мо Нинчэня слегка согнулась. Стоя в дверях и глядя, как фигура Ли Цзюня исчезает в коридоре, он повернулся к Линь Юаню и сказал: Он был так добр ко мне. На дне рождения Ван Цзытао только он один захотел со мной играть.
Линь Юань не знал никакого Ван Цзытао и просто так утешил его: Теперь я буду с тобой играть.
Мо Нинчэнь улыбнулся, тоска в его глазах рассеялась, и он снова повеселел: А еще малыш... Ах... Юаньюань, роди его скорее, я хочу, чтобы малыш со мной играл.
Линь Юань устроился в одноместном кресле в форме маленькой желтой уточки и, услышав его слова, лениво протянул: Малыш — это тебе не игрушка.
Мо Нинчэнь посмотрел на лицо Линь Юаня своими прекрасными персиковыми глазами. Его зрачки ярко сияли, наполненные искорками, словно звезды, и голос его стал тише: Если не играть с ним, то зачем он нужен?
Линь Юань ответил: Ну... чтобы лелеять его, любить. О нем нужно очень-очень хорошо заботиться. Если обращаться с ним как с игрушкой, малыш не станет называть тебя папой.
Мо Нинчэнь нахмурился и вздохнул: Хорошо, я буду о нем заботиться.
Линь Юань поудобнее устроился на кресле и машинально закинул ногу на его спинку, из-за чего подол длинного платья тут же сдвинулся от икр к бедрам. Мо Нинчэнь тут же заметил это, и его красивое лицо мгновенно покраснело.
Хотя склад ума у него был детским, тело уже созрело, и при виде определенных картин оно неизбежно реагировало — например, краснело. Это доказывало, что в подсознании он всё же понимал: некоторые вещи непозволительны, по крайней мере... половое осознание у него присутствовало.
Линь Юань еще не замечал ничего странного в своих движениях. В этот момент праздной лености он даже забыл о собственном положении — не в последнюю очередь потому, что подсознательно считал Мо Нинчэня совершенно безобидным.
Мо Нинчэнь украдкой прикрыл лицо руками, но пальцы широко растопырил, тайком выглядывая сквозь щелки на Линь Юаня. Тот в этот момент всё еще не осознавал, насколько вольготно он устроился, и лежал в кресле, копаясь в телефоне.
Стоило Мо Нинчэню чуть сдвинуться влево и наклониться вперед, как перед ним открылся бы весь вид под платьем Линь Юаня, возможно, даже удалось бы разглядеть то, чего видеть не следовало.
Однако Мо Нинчэнь не двигался. Посмотрев вдоволь украдкой, он тихонько проговорил: Юаньюань, твое платье задралось.
Линь Юань рассеянно угукнул. Он как раз читал ленту в соцсетях, погрузившись в состояние полного отрешения от внешнего мира, и его способность реагировать на Мо Нинчэня упала до уровня дежурных отписок.
Заметив, что тот не обращает на него внимания, Мо Нинчэнь подполз ближе, опустился на колени рядом с Линь Юанем и потянулся, чтобы поправить платье.
В этот момент его кончики пальцев коснулись кожи Линь Юаня, легонько царапнув её, словно рассыпав по телу дорожку искр. Линь Юань вздрогнул и резко вынырнул из состояния ленивого тюленя.
— Ты что делаешь?! — Линь Юань увидел, что Мо Нинчэнь держит его за подол, а его рука то ли случайно, то ли специально гладит его колено.
Мо Нинчэнь издал неопределенный звук и прищурился в улыбке, обнажив ряд белых зубов: Твое платье задралось, я помогаю тебе его поправить.
Напряженное выражение на лице Линь Юаня разгладилось.
— Вот оно что... Ладно... Спасибо, я сам справлюсь, не нужно утруждаться.
Мо Нинчэнь разжал пальцы, и его взгляд снова опустился на грудь Линь Юаня.
Поправив платье, Линь Юань заметил этот взгляд, опустил глаза на себя и вздохнул с неизбежностью: Чего тебе еще надо?
Мо Нинчэнь прямо на глазах у Линь Юаня протянул руку и ущипнул силиконовую подделку.
Линь Юань: «...»
Ему захотелось просто снять силиконовую фальшивку и отдать её ему, чтобы тот шел тискать в угол.
Конечно, это было невозможно. Линь Юань позволил ему тискать сколько влезет, а сам тем временем шустро открыл приложение маркетплейса, проверил баланс и быстренько оформил заказ на еще одну силиконовую подделку, чтобы Мо Нинчэнь мог наиграться вдоволь.
Какой же он всё-таки заботливый.
http://bllate.org/book/35441/4381057
Готово:
