— Это не имеет никакого отношения к Профессору Лу, я сам не хочу больше учиться, — услышав, что всю эту кашу хотят заварить на Лу Синхэ, Дуаньму Цзинь исподлобья украдкой глянул на него и, заметив, что тот помрачнел, интуитивно почуяв неладное, поспешно поднял голову и принялся оправдываться.
— Да ты просто ослеп от наваждения! — профессор Лян был так убит горем, что чуть не бил себя в грудь и не топал ногами. Он резко опустил руку на голову Дуаньму Цзиня: — Взрослые разговаривают, детям вмешиваться не положено.
— Старый хрыч, с каких это пор ты стал таким деспотичным? Человек черным по белому сказал, что не хочет учиться, с какой стати ты заставляешь ребенка грызть гранит науки? — декану Е такое не понравилось: с какой радости столь жирное пятно пытаются поставить на репутацию его собственного студента?
— А как его не винить? Такой послушный у нас ребенок, поступил с первыми баллами по всей стране, а тут вдруг говорит — не хочу учиться! Куда это годится?
— Тьфу, да у кого из нас студенты не с первыми баллами поступали? Мой вообще без экзаменов пошел на прямой путь в магистратуру и аспирантуру! Твоему до такого далеко?
— ..., у меня от этого поступления без экзаменов уже в зубах навязло, поэтому в аспирантуру он будет поступать сам! — декан Е опередил профессора Лян на один ход, и тот со злости зыркнул на Дуаньму Цзиня.
Лучше бы он не смотрел: от увиденного у него и впрямь чуть не случился сердечный приступ.
Он тут распинается, защищая его от этой лисы, а этот обормот сидит и глупо улыбается той самой лисе, да так, что только хвоста за спиной не хватает — вылитый золотистый ретривер, который так и норовит угодить хозяину.
Декан Е, разумеется, тоже всё заметил. Уголки его губ тронула добрая улыбка, и он обратился к профессору Лян:
— Раз ребенок не хочет продолжать учебу, не нужно его неволить. Вот окончит университет — пусть идет в ученики к моему толковому ученику. Считай, породнимся с твоим факультетом.
Профессор Лян разъярился так, что у него едва усы от злости не топорщились. Они с деканом Е дружили добрую половину жизни, и в спорах он почти никогда не проигрывал, но такое, чтобы его умыли без возможности ответить, случилось впервые.
Рассерженный донельзя, он вскочил на ноги и зашагал прочь. Декан Е бросил ему вслед:
— Старина Лян, а я закажу себе что-нибудь полегче, не буду вместе с тобой уплетать тушеную свинину!
Лу Синхэ тут же поспешил к раздаче — разве мог он позволить профессору Ляну в одиночку тащить подносы на двоих. Дуаньму Цзинь тотчас пристроился рядом с Лу Синхэ, взял тарелку и заискивающе спросил, какое блюдо здесь самое вкусное.
Сам Лу Синхэ в еде был непривередлив: ему подходило и острое, и кислое, и сладкое, и пресное — возможно, потому, что он уже давно жил один.
Еда в столовой Мэйского университета славилась на всю страну, не уступая по популярности самому вузу. А тушеные куриные голени, которые готовил шеф-повар преподавательской столовой, и вовсе считались настоящей классикой.
Дуаньму Цзиню крупно повезло: сегодня дежурил как раз этот самый шеф-повар. Пришли они рано, и тетя-раздатчица, заметив, что у Дуаньму Цзиня яркая внешность полукровки и солнечное очарование, от души щедро плеснула ему добавки.
— Спасибо, сестрица, — Дуаньму Цзинь сладкоречиво назвал сестрицей женщину лет пятидесяти. Впрочем, если кто-то смел так обратиться, другая сторона не менее смело это приняла.
— Ой-ой, в следующий раз обязательно приводи Лу Синхэ с собой, я тебе еще больше положу.
Лу Синхэ глянул на гору еды в тарелке Дуаньму Цзиня, перевёл взгляд на его лицо и на мгновение даже ослеп от этой сияющей улыбки.
В голове мелькнула мысль: если бы еду накладывал он сам, то наверняка тоже баловал бы парня порциями побольше.
За обед всех четверых расплатился Лу Синхэ своей преподавательской картой. Поскольку Дуаньму Цзинь был студентом и не имел карты для профессорской столовой, к тому же съел больше всех, ему стало безумно неловко, и он пообещал в другой раз угостить Лу Синхэ обедом.
Профессор Лян, наблюдая со стороны, как Дуаньму Цзинь подлизывается и заискивает, лишь сердито фыркал. Декану Е это было не по душе: столько лет прошло, и наконец-то у его ученика появился хоть один неотступный ухажер — как он мог позволить старому хрычу всё испортить?
— Синхэ, вы с Дуаньму поешьте и ступайте первыми. Мы люди пожилые, едим медленно, вам нас ждать не к чему, — увидев, что Лу Синхэ и Дуаньму Цзинь уже закончили, поспешно произнес декан Е.
Лу Синхэ немного засомневался, но, взглянув на едва початые тарелки обоих стариков, был вынужден согласиться.
— Тогда мы пойдем, учитель, профессор Лян, — Лу Синхэ взял поднос и обратился к декану Е.
Дуаньму Цзинь тут же поднялся следом. Попрощавшись с деканом Е, он оглянулся, лукаво подмигнул профессору Ляну, показал ему язык и в пару шагов нагнал Лу Синхэ.
— Тц! — профессор Лян сердито зафыркал, но при всей своей досаде на выбор Дуаньму Цзиня навязывать что-либо силой он не собирался.
Он давно знал, что Дуаньму Цзинь не станет углубляться в науку: парень слишком умен, происхождение блестящее, и всё давалось ему легко, без каких-либо усилий.
Именно из-за этого у него не было четких целей и устремлений. Быть может, лишь споткнувшись где-то с размаху, он наконец поймет, чего же хочет на самом деле.
Материал-то отменный, да только жаль.
Во второй половине дня у Лу Синхэ не было занятий, и он собирался поехать к Чэнь Юйшан. Но раз уж пообещал помочь Дуаньму Цзиню с правкой научной статьи, пришлось от этих планов отказаться.
Кабинет располагался на втором этаже, там же находились главная спальня, гостевая и еще одна жилая комната. По сравнению с открытыми зонами первого этажа, второй был гораздо более уединенным.
В тот самый момент, когда Дуаньму Цзинь ступил на лестницу, сердце его забилось от волнения. Хотя на то были веские причины, само продвижение до такой черты уже говорило о том, что Лу Синхэ терпит его рядом и молчаливо позволяет за собой ухаживать.
Кабинет больше не был выдержан в простом антикварном белом цвете: рабочий стол и открытые книжные шкафы, уходившие под самый потолок, были выполнены из глубокого темно-коричневого дерева.
По площади кабинет равнялся примерно двум главным спальням, а со всех четырех сторон его окружали массивные книжные стеллажи. Прямо посредине лежала большая пушистая белая шерстяная ковровая дорожка, на ней стояли письменный стол и кресло, а ровно над ними висел многорожковый рельефный светильник.
Лу Синхэ окинул взглядом комнату: на полу стояло пара-тройка белых цилиндрических передвижных полок в европейском стиле, а у окна примостились два небольших стула.
— В кабинете нашлись только эти стульчики, прикинь, сможешь ли ты на них усесться, — Лу Синхэ смерил взглядом рост и комплекцию Дуаньму Цзиня и мысленно засомневался.
Дуаньму Цзинь протянул Лу Синхэ флешку, обеими руками перетащил маленький стул к письменному столу, чинно на него опустился, а руки аккуратно сложил на коленях.
Лу Синхэ невольно улыбнулся этой ученической позе. Стульчик хоть и звался маленьким, взрослому мужчине сидеть на нем было вполне удобно.
Правда, выглядело это немного комично, когда сидишь сжавшись. Когда-то он купил их просто за изящный и красивый дизайн, принес домой, поставил для красоты, да так ни разу и не воспользовался.
Если подумать, Дуаньму Цзинь оказался едва ли не первым человеком, кто сел на этот стул.
— Я пока посмотрю, а если тебе станет скучно, можешь поить какую-нибудь книгу, у меня здесь литературы предостаточно, — включив стационарный компьютер и вставив флешку, Лу Синхэ боковым зрением заметил, как Дуаньму Цзинь сидит сиднем отличника и сверкает на него горящими глазами. Почувствовав себя почему-то немного неуютно, он поправил очки и добавил.
http://bllate.org/book/35424/4378496
Готово:
