Цинь Хуай:……
Забыла про это.
Смущенно вытянув руку, чтобы нащупать пакет, она одновременно пояснила:
— Аха, понимаешь, это мне другие принесли, а я забыть забыла.
Подняв пакет, она облегченно выдохнула и распахнула дверь настежь.
Однако Юй Шуюй вовсе не собиралась заходить. Она даже отступила на шаг назад, а затем спросила:
— Ты не?..
Поколебавшись секунду, она в итоге подобрала более обыденное слово:
— …обедала?
— Э-э…
Она действительно забыла.
По заминке Юй Шуюй та прочитала ответ.
Стоило Юй Шуюй появиться, как Цинь Хуай отчетливо почувствовало, что от этой девушки повеяло холодом. К тому же от нее все еще исходил легкий сырой запах дождя, отчего та казалась еще более неприступной. Словно признавая свое поражение, Цинь Хуай шагнула вперед, легонько потянула ее за рукав школьной формы и тихо проговорила:
— Заходи сначала, хорошо?
Зрачки Юй Шуюй были донельзя темными — в них почти не отражался свет. Когда она приставала вглядывалась в кого-то, ее взгляд казался мрачноватым, а если учесть, что ее голос от природы звучал так, будто его выморозили во льду, это зрелище и вовсе заставляло сердце биться чаще.
— Выйди.
Цинь Хуай смутно догадывалась, чего та добивается, и оттого удивлялась еще сильнее. Впрочем, возражать она не стала: послушно вышла вслед за ней и заботливо прикрыла за собой дверь. Как ни странно, хотя они были знакомы всего несколько дней, психологически она уже успела привязаться к этому человеку.
Заметив, какая та послушная и даже не стала задавать лишних вопросов, Юй Шуюй с заметным смущением потерла нос, откашлялась и бросила:
— Пойдем поедим.
В ее тоне Цинь Хуай уловила даже нотки мягкости.
В ней взыграло озорство. Сделав пару шагов навстречу, она легонько оперлась рукой о плечо Юй Шуюй. Это движение далось ей с явным трудом — ей даже пришлось приподняться на цыпочках, что ее немного расстроило. Но заметив, что Юй Шуюй в недоумении повернула голову, слегка нахмурив брови, Цинь Хуай снова почувствовала радость от удавшейся шутки и улыбнулась:
— Раз я такая послушная, как меня вознаградит старшая сестра?
И впрямь выглядела послушной.
Словно кошка, которая так и норовит задрать хвост кверху.
Юй Шуюй коротко усмехнулась и щелкнула ее по лбу:
— Дурочка.
Э-э-э?
Это еще что за нападки на умственные и душевные способности?
— Сестрица, — позвала ее Цинь Хуай.
Прозвучало почти как капризная ласка.
Юй Шуюй отвернулась и кашлянула.
Цинь Хуай вытянула шею, пытаясь разглядеть, не покраснели ли у той снова уши, но на беду ее длинные волосы надежно закрывали их, не позволяя заметить ни малейшего намека.
Немного жаль.
Пока они переговаривались, они уже спустились вниз. У выхода из общежития Цинь Хуай воочию увидела, как эта легендарная, донельзя холодная и надменная недоступная красавица поднимает зонт… Зонт, сплошь усыпанный Микки Маусами и отделанный по краям розовым кружевом. Пестрый и наивный до такой степени, что это был, пожалуй, самый детский зонт из всех, что Цинь Хуай доводилось видеть.
Цинь Хуай замерла рядом, не смея шевельнуться.
Боялась, что ее устранят как свидетеля.
Проследив за ее взглядом, Юй Шуюй уставилась на зонт в собственной руке. Ее взгляд на мгновение блуждал — возможно, она уже жалела, что так упорно тащила Цинь Хуай обедать. Наконец она пояснила:
— Водитель прихватил, а я уходить собиралась — забыла взять.
Цинь Хуай нервно хихикнула: «Хе-хе».
В конце концов этот зонт раскрыли прямо над их головами.
Короче говоря, смеяться было не над кем.
Цинь Хуай остановилась у входа в небольшой магазинчик возле школы:
— Давай здесь.
Юй Шуюй заглянула внутрь, нахмурилась и ничего не сказала.
Ее хмурый вид был вполне оправдан: заведения возле школ ставили во главу угла скорость, поэтому на чистоту и гигиену смотрели сквозь пальцы. Заведение под названием «Кулинарный город старого Чжана» было разделено пополам прозрачной стеклянной перегородкой. В одной половине стояло семь-восемь четырехместных столов, а другую занимало помещение, похожее на мини-кухню. Прямо у входа там стоял длинный стол, на котором сиротливо красовалось несколько уже наполненных лапшой мианей пиал — Цинь Хуай догадалась, что в часы пик, когда школьники расходились после уроков, эти миаски наверняка заполняли всё пространство. Чуть вглубь виднелся чан для варки лапши с бурлящим кипятком, хотя в данный момент заведение явно не работало.
Что уж говорить о Юй Шуюй — сама Цинь Хуай тоже слегка засомневалась, ведь ей еще не доводилось обедать в таких пришкольных забегаловках.
Внутри сидела пожилая женщина. Она поставила кресло-качалку на границе между мини-кухней и обеденной зоной и, откинувшись на спинку, неторопливо обмахивалась веером из пальмовых листьев.
Видимо, заметив, что они слишком долго топчутся у входа, хозяйка приподняла веки, бросила на них косой взгляд и в следующее мгновение уже поднялась на ноги, приветливо улыбаясь:
— Ой, девчонки еще не ели?
Приговаривая это, она подошла ближе, окинула их внимательным взглядом и расплылась в еще более широкой улыбке:
— Надо же, какие красавицы! Я тут столько сижу, а еще ни разу не видала девчат краше. Давайте-давайте, проходите, садитесь.
После столь радушного приема уходить было уже никак нельзя. Юй Шуюй закрыла зонт, и они направились к столику у самой двери. Хозяйка семенила рядом с улыбкой, а Цинь Хуай, боясь, что та почувствует себя неловко, слегка развернулась, заслоняя Юй Шуюй плечом, и сама ответила с улыбкой:
— Спасибо вам, тетушка.
— Ой, да что вы, девчата, какие вежливые! — хозяйка с улыбкой попыталась взять Цинь Хуай за руку, но та незаметно увернулась. Тогда женщина указала на прилепленное к стене меню: — Чего закажете?
Проследив за ее пальцем, Цинь Хуай прищурилась и пробежала глазами по гигантскому плакату с меню:
— Давайте… чацзянмянь.
Но тут хозяйка хлопнула себя по рукам:
— Вся лапша уже распродана! Есть еще фэн, будете?
Цинь Хуай нахмурилась:
— Нет, давайте… — она протяжно взтянула гласную, снова окинула взглядом меню и спросила: — А няньгао есть?
— Есть, есть.
— Тогда жареный няньгао.
— Хорошо-хорошо, — хозяйка снова оглядела их. — Две порции, значит? Острую?
— Нет, только одну порцию. — Цинь Хуай оглянулась на Юй Шуюй, та кивнула, и Цинь Хуай, снова повернувшись к женщине, улыбнулась: — Она уже поела, мне положите побольше перца.
— Сейчас сделаем! — отозвалась хозяйка. — Вы садитесь, на столе вода, наливайте сами. — Она кивнула в сторону и добавила: — Там еще закуски и ледяное соевое молоко, если захотите — берите.
— Хорошо, спасибо, тетушка, — с улыбкой ответила Цинь Хуай, после чего хозяйка повернулась и направилась вглубь кухни, не заходя в отгороженную стеклом мини-кухню.
Пока они стояли, но теперь хозяйка ушла, и можно было присесть.
Цинь Хуай хмыкнула:
— Никогда бы не подумала, что буду обедать с тобой в таком месте.
С этими словами она повернулась к Юй Шуюй. Из-за дождя даже в полдень свет за окном был тусклым, но в светлых глазах спутницы отражались красивые блики.
Молча достав салфетку, Юй Шуюй принялась протирать стол. Закончив, она зачем-то бросила на стол взгляд, и Цинь Хуай тоже наклонила голову — на салфетке темнело жирное черное пятно.
Юй Шуюй:……
Цинь Хуай:……
Глава 13. Обеденный перерыв
Не прошло и пяти минут, как хозяйка вышла, неся в руках поднос — именно поднос, который, судя по оценке Цинь Хуай, был размером с ее собственную голову. Хозяйка тут же вытащила пару палочек и протянула ей со специфической для пожилых людей доброй улыбкой:
— Ешьте, девчата, наш жареный няньгао очень вкусный.
Она с ног до головы окинула взглядом Цинь Хуай, затем перевела глаза на лишенную всякого выражения Юй Шуюй и с улыбкой произнесла:
— Вы ведь тоже из этой школы? Многие ваши соученики любят у нас кушать.
Взяв палочки и поблагодарив, Цинь Хуай кивнула и с улыбкой ответила:
— С виду и правда очень аппетитно, неудивительно, что всем нравится.
Когда она улыбалась, ее глаза превращались в полумесяцы, придавая ей очень послушный вид.
Усевшись в кресло-качалку, хозяйка расцвела еще больше от таких слов и полюбопытствовала:
— Чего это вы так поздно на обед пришли? Нынче детки в школах так тяжело учатся, и к чему столько усердствовать, девочка моя.
Просто анекдот: Цинь Хуай забыла поесть из-за усердной учебы.
Нервно хихикнув, Цинь Хуай не знала, как ответить, и уже собиралась сочинить какую-нибудь отговорку, но тут Юй Шуюй, которая до этого притворялась элементом интерьера, неожиданно подала голос:
— Я как следует с ней поговорю, тетушка.
В сочетании с бесстрастным тоном Юй Шуюй и полным отсутствием эмоций на лице эта фраза заставила Цинь Хуай едва не прыснуть со смеху. Хотя она изо всех сил старалась сдержаться, совладать с собой не получилось: уткнувшись лбом в стол, она затряслась от смеха, колотя по нему кулаком.
Немного придя в себя, Цинь Хуай услышала над ухом ледяной голос Юй Шуюй:
— Смешно?
Тут ее прорвало окончательно. Согнувшись в три погибели и прижимая руки к животу, Цинь Хуай выдавила:
— Ой, перестань меня смешить… Ха-ха-ха… У меня живот от смеха болит… Ха-ха…
Увидев, как та заливается смехом, Юй Шуюй невольно тоже чуть приподняла уголки губ, однако рука ее действовала безжалостно — она снова постучала Цинь Хуай по макушке:
— Все еще смеешься.
Цинь Хуай рефлекторно прикрыла голову рукой и замахала другой:
— Больше не буду, больше не буду, пощади, сестрица!
Впрочем, выпрямляясь, она всё еще смотрела на собеседницу глазами, полными веселья.
Глядя, как они из-за одного слова устроили такую возню, хозяйка вздохнула про себя, решив, что она и правда стареет и совсем отстала от молодежи. Покачав головой, она с улыбкой откинулась в кресле-качалке и, помахивая веером, погрузилась в легкую дремоту.
Поведение девушек стало чуть сдержаннее: Юй Шуюй извлекла телефон и принялась в нем ковыряться, а Цинь Хуай взяла палочки и принялась за еду.
Рисовые клецки были нарезаны очень тонко и обжарены на сильном огне вместе с зеленью и свиной грудиной. Блюдо было щедро полито перцовым маслом, а поднимающийся от него пар источал аппетитный аромат.
Выглядело неплохо.
Подцепив кусочек, Цинь Хуай отправила его в рот. После их недавней возни няньгао уже не обжигало так сильно, как сразу со сковороды: в этот сырой и пасмурный день жар рисовых лепешек и жгучая острота перца идеально нейтрализовали сырость и холод, разливаясь теплом от кончика языка до самого желудка.
Цинь Хуай издала блаженный вздох. Переведя взгляд с экрана, Юй Шуюй посмотрела на ее довольное лицо и спросила:
— Вкусно?
Цинь Хуай энергично закивала и предложила:
— Хочешь попробовать?
Сама того не осознавая, Юй Шуюй кивнула, и Цинь Хуай протянула ей вторую пару палочек.
Глядя на эту залитую красным перцем гору няньгао, Юй Шуюй с опозданием сообразила, что вообще-то не ест острого. Но под пристальным, полным ожидания взглядом Цинь Хуай она все же стиснула зубы, приняла палочки и, поколебавшись, выловила малюсенький кусочек зелени. В ту же секунду, как этот кусочек оказался у нее во рту, она бросила палочки и прижала к губам салфетку.
Она переоценила свои возможности.
Цинь Хуай тоже заметила неладное:
— Что такое, очень остро?
Юй Шуюй молчала, но Цинь Хуай видела, как у той покраснело лицо. В панике схватив стакан с водой, она протянула его девушке:
— Сделай глоточек.
Оглядевшись по сторонам, она встала из-за стола:
— Я за молоком.
http://bllate.org/book/35410/4376796
Готово:
