Мо Нинъюань, конечно же, всё заметил. Он с улыбкой произнес:
— Я вчера поздно лег, поэтому утром не смог подняться. Только что сходил в душ, так что как раз собираюсь спускаться.
Услышав слова Мо Нинъюаня, Хэ Яньсяо наконец перевел на него взгляд.
Тот только что вышел из душа, и от его тела еще исходила влажная дымка. Волосы беспрестанно капали, капли одна за другой падали на рубашку. Плечи и грудь были насквозь мокрыми, полупрозрачная ткань прилипла к телу, и было очевидно, что Мо Нинъюань даже не удосужился высушить голову полотенцем.
Первые две пуговицы на рубашке оставались расстегнутыми, сверху отчетливо виднелись изящные ключицы.
— Ты... — Хэ Яньсяо осекся. Уставившись в пол, он с мрачным лицом бросил: — Иди вытри волосы, переоденься и только потом выходи.
Мо Нинъюань опустил взгляд на свою одежду, затем посмотрел на разгневанного Хэ Яньсяо и не смог сдержать смех.
Похоже, он ошибся в суждениях: тот маленький альфа прошлых лет вовсе не стал менее милым, он просто вырос из маленького милашки в большого милашку.
В эмоциональном плане он все так же предпочитал действовать напрямую и всё еще легко смущался, просто проявления этого смущения немного изменились.
Мо Нинъюань вспомнил, как после пробуждения Чжу Лун рассказал ему, что прошлой ночью Хэ Яньсяо тайком подглядывал за тем, как он спит, и в нем мгновенно всколыхнулось желание подразнить Хэ Яньсяо.
Оперевшись локтем о дверной косяк, он намеренно протянул:
— А мне кажется, и так неплохо. С какой стати мне переодеваться?
Хэ Яньсяо со злосчастным раздражением зыркнул на Мо Нинъюаня. Выражение его лица не изменилось, но кончики ушей предательски покраснели, и он отрывисто бросил:
— Ты что, не знаешь?
— Не знаю, — поддразнил его Мо Нинъюань. — Может, просветишь меня, м?
Хэ Яньсяо окоченел, превратившись в кусок застывшего желе, но попытался держаться с суровой непреклонностью:
— Возвращайся в комнату на перевоспитание, арест на сутки!
Хэ Яньсяо привык командовать солдатами и на автомате обратился с Мо Нинъюанем как с подчиненным из своего отряда. Когда же до него дошло, что он вообще говорит, его лицо почернело так, что на него было страшно смотреть.
Сдерживая смех, Мо Нинъюань прислонился спиной к косяку и, скрестив руки на груди, произнес:
— Я тебе не солдат под твоим началом, так что не имеешь права подвергать меня телесным наказаниям.
Глядя на Хэ Яньсяо, который был уже готов задымиться от злости, Мо Нинъюань решил подлить масла в огонь:
— Честно говоря, когда ты злишься, ты выглядишь чертовски привлекательно.
Хэ Яньсяо: «!!!!!»
Он деревянно развернулся и, не говоря ни слова, широким шагом удалился.
Как только Хэ Яньсяо скрылся из виду, Мо Нинъюань усмехнулся:
— Я случайно не переборщил?
Превратившийся в серьгу-гвоздик Чжу Лун отозвался:
— Да, господин, вы даже маршала довели до белого каления.
Мо Нинъюань развел руками:
— Не моя вина. Кто просил его оставаться таким же наивным и таким же легким на подъем, как и раньше?
— Раньше? — переспросил Чжу Лун. — Господин, неужели вы были знакомы с маршалом Хэ Яньсяо раньше?
Мо Нинъюань на мгновение замер, после чего беззаботно бросил:
— Нет, тебе послышалось.
Чжу Лун: «……»
Хэ Яньсяо добежал до самого низа лестницы, прежде чем сообразил, что его недавнее поведение больше смахивало на позорное бегство. Он с каменным лицом обернулся и, заметив, что Мо Нинъюаня у двери больше нет, почувствовал, как его лицо немного посветлело.
Он перевел дыхание, спустился еще на два пролета и вдруг замер на месте.
Только что он был слишком взбешен и упустил из виду одну деталь: ощущения, которые Мо Нинъюань вызывал у него в этот момент, пугающе напоминали того человека.
Тот человек тоже любил вот так его подначивать.
В его голове снова всплыла та нелепая мысль, посетившая его прошлой ночью. Подняв голову и глядя на плотно закрытую дверь комнаты Мо Нинъюаня, Хэ Яньсяо почувствовал, как его взгляд постепенно темнеет.
******
Спускаясь на первый этаж, Мо Нинъюань застал Хэ Яньсяо за чтением газеты на диване.
Мужчина был облачен в черную военную форму, под плотной тканью угадывались тугие мышцы. Даже молча он обладал колоссальным присутствием, беззвучно притягивая к себе взгляды.
Мо Нинъюань замер прямо на ступеньках, подпер щеку рукой и принялся разглядывать Хэ Яньсяо.
У Хэ Яньсяо была развита предельная бдительность: он заметил Мо Нинъюаня в ту же секунду, как тот ступил на лестницу. А осознав, что Мо Нинъюань пялится прямо на него, Хэ Яньсяо помрачнел, сделал глоток кофе и принялся изображать, будто Мо Нинъюаня вовсе не существует.
Так они и застыли в противостоянии.
— Долго ты еще собираешься пялиться? — Хэ Яньсяо сдался первым. Подняв голову, он посмотрел на Мо Нинъюаня с довольно кислым выражением лица.
Мо Нинъюань с улыбкой подошел ближе и уселся рядом с Хэ Яньсяо, держась совершенно непринужденно:
— Кто виноват, что ты родился таким красавцем? Я и сам не заметил, как засмотрелся. Прости, пожалуйста.
Слова звучали именно так, но в голосе не было и намека на раскаяние.
Хэ Яньсяо уловил это и тяжело опустил чашку на стол. Дднище посуды звонко стукнуло о столешницу.
В царившей в гостиной тишине этот звук прозвучал предельно отчетливо.
Мо Нинъюань повернул голову к Хэ Яньсяо и какое-то время молчал, сохраняя на лице абсолютно невозмутимое выражение, по которому невозможно было прочесть его мысли.
Хэ Яньсяо чувствовал себя неуверенно: а вдруг он и правда переборщил с грубостью? Мо Нинъюань, как ни крути, омега, причем омега, только-только достигший совершеннолетия. Сам же он намного старше, должен был проявить снисхождение.
Хэ Яньсяо только собрался произнести что-то более мягкое, как услышал легкомысленный голос Мо Нинъюаня:
— Смутился?
С этими словами он протянул руку и, пока Хэ Яньсяо не успел среагировать, ущипнул его за щеку со словами:
— А кожа-то не из тонких, чего же ты так легко краснеешь?
Взгляд Хэ Яньсяо похолодел. Он смахнул руку Мо Нинъюаня и холодно бросил:
— Держись от меня подальше.
Увидев, что он снова вывел мужчину из себя, Мо Нинъюань остался чрезвычайно доволен.
В таком темпе Хэ Яньсяо очень скоро окончательно взбесится от его присутствия.
Он решил поддать жару еще немного.
Мо Нинъюань поднял руку, демонстрируя багровый след на запястье:
— Погляди-ка, у меня из-за тебя рука чуть не отвалилась.
Кожа у Мо Нинъюаня была белой, поэтому красный отпечаток на тыльной стороне ладони бросался в глаза. Хэ Яньсяо на секунду замер, но в конце концов так и не принес извинений.
В памяти против воли всплыли ощущения от прикосновений к Мо Нинъюаню в тот день, и он вновь укрепился в своем мнении.
Омеги сделаны вовсе не из тофу — они состоят сплошь из пудинга.
Хэ Яньсяо бесстрастно произнес:
— Не отвалилась. Всего лишь покраснела.
Мо Нинъюань усмехнулся:
— Покраснела — значит, если округлить, считай, отвалилась.
Хэ Яньсяо: «……»
— Где ты нахватался этой манеры общения? — у него на висках запульсировала жилка. — Неужели в том баре, где ты работал?
http://bllate.org/book/35391/4374057
Готово:
