В свете огня Нэ Тан смотрел на лицо Цин Яна, и его мысли снова понеслись вскачь: будучи мужчиной, он столько лет добровольно носил женские наряды, живя на выданье в тереме, но при этом разбирался в целебных травах, а каждый месяц у него случались боли в животе, причину которых он будто знал, но обращаться к врачу наотрез отказывался. Цин Ян, сколько же у тебя секретов, о которых я не ведаю?
Не Цинъян неизвестно что привиделось во сне, он, казалось, почувствовал себя некомфортно и тихонько всхлипнул, а Нэ Тан поправил на нем одежду, запахнув поплотнее. Промаявшись всю ночь, он и впрямь порядком утомился, поэтому лёг рядом с ним прямо в одежде и смежил тяжелые веки.
Не Цинъян уже много лет не видел во сне своего кровного отца.
Во сне маленький Не Цинъян одиноко и беспомощно стоял в золоченом тронном зале и с замиранием сердца окликнул высокого мужчину перед собой:
— Отец-государь...
Но тот смахнул его ударом рукава на пол. Мальчик крепко прикусил нижнюю губу, не смея издать ни звука от боли, боясь еще больше навлечь на себя немилость отца.
— Не смей называть Меня отцом-государем! Если бы твоя мать не забралась в Мою постель и не родила тебя, Царица не подумала бы, что Я предал ее, и не покончила бы с собой!
Глаза Императора Лина, полные отвращения, глубоко ранили маленького Не Цинъяна, лежавшего на полу. Тогда... его звали Дунлин Ян.
Маленький Дунлин Ян поднялся с пола, сделал пару неуверенных шагов, прежде чем устоять на ногах:
— Матушка тоже стала жертвой чужого замысла...
Но Император Лин гневно оборвал его:
— Замолчи! Я больше не хочу видеть это лицо, на восемьдесят процентов похожее на лицо твоей матери!
А позже...
У крепостного рва евнух бросил взгляд на жалобного маленького Дунлин Яна. Будучи истинным принцем, он жил хуже любого дворцового слуги... Такой крошечный, едва выше дикой травы, он упрямо стоял на пронизывающем зимнем ветру, словно не осознавая, что скоро его ждет неминуемая гибель...
Младший евнух не удержался и замолвил словечко за бедного ребенка:
— Нана-цзы, разве так поступать гоже... В конце концов, он же плоть и кровь Императора Лина...
Старый евнух презрительно фыркнул из широких ноздрей:
— Хм, этот раб служит подле Владыки уже не один десяток лет, неужели я не знаю, как сделать так, чтобы это больше всего пришлось ему по сердцу? Эх, как же жаль этот последний хрупкий росток клана Красоты... Тц-тц, хорошо еще, что он мальчик, иначе, когда вырастет, то непременно станет роковой красоткой, способной погубить страну и народ. Ладно, бросайте его в ров, а выживет или нет — пусть полагается на собственную судьбу.
Досказав, старый евнух с важным видом повернулся и зашагал прочь.
Младший евнух покачал головой, собираясь уже исполнить приказ, как вдруг тонкая, бледная от холода детская ручонка ухватила его за ладонь...
Глухой звук падения тяжелого тела в воду эхом отозвался во сне, и Не Цинъян мгновенно очнулся... В горных лесах затихало лишь испуганное, прерывистое дыхание...
С Новым годом!
Глава 14. Разоблачение мужского обличья
У парадных ворот резиденции Не.
Нэ Тан, всегда державшийся прямо и открыто, в этот момент, словно укравший рыбу кот, на цыпочках потянул за кольцо в створке, напряг мышцы живота и слегка приподнял тяжелую дверь, смертельно боясь, что трение о землю издаст резкий звук. Ролики петель давно не смазывали, и они со скрипом и надрывом огласили тицающее предрассветное утро, заставляя сердце человека, проведшего ночь вне дома, бешено колотиться.
Наконец створки приоткрылись ровно настолько, чтобы пролезть взрослому мужчине, и Нэ Тан, обернувшись к следовавшему за ним Цин Яну, зашипел:
— Заходи скорей.
— Угу.
На самом деле Не Цинъян ни капли не боялся и не трепетал — напротив, это скрытое напряжение заставляло его кровь бурлить от возбуждения.
Хлёсь!
Рассекающий воздух удар хлыста с треском опустился на землю, и шаги Нэ Тана с Цин Яном резко замерли. Неизвестно откуда взявшийся петух с испуга принялся исступленно орать.
Последовала суматоха, за которой воцарилась гробовая тишина.
Шесть глаз уставились друг на друга.
Нэ Тан надеялся под покровом утреннего тумана тихонько проскользнуть в свою комнату и сделать вид, что вернулся поздно минувшей ночью. Только вот он никак не ожидал, что госпожа Не уже давным-давно чинно восседала посреди двора, терпеливо поджидая их у лунки...
— Нэ Тан, решил устроить запоздалый бунтарский возраст, да?
Будучи женщиной, воспитанной в знатном роду, обычно мягкая госпожа Не, когда сердилась по-настоящему, одним лишь гневом и властными нотками в голосе заставляла сердце сжиматься от страха...
Голова Нэ Тана невольно опустилась ниже, он не смел произнести ни слова.
Госпожа Не перевела взгляд на Не Цинъяна, и в ее тоне прозвучала незнакомая им доселе ярость:
— Не Цинъян, надоело притворяться послушной девочкой столько лет, да?
В груди Нэ Тана забарабанили тревожные мысли: матушка даже разозлилась настолько, что назвала нас по полным именам! Уж не узнала ли она, что Цин Ян — парень?
Он торопливо признал вину, чтобы принять удар на себя:
— Мама! Ребенок виноват и готов понести наказание.
В глазах госпожи Не мелькнуло проблеск удовлетворения:
— Хм, хоть у тебя, старшего брата, хватило ума взять на себя ответственность.
Но ей показалось, что простить их слишком легко:
— А ну-ка доложите мне по всей форме, где вы пропадали этой ночью? Я прождала вас дома до утра, Сяо Цуй и ночной сторож искали вас всю ночь!
Честные дети, вырастая, не умеют лгать. Хотя Не Цинъяну и нравилось, что брат нарушает ради него правила, он не хотел, чтобы тот из-за подобных мелочей поступался своими принципами, поэтому сам взял вину на себя, чистосердечно во всем признавшись:
— Матушка, это моя вина. Я заигрался и стал настаивать, чтобы братец покатал меня на лодке по озеру, но лодка напоролась на риф, а дорога в темноте была такой черной, что нам пришлось ждать рассвета, чтобы вернуться. Заставил матушку волноваться, простите...
Охваченная треводой госпожа Не тут же вскочила со скамейки, швырнула хлыст на землю, бросилась к Не Цинъяну с Нэ Таном и принялась озабоченно осматривать их с ног до головы:
— Вы целы? Не ранились нигде?
Не Цинъян покачал головой и мягко успокоил ее:
— Всё в порядке, мама, всего лишь пара царапинок, пустяки.
Сердце госпожи Не наконец отлегло:
— Ах вы, дети... Главное, что живы и невредимы, главное живы...
Затем она приняла подталкивать их за плечи в сторону жилых покоев:
— Живо переодеваться в комнаты, а как переодеетесь — выходите к утренней трапезе.
— Хорошо, мама.
— Спасибо, матушка.
Братья бок о бок направились к спальням.
Когда они отошли в галерею, скрытую от глаз госпожи Не, Нэ Тан наконец заговорил:
— Не думал, что ты скажешь маме правду.
Шаги Не Цинъяна едва заметно споткнулись, он закусил губу:
— В глазах брата я — лживый и испорченный ребенок?
— Нет...
В сердце Не Цинъяна невольно зародилась капля горечи: неужели тот, кто лгал несколько раз, даже сказав правду единожды, вызывает лишь удивление... Но ведь всё не так, я вовсе не люблю врать...
— Твою рану... может, показать лекарю?
— Не нужно, братец, это просто царапина, приложу мазь, и заживет. Но, братец...
Не Цинъян внезапно остановился и в упор посмотрел на Нэ Тана.
Сердце Нэ Тана ёкнуло: он интуитивно чувствовал, что ничего хорошего дальше не услышит...
— Почему на моих нижних панталонах какое-то странное пятно? Будто их терли, да так и не отстирали...
В конце концов тот не пощадил его...
Кто же знал, что сок цветов колютника так трудно отстирать! Он чуть до дыр не стер эти панталоны, а пятно так и не сошло...
Вспыхнув! Лицо Нэ Тана покраснело от щек до самых ушей, смуглая кожа покрылась густым багрянцем.
Ему хотелось зачерпнуть воды из пруда под галереей и окатить лицо, чтобы хоть немного остудить жар...
— Брату нездоровится?
Не Цинъян беззастенчиво приложил свою бледную, холодную ладонь ко лбу Нэ Тана и изобразил недоумение:
— Лоб такой горячий!
Нэ Тан выглядел так, будто тело его еще здесь, но душа уже куда-то улетела...
— Пустяки, отдохну, и все пройдет.
— Угу.
Не Цинъян на этот раз вовремя остановился, изобразив зевнувшее создание, всем видом показывающее сильнейшую сонливость:
— Тогда брату нужно хорошо отдохнуть, я тоже пойду в свою комнату досыпать.
С этими словами он, сдерживая улыбку в уголка губ, завернул за угол галереи и направился к своей спальне.
Там, где не было ни души, шаги Не Цинъяна стали легкими, и он, не по-детски резво припрыгивая, помчался прочь с грацией восьмишагового ветра.
Только вот прекрасные вещи никогда не бывают долговечными, цветные облака легко рассеиваются, а глазурь хрупка.
У главных ворот резиденции Не в этот момент столпилась толпа людей.
— Вот это семейство! — женщина с корзиной для овощей подозрительно оглядывала ворота с ног до головы, словно силясь отыскать на них какие-то диковинки.
— Точно! Та девица, которую эта семейство много лет назад купило в невесты, оказалась переодетым мужчиной! — вовсю распускала горло средняя баба с торчащими вперед зубами в пестром ситцевом платье.
Женщина с корзиной перевела взгляд на Ван Гуйфэнь, вечно любящую приврать, а затем на семью Не, издавна славившуюся вежливостью и учтивостью к людям... На лице ее читалось сомнение:
— Быть не может? Девица превратилась в мужчину?
Проходившие мимо зеваки тоже остановились, услышав их разговор, и сгрудились в кучку, начиная шумно обсуждать: правда ли это? Разве такое бывает? Что случилось, почему тут столько народу? Не Цинъян — парень? С чего это невеста из семьи Не оказалась мужиком?
Шум и пересуды нарастали. Видя, что цель поднять шумиху достигнута, Ван Гуйфэнь пришла в крайнее воодушевление:
— Ой, поначалу я и сама не верила! В тот день на праздник Цяоцзе они арендовали лодку моего мужа...
Заметив, что все вокруг навострили уши, Ван Гуйфэнь разошлась еще пуще:
— А потом лодка перевернулась, и моего мужа среди ночи подняли на ноги, испугавшись, как бы кто не утонул! Муж мой горбатился полночи, искал их — и угадайте, что он увидел!
Затихшая было толпа взорвалась вопросами: и что? Что произошло? Что он там увидел?
— Мой муж увидел, как два мужика лежат рядышком на каменной плите и спят!
Ван Гуйфэнь полагала, что после услышанного все дружно начнут поносить Не Цинъяна последними словами за извращенность, но в толпе неожиданно раздался скептический голос:
— Ночь была такая темная, твой муж точно разглядел? Это те самые двое из семьи Не?
— Вот-вот, точно разглядел? Такими вещами шутить нельзя!
— Точно!
Видя, что сомнения нарастают волна за волной, Ван Гуйфэнь разволновалась и решила выложить все карты сразу:
— Ой, да я и сама у него так же спрашивала! Муж мой руками махал так, что аж тени мелькали, говорит, они костер разожгли, и он все отчетливо видел! У этой невесты из семьи Не под одеждой словно ничего не было, а накинутая на плечи одежда как раз обнажала половину груди. Лицо-то то же самое, что и всегда, а вот фигура — чистый мужик! Никаких титек!
Толпа на мгновение затихла, а затем зашумела еще яростнее. Мужчина с курительной трубкой выпустил изо рта струю белого дыма и протянул:
— Да ну! Эта невеста из семьи Не лицом — вылитая бессмертная фея, с чего бы ей быть таким же грубым мужланом, как мы?
Мужчины вокруг заржали:
— И то верно!
— Быть не может!
— Точно, погляди на нас, разве среди мужиков сыщется кто-то с такой красотой?
Заметив, что некоторые не верят, Ван Гуйфэнь рассвирепела. Она тотчас уперла руки в бока, повысив голос еще на пару тонов:
— Когда это я, Ван Гуйфэнь, языком попусту трепала?! Вы что, не верите мне?
Лучше бы она этого не говорила — после таких слов сомневающихся в ее глазах стало только больше. Окинув взглядом окруживших ее людей и заметив, что многие по-прежнему колеблются, а кое-кто из зевак и вовсе решил, что она несет чушь, и молча повернулся уходить, она в бешенстве выпалила:
— Хорошо! Тогда давайте подождем и посмотрим! Разве можно просто так, с пустого места насочинять такое про мужчину это или женщина?
http://bllate.org/book/35385/4373297
Готово:
