Чжу Инь, казалось, даже слегка возгордился: — Да.
Его голос можно было назвать ни угодливым, ни дерзким...
Ну глуп, так глуп, неужели бросишь его?
Не Цинъян медленно глубоко вздохнул, перевернул пожелтевшую почтовую бумагу лицевой стороной вниз на стол и прижал бамбуковым тубусом для кистей — с глаз долой, из сердца вон.
— Верно, а чем брат в эти дни... занимается? — Ради собственного здоровья Не Цинъян сам перевёл тему.
— Докладываю хозяину, Не Тан в эти дни всё время проводит с Чу Яньну...
Не успел затихнуть голос, как лежавший перед ним разглаженный мягкий белый лист рисовой бумаги уже был скомкан Не Цинъяном в кулаке и смят ладонью.
...Опять...
Чжу Инь, смирившись со своей участью, опустился на колени: — Хозяин?
Ш-ш-с!
Не Цинъян со злостью сорвал со стола обрывок бумаги. — Этот Чу Яньну просто глаза мозолит!
Чжу Инь всё понял: теневой страж, не разумеющий помыслов хозяина — плохой страж. — Подчинённый сейчас же пойду убью его! — с этими словами он поднялся, показывая видом, что готов действовать.
— Вернись!
До чего же бестолкова его голова, вечно он пытается проявить самодеятельность!
— Он соученик и близкий друг моего брата. Если ты убьешь его, как мне потом отчитываться перед братом?
Наказание какое-то... Живым он тебе неугоден, а прикажешь ему умереть — тоже недовольна...
— Что же тогда делать подчиненному? — растерялся Чжу Инь.
Не Цинъян попросту скомкал и выбросил оставшуюся половину разорванного листа: — Отправляйся и присмотри за ним, сделай так, чтобы у него не оставалось времени докучать брату.
Чжу Инь в раздумьях пробормотал: — Если позволить ему свободно ходить туда-сюда, как же тогда контролировать его передвижения?..
Не Цинъян не удержался от досады на его непонятливость и сквозь зубы произнес: — Разве ты не можешь взять то новость, что добыл для меня в эти дни, и сразу применить на практике?
Чжу Инь замялся: — Хозяин... Разве подобает хорошим теневым стражам заниматься подобным?
Не Цинъян холодно бросил: — Не справдишься?
Что ж, его хозяин никогда и не был добросердечным человеком.
Скрипя сердце, Чжу Инь согласился: — Подчиненный... Подчиненный сделает всё возможное.
Голова Чжу Иня опустилась так низко, что лица не было видно. Стоило ему вспомнить все те собранные на листе бумаги приёмы для завоевания любви... Не Цинъян мгновенно почувствовала, как у неё заныли зубы. Если Чжу Инь и впрямь пустит их все в ход...
Не Цинъян вдруг захотелось подразнить эту глухую стену: — Неужели глава лагеря теневых стражей Государства Дунлин не в силах совладать с каким-то простодушным мажором, у которого сила есть, а ума палатка?
Метод раздражения и вызова действовал на таких честолюбцев, как Чжу Инь, безотказно.
Разумеется. — Приказ принял! Оправдаю ожидания хозяина. — Его голос прозвучал куда громче предыдущего.
— Уличный переулок.
Чу Яньну как раз возился со своим новым любимцем — бойцовым сверчком по кличке Непобедимый, прихватив ещё какой-то свёрток непонятного назначения, когда Чжу Инь преградил ему путь в тупике. Снаружи шумела оживлённая улица, позади возвышалась стена, а прямо перед ним стоял суровый молодой человек с грубыми чертами лица и грудью, казалось, более твердой, чем кирпичная кладка.
...
Они уставились друг на друга во все глаза, и никто не хотел уступать. В конце концов Чу Яньну сдал позиции: — Послушай, ты можешь перестать ходить за мной по пятам! Мне нужно найти моего брата!
— Не могу. — Профессиональная этика теневого стража проявилась в этот момент во всей красе. Железное лицо, абсолютное бесчувствие, холодность...
Чу Яньну дошёл до крайнего раздражения: — Да чего ты в конце концов хочешь, старший брат!
Вспомнив первый способ завоевания любви и голос своего хозяина, который внезапно прозвучал в его голове — ведь голос его, обычно почти не раскрывающий рта в повседневной жизни, никогда ещё не пел, — Чжу Инь мысленно содрогнулся: Неужели глава лагеря теневых стражей Государства Дунлин не в силах совладать с каким-то простодушным мажором, у которого сила есть, а ума палатка?
...
Чжу Инь на мгновение почувствовал себя так, будто идёт на смерть: — Прошу, послушай мою песню — Мелкий дождь, словно лёгкая кисейная дымка, не в силах скрыть тоску в душе, а нежность под карнизом утаить уже нельзя...
...
...
Сказать, что пел он прекрасно — пожалуй, нет. Но и назвать это откровенно скверным тоже было нельзя... В ноты он попадал. Вот только сам голос... поистине... хм... чересчур неприукрашенный, простой — словно некое неведомое доселе создание только-только научилось человеческому пению...
Закзывания торговцев за пределами переулка, казалось, на мгновение утихли...
...
Чу Яньну пришёл в себя от потрясения и прервал его: — Стоп, стоп, стоп!
— Да ты больной! И вообще, как твоё имя-фамилия? Чего ты вечно ко мне цепляешься!
Что же до Чжу Иня, то он в этот момент лихорадочно соображал, как именно ответить на вопрос Чу Яньну, совершенно не ожидая, что тот брякнул это просто так и вовсе не собирается допытываться до его настоящего имени: Кодовое имя теневого стража — секрет лагеря стражей, разглашать его нельзя. Как звали того человека, которого он убил последним? Бай... Ци?
Чжу Инь: — Бай Ци.
— Белый, как снег бай, и вставать — ци? — Чу Яньну даже удивился, зачем этот человек перед ним так серьёзен...
Как же составить фразу со словом ци... Ладно, слишком хлопотно.
— Угу, Бай Ци.
Чу Яньну окончательно потерял дар речи: — Послушай, о брат Бай, чьё слово дороже золота, а пение подобно бою сверчков, у меня и правда дело к брату! Можешь ты уступить дорогу?
Словно ничего не слыша, Чжу Инь вновь разинул рот: — Мелкий...
— Хватит! — Чу Яньну поспешно выставил руку, останавливая его. — Хватит мне тут разводить сырость да туманы! Давай лучше сразимся!
С этими словами он принял боевую стойку: — Если проиграешь — пропустишь меня. Сразу предупреждаю, если потом не одолеешь мелкого господина, смотри не реви!
Он и не подозревал, о чём думает в этот момент Чжу Инь: если я случайно пришибу его во время драки, хозяину ведь будет трудно перед кем-то отчитываться.
Тринадцать приемов завоевания любви — штука длинная, Чжу Инь запомнил их не до конца, поэтому просто достал из-за пазухи пожелтевший листок бумаги, чтобы освежить память: Распустить хвост павлином, демонстрируя свою силу... и тогда объект тотчас станет беспрекословно повиноваться каждому твоему слову?
В глазах Чу Яньну эта сценка выглядела ещё более странно — неужели найдётся кто-то более нелепый, чем он сам, хватающийся за ум в последний момент? Что он делает? Он ведь изучает руководство по боевым искусствам, верно? Верно? Верно? Значит, в этот раз победа у него в кармане.
Идеалы прекрасны, но суровая реальность жестока.
Чжу Инь убрал пожелтевшую бумажку и продемонстрировал своё коронное боевое искусство: стоило ему завершить плавный, словно текучая вода, комплекс бесплотных ударов и поступи ветра, как воздушные потоки вокруг него прямо на глазах у Чу Яньну пришли в видимое движение.
Напоследок Чжу Инь ещё и участливо поинтересовался: — Какое именно боевое искусство ты хочешь, чтобы я использовал в поединке с тобой?
...
...
Чу Яньну судорожно втянул в себя долгий воздух и закричал в самую глубь своей души: Он угрожает мне! Он провоцирует меня?! Он ещё и... ещё и смеётся надо мной!!!
Его защита треснула с таким треском, что голос сорвался на фальцет...
Этот негодяй явно раскусил, как слаб я в боевых искусствах, и откровенно издевается надо мной! А-а-а-а-а!!!
Чжу Инь одёрнул рукава, скрывая свои заслуги и оставаясь в тени: хоть я применил лишь три десятых своей силы, но этот павлиний хвост распустил, пожалуй, неплохо. Теперь-то он должен беспрекословно мне подчиняться.
Чжу Инь ненароком сделал шаг вперед: — Продолжаем поединок?
— Б-благородные мужи говорят, а не машут кулаками! — Чу Яньну страшно перепугался... Если эта его ручища сейчас обрушится на него... боюсь, его собственная душонка отправится прямиком на тот свет...
— Я... — Чжу Инь сделал ещё шаг, намереваясь объяснить, что вовсе не собирается применять к нему грубую силу, а лишь...
Он едва успел издать один-единственный звук, как Чу Яньну намертво вцепился ему в ногу и зарыдал: — Герой ты мой, богатырь! Мой брат столько лет просил меня лишь об одном этом одолжении, я никак не могу всё испортить... Умоляю тебя! Позволь мне пройти же~ у-у-у!
Чу Яньну рыдал так горько... Пожалуй, это можно было назвать плачем, потрясшим небеса и землю. Прохожие то и дело с любопытством заглядывали в переулок. Если в самом начале он ещё притворялся, то теперь заплакал вполне искренне, его даже начали одолевать всхлипывания и икота. Все эти годы его репутация беспутного шалопая прочно засела в умах людей, и ни один молодой господин из богатых семей не дружил с ним искренне — кроме Не Тана, только Не Тана. Тот так доверял ему, поручил такое важное дело, а он ни в коем случае не должен всё провалить! Нельзя подвести ожидания верного друга!
Чжу Инь нахмурился: чего это он ревёт? Хлопоты какие... Мне ещё не доводилось проваливать поручения хозяина, а если сорву хотя бы это одно, интересно, хватит ли десяти ударов плетью в наказание...
— Умоляю тебя, Бай Ци! — жалобный и мягкий голос Чу Яньну, умоляющего о пощаде, долетел до ушей Чжу Иня, и сердце у того мгновенно растаяло...
Проявив сострадание, он произнес: — Хорошо.
Чу Яньну тут же сквозь слёзы расплылся в улыбке: — Правда?
— Мгм. — Снова увидев улыбку этого парня, Чжу Инь и сам почувствовал, как у него на душе отлегло.
Всхлипывая, Чу Яньну проговорил: — Ты первый человек, кому удалось довести Чу Яньну до слёз, ик, об этом, ик, никому нельзя рассказывать! Кое-кто даже не подозревал, что в этот момент его лицо выглядело вовсе не грозным, а напротив — донельзя милым. — Слышишь меня! — онтёр слёзы и сопли и принялся отчаянно тереться лицом о грудь Чжу Иня.
У Чжу Иня задергалась жилка на лбу: — Ты...
Чу Яньну: — Хм! Именно об тебя и вытру! Сам довёл до слёз — сам и отвечай!
Глядя на того, кто, опустив голову, со всем усердием размазывал по его одежде слёзы и сопли, Чжу Инь мысленно переключился совсем на другое: — Чу... Яньну? Ты что, так сильно ненавидишь рабов?
Теневым стражам не положено испытывать любопытство. Вся их жизнь строится по принципу: получил приказ — выполнил. Но сейчас, глядя на человека, с которым его свела воля случая, Чжу Инь против собственной воли сорвался и задал этот вопрос.
— Конечно нет! Я просто терпеть не могу, когда меня порабощают! — Чу Яньну прекратил свои манифестации, задрал голову и посмотрел на него, а на кончике носа у него всё еще висела яркая капелька.
Чжу Инь не удержался и усмехнулся.
Чу Яньну, привыкший к простоте в манерах, даже не понял, что эта улыбка Чжу Иня относилась к нему самому, и вместо этого искренне похвалил: — А ты, чёрный призрак, оказывается, умеешь улыбаться... И вообще... когда ты улыбаешься, это даже как-то красиво выглядит...
Сообразив, что в данный момент он уже свободен от каких-либо преград, Чу Яньну торопливо поднялся на ноги и отряхнул пыль с задницы: — Ну всё, я пошёл тогда, до встречи!
Чжу Инь замер, глядя вслед удаляющейся фигуре Чу Яньну, погрузившись в какие-то свои мысли...
Хотя он и заноза в заднице, но этот глуповатый громила на самом деле довольно забавный, надеюсь, в следующий раз при встрече он перестанет меня задирать.
Вот парочка умора ха-ха-ха
Глава 8. Первый поцелуй
Чу Яньну с грохотом распахнул ворота поместья семьи Не и на бегу громко закричал: — А-Тан! А-Тан!
Не Цинъян в этот момент спокойно и безмятежно занимался каллиграфией в комнате. Услышав, что Чу Яньну снова явился докучать её брату, сила в её запястье внезапно дрогнула — капля густой туши мгновенно запятнала мягкую белую бумагу.
Неужели Чжу Инь настолько бесполезен? Будучи главой пагоды теневых стражей, он даже уследить за одним человеком не может? Её бирюзовые глаза мгновенно наполнились раздражением.
http://bllate.org/book/35385/4373291
Готово:
