Нянька Линь поспешно произнесла:
— Нян-нян, ваше тело...
Гуйжэнь Ду ответила:
— Ничего страшного. Маленький господин Юнь, пойдёмте.
— Нян-нян, не нужно, не называйте, меня, маленьким господином Юнем, — шёл за Гуйжэнь Ду Юнь Му.
Гуйжэнь Ду спросила:
— Тогда как мне тебя называть?
— Зови меня Му-гэр, домашние, все так меня называют, — ответил Юнь Му.
Гуйжэнь Ду давно хотела называть его так, но боялась проявить неуважение к Поместью графа Цюйян, поэтому спросила:
— Можно?
— Можно же.
Юнь Му выговаривал слова чётче, чем дети его возраста, но от его речи веяло такой детской наивностью, что она невольно наполнялась мягкими частицами вроде «я», «ла», «не», «о». От этого у слушающих на душе становилось сладко и тепло, и Гуйжэнь Ду невольно улыбнулась, смягчив взгляд:
— Хорошо, тогда, когда мы будем наедине, я буду звать тебя Му-гэр.
— Угу, — кивнул Юнь Му.
Называя его Му-гэром, Гуйжэнь Ду показывала ему окружающие Двор Зелёного Бамбука искусственные горки, рощицы и прочее. Она думала, что пройдет полчаса — и у неё от усталости подкосятся ноги, но они с Юнь Му то шли, то останавливались.
Лишь под вечер они вернулись во Двор Зелёного Бамбука, и она чувствовала лишь легкую усталость.
Поужинав, она сама застелила постель для Юнь Му. Переживая, что он непривычен к чужой кровати, станет плакать и капризничать, она дождалась, пока Юнь Му уснет, и лишь тогда вернулась в основные покои.
— Нян-нян, сегодня вы слишком сильно утомились, — обирая верхнюю одежду с Гуйжэнь Ду, произнесла нянька Линь. — Берегите себя.
— Я знаю, — ответила Гуйжэнь Ду.
— Завтра так нельзя.
Нянька Линь повесила одежду Гуйжэнь Ду на ширму.
— Хорошо, нянька Линь, ты тоже ложись пораньше.
— Слушаюсь.
После ухода няньки Линь Гуйжэнь Ду заметила маленький ароматный саше, висевший на уголке ширмы. Протянув руку, она сняла его, положила у изголовья и невольно вспомнила пухленький и по-детски мягкий образ Юнь Му. Ей в очередной раз подумалось, что появление ребёнка во Дворе Зелёного Бамбука — это прекрасно.
Не страшно, что он неродной; не страшно, что он не смог рассеять зловещую ци; не страшно, что другие не придают ему значения. Во всяком случае, она вырастит его как положено и будет наставлять изо всех сил.
Думая об этом, она закрыла глаза и быстро погрузилась в сон. Открыв глаза, она поняла, что уже совсем рассвело. Медленно приподнявшись и не заметив вошедшей няньки Линь, она сама встала, оделась и распахнула окно.
Комната мгновенно озарилась светом.
— Нян-нян, вы проснулись, — входя с тазом воды, произнесла нянька Линь, но, подняв глаза и увидев Гуйжэнь Ду, едва не выплеснула воду.
— Нян-нян... — следовавшая за ней Сянцао тоже замерла.
— Что такое? — озадаченно спросила Гуйжэнь Ду.
Нянька Линь заговорила:
— Вы...
Не дожидаясь, пока они скажут что-то еще, Гуйжэнь Ду быстрым шагом направилась к туалетному столик с зеркалом. Не успев разглядеть себя в зеркале, она сначала замерла.
Больше ничего не болело?
Каждый день, поднимаясь с постели, она чувствовала боль разной степени тяжести. Поначалу это было невероятно тяжело, но постепенно она привыкла и перестала обращать внимание. Однако сегодня не было ни малейшего ощущения боли. Подсознательно коснувшись поясницы и слегка надавив, она с удивлением не почувствовала абсолютно никакой боли. Она приложила чуть больше силы, но боли всё так же не было.
Она удивленно подняла взгляд и увидела, что печать усталости и измождённости с лица человека в зеркале исчезла, сменившись неожиданно ярким сиянием.
Э-эти... неужели это её лицо?
Она с сомнением потрогала щеки.
Да.
Это были ее щеки.
— Нян-нян, ваше тело исцелилось? — подала голос нянька Линь.
Сянцао радостно произнесла:
— Лицо вмиг стало намного лучше, неужели лекарство подействовало?
— Дурочка, нянька уже полмесяца не принимает лекарств, — возразила нянька Линь.
Сянцао не понимала:
— Тогда почему же нянь-нян вдруг...
Нянька Линь тоже пребывала в недоумении.
Гуйжэнь Ду и сама не знала. Ее жизнь текла размеренно и однообразно: за исключением утренних приветствий, банкетов и мероприятий, где ее присутствие было обязательным, она редко покидала свои покои.
После выкидыша Ваше Величество и Императрица из жалости к ее слабому здоровью велели ей спокойно восстанавливаться во Дворе Зелёного Бамбука. Вчера она лишь наведалась к Императрице, а затем принесла оттуда... Словно внезапно о чем-то догадавшись, она опустила взгляд на ароматный саше у себя на поясе.
Внезапно вспомнились слова Юнь Му о том, что этот ароматный саше они с матушкой вымолили в храме, и стоит носить его с собой, как здоровье тут же поправится.
Нянька Линь тоже догадалась и спросила:
— Это из-за ароматного саше?
— Разве ароматный саше может быть эффективнее лекарств? — удивилась Сянцао.
— Что ты понимаешь, — нянька Линь в силу возраста пережила слишком много безвыходных ситуаций и в глубине души была готова верить — и верила — в потусторонние силы. Она произнесла: — У маленького господина Юнь тяжёлый характер и благостная судьба, он вошел во дворце именно для того, чтобы рассеять зловещую ци. Его ароматный саше наверняка тоже необыкновенный, вот нян-нян за одну ночь и расцвела.
Поразмыслив немного, Сянцао кивнула в знак согласия.
Нянька Линь продолжила:
— Нян-нян, этот маленький господин Юнь вполне оправдывает звание избранника Императорской астрономической палаты: стоило ему прийти всего на день, как...
— Нянька Линь, достаточно того, что мы сами об этом знаем, не нужно болтать об этом на стороне, — Гуйжэнь Ду всегда вела себя сдержанно. Хотя маленький господин Юнь изначально и прибыл сюда ради исправления судьбы, ей не хотелось, чтобы нянька Линь и Сянцао повсюду об этом трепали.
Нянька Линь и Сянцао ответили, что поняли.
Успокоившись, Гуйжэнь Ду перевела тему:
— А где маленький господин Юнь?
— Всё еще спит, — ответила Сянцао.
Гуйжэнь Ду поинтересовалась:
— Хорошо ли спал ночью?
— Хорошо, не плакал, не капризничал и ночью не просыпался. И впрямь очень легкий в уходе ребёнок, — нянька Линь сама вырастила детей и видела малышей своих родных: когда те начинают плакать, от этого хоть в петлю лезь. Она тоже опасалась, что маленький господин Юнь окажется таким же, и ночью проявляла особую бдительность, но в итоге маленький господин Юнь проспал всю ночь спокойно и до сих пор почивает. Более хлопохлопотного ребёнка и сыскать было нельзя.
Гуйжэнь Ду тоже слегка удивилась и произнесла:
— Хорошо, когда ребенок хорошо ест, пьет и спит, он и растет хорошо. Не мешайте ему.
— Слушаюсь.
— Подойдите и причешите меня.
Гуйжэнь Ду села перед туалетным столиком, глядя на посвежевшее отражение. На сердце у нее было радостно, и она не удержалась — принялась теребить ароматный саше на поясе, думая о том, что Небеса обошлись с ней неплохо, раз в самый трудный момент послали ей такого прелестного ребенка, как Юнь Му.
http://bllate.org/book/35382/4372754
Готово:
